Том 1 · Глава 35. Кровные узы

После нашего героического возвращения — когда мы открыли банковский счёт и попутно прикончили шесть человек — жизнь с Далтоном потекла в привычном русле. Будучи обаятельным юношей с хорошими перспективами и стабильным доходом, Далтон начал получать осторожные запросы от благопристойных семейств: не желает ли он рассмотреть их дочерей в качестве потенциальных невест? Он систематически давал от ворот поворот. Это лишь подлило масла в огонь сплетен. Теперь все в округе твердили, что мы — пара. К счастью, нас защищала добрая репутация, а потому в нас видели скорее экзотический дуэт, нежели союз грешников.

Это заставило меня задуматься об отношениях с ним. Я была уверена — он не станет колебаться. Также я не сомневалась, что наши плотские утехи были бы приятными и необременительными, и всё же я решила отказаться. Пусть я не могу вернуть то, что отнял Господин, но то, что я отдаю сама, всё ещё принадлежит мне, и я хочу, чтобы мой первый осознанный момент близости был подобен тому, что разделяли Агна и Лот. Я не желала просто потакать желаниям; я хотела того же, что было у них. Мои чувства к Далтону не были чувствами любовницы, а значит, нам не суждено обрести то, чего я жажду.

Впрочем, у меня всё ещё оставался способ… кхм… развлечься в одиночестве.

Пока я ждала конклава и того момента, когда Химена подаст моё прошение, я не бездельничала. Нынешние обстоятельства открыли мне доступ к богатым ресурсам. Следуя совету Химены о поиске себя в искусстве, я пошла на курсы рисования.

Ну, это не совсем верно. По рекомендации Химены я занялась рисованием. А вот по рекомендации Лота я начала брать уроки — под благосклонным наставничеством старой Марджи Митчелл.

Дело было так: после недолгого периода самообучения я показала Лоту плоды своих трудов. Он не впечатлился. Его дословный вердикт звучал так: «Не переживай из-за отсутствия таланта, милая, у тебя в запасе столетия, чтобы научиться. А теперь объясни-ка мне, с какого перепугу вот это — дом? Пожалуйста, мне не помешает лишний повод посмеяться».

Плут. К счастью, другие мои начинания продвигались успешнее.

Моё изучение магических рун и их сочетаний продвинулось достаточно далеко, и Лот начал показывать мне, как создавать, обходить и обезвреживать магическую защиту и сигнализации. Это как минимум позволит мне понимать, на что способны те или иные вещи, а затем — ломать их. Сотворение же даже простейшего оберега всё ещё оставалось для меня чем-то запредельным.

Когда я спросила, откуда он так много знает о взломе и проникновении, Лот стал подозрительно уклончив. Он пробормотал что-то о девчонке, короне и своём кузене Окри. На том я и оставила эту тему.

Охота за головами стала весьма любопытной. Появился новый рынок — беглые рабы, и, узнав об этом, Лот предложил мне сделку. Я выслеживала беглецов, но вместо того, чтобы возвращать их владельцам, вела к уединённым домам или затерянным тропам, где их забирали другие. Лот объяснил, что является частью секретной сети под названием «Подземная железная дорога», целью которой была помощь рабам в переправке на Север, в Канаду, или на Запад, в Мексику. Ах, Лот, вечно ты печёшься о страждущих.

Остальную часть заказов составляли привычные шарлатаны, воры, убийцы и насильники. Что и приводит нас к сегодняшней ночи.

Май 1805 года, глухомань Джорджии.

—Это они, госпожа.

Далтон указал на небольшую группу людей в стороне от того, что в этих краях зовётся дорогами. Я видела три фургона и три группы вокруг одного костра. К несчастью, у них была собака.

Я принялась их изучать. Пара молодых фермеров, вероятно, супруги, так как женщина была на сносях. Также я заметила большую семью с кучей детей, которых кормила грузная женщина, пока её муж посасывал трубку. Он был облачён в чёрное одеяние проповедника. Последними участниками были старуха в кресле-качалке и прислуживающая ей женщина с отсутствующим лицом дурочки. Никто из них не походил на мистера Дариуса Хилла — шарлатана и бандита.

Люблю шарлатанов, у них всегда самые интересные истории.

—И ты говоришь, никто из них не видел нашу добычу? — спросила я.

—По крайней мере, они так утверждают, и на вид они честные люди. В том-то и дело, что это невозможно. Хилл шёл тем же путём, и никто в Солт-Спринг его не помнит. Если только он не свернул с дороги до того, как наткнулся на эту группу, они должны были что-то видеть.

Я продолжала наблюдать. Не думаю, что они что-то видели. Они путешествуют вместе ради безопасности, но дружбы между ними нет. Скорее наоборот: молодая пара и дурочка явно побаиваются проповедника. Тот, вероятно, прожужжал им все уши угрозами божьей кары за время поездки. У них нет причин для слаженной лжи.

Похоже, путь через чащу становится всё более вероятным сценарием, хотя это не вяжется с тем, что я знаю о Хилле. Шарлатаны прокладывают себе дорогу обманом, а не продираются сквозь дебри. Убийцы — те да, скорее рискнут пойти в обход закона.

Если только…

Да быть не может! Какая прелесть.

Я вглядывалась ещё некоторое время, пока окончательно не убедилась в своей правоте, и встала.

—Госпожа?

—Мой дорогой вассал, тебе ещё многому предстоит научиться! Следуй за мной и наблюдай.

—Слушаюсь, госпожа, преклоняюсь перед вашей безграничной мудростью, — сухо отозвался он.

Интересно, многим ли вампирам достаются такие дерзкие вассалы?

Мы вышли к лагерю со стороны дороги. Собака первой услышала и учуяла меня. Её яростный лай переполошил всё собрание, и оба мужчины схватились за мушкеты.

Далтон вышел на край круга света от костра. Пламя отразилось на его жетоне помощника маршала, заставив тот блеснуть.

—Опять вы?! — в негодовании взревел священник. Далтон остался невозмутим.

—Хсссссссс.

Звук был слишком тихим для человеческого уха. Пёс гавкнул, заскулил и замолк.

Славно.

Я обошла Далтона, чтобы подойти ближе к группе. Пришло время для увлекательного урока.

—Мой дорогой Далтон, выслеживая добычу, ты должен помнить, что…

—Кто позволил тебе открывать рот, девка?

Кажется, у нас намечаются проблемы. Я уже подумывала прирезать их собаку в качестве предупреждения, но тут вмешался Далтон.

—Я позволил. А теперь — молчать.

Священник вскочил, вскипая от ярости из-за такого обращения, и открыл было рот, но не смог произнести ни слова. Характерный звук взводимого курка заставил всех замереть.

—Вы не посмеете стрелять в…

—Ещё как посмею. А теперь заткнитесь, вы препятствуете исполнению обязанностей помощника маршала.

Отлично сработано, Далтон, теперь мне не придётся никого убивать.

—Как я и говорила до того, как меня столь грубо прервали…

—Да как вы смеете!

БАХ!

Священник с воплем повалился назад, его семья впала в панику, но лишь на секунду — стало очевидно, что Далтон сделал предупредительный выстрел в воздух.

Когда всё внимание переключилось на него, мой вассал спокойно убрал пистолет в кобуру лишь для того, чтобы достать другой, висевший на другом бедре. Вид у него был совершенно расслабленный.

—Следующая пуля будет в колено.

В лагере воцарилась такая тишина, что было слышно, как падает хвоя.

Хороший вассал.

—…многие идиоты видят опасность только тогда, когда смотрят в дуло пистолета. И потому те, кто охотится на других, нашли способы казаться безобидными до тех пор, пока не станет слишком поздно.

Я обошла лагерь и остановилась перед дурочкой.

—Впрочем, большинство преступников глупы, и их маскировка часто даёт осечку. К примеру, старухи в маразме не пахнут сигарами и спиртным.

Я сорвала чепец с головы «старухи», обнажив лысый череп. Парик остался прикреплённым к головному убору.

—СУКА! — взвизгнул мистер Хилл, пытаясь выбраться из кресла с искажённым от ярости лицом. Мгновение спустя его полный ненависти взгляд был впечатан в землю сапогом Далтона.

Хилл снова рухнул и закричал. Завопила дурочка, закричала пара фермеров, заверещала семья священника. Мои бедные уши.

—Дариус Хилл, вы арестованы за нападение с применением смертоносного оружия, избиение, кражу…

Я наблюдала за тем, как Далтон заковывает преступника в кандалы. Вся эта свежая кровь, капающая на землю… Я почувствовала, как пробуждается Жажда. Последние три дня я питалась из чаш, и мистеру Хиллу пришло время внести свой вклад.

—Что всё это значит?! — возопил проповедник, пытаясь вернуть себе толику авторитета.

—Это значит, что вы делили кров с преступником и переодетым извращенцем, вот что.

Я улыбнулась и приготовилась уходить, как вдруг заметила, что Далтон пристально смотрит на мужчину, о чём-то раздумывая.

—Знаете, когда я спросил вас в первый раз, вы ответили, что Бог сам укажет на душу грешника. И вот он здесь, греется у вашего костра. Странно, не находитe?

—На что ты намекаешь, наглый проходимец? Ты хоть знаешь, с кем говоришь?

—Нет, но вы мне сейчас расскажете. Имя, фамилия и место рождения, пожалуйста, — отчеканил Далтон.

—Я преподобный Лютер Бун из Баптистской церкви Соединённых Штатов, милостью…

—Дата рождения и место рождения.

—Прошу прощения?!

—В последний раз повторяю: назовите дату рождения и место вашего происхождения, сэр, или вы отказываетесь подчиняться закону?

—Это возмутительно! Со мной никогда так не обращались! Да будет вам известно…

—Вы укрывали беглеца, а теперь отказываетесь сотрудничать с помощником маршала штата Джорджия. Либо вы отвечаете на мои вопросы, либо я вас задерживаю. Это ясно?

—!!!

—Я. СПРАШИВАЮ. ЭТО. ЯСНО?

Наступил момент напряжения, когда мне почти показалось, что священник сорвётся, но тут Далтон достал вторую пару наручников. Проповедник быстро огляделся в поисках поддержки, однако молодая пара смотрела на него с опаской, а дурочка всё ещё всхлипывала на земле. Он проглотил свою гордость и сел обратно.

Последовал короткий допрос, в ходе которого Далтон задал несколько резких вопросов. Остальные этого не понимали, но я видела, что он делает. Его тон и манера речи были не расспрашивающими, а унижающими. Междометия вроде «Вот как?» и «Не соизволите ли повторить?» постоянно дестабилизировали собеседника, создавая стойкое ощущение, что Далтон не верит ни единому его слову. Процедура продолжалась до тех пор, пока краска на лице священника не сменилась с гневной на стыдливую — от унижения.

Закончив, Далтон отвернулся и перед уходом бросил напоследок:

—Я проверю ваши показания, сэр, и если они меня не удовлетворят, ждите повторного визита.

И мы исчезли в ночи, уводя пленника.

Впечатление было лишь слегка подпорчено тем, что дурочка бежала за нами, обливаясь слезами.

—Похоже, вы ей понравились, госпожа.

—Даже не начинай.

Наша карета катилась обратно в Кулидж — город, где в последний раз видели изрядно побледневшего ныне Хилла. Полагаю, он прихватил несчастную женщину там и использовал её как прикрытие. Мы высадим её, как только найдём её жильё.

Вышеупомянутая дурочка, когда перестала так сильно бояться, оказалась весьма словоохотливой. Я узнала, что она живёт одна в сарае и очень любит кроликов. Сегодняшняя вылазка становилась всё страннее с каждой минутой.

—Далтон…

Мой вассал тяжело вздохнул, не глядя мне в глаза.

—Простите, госпожа. Этого больше не повторится.

—О нет, я вовсе не собиралась лишать тебя удовольствия. Это был приятный сюрприз, хотя ты же понимаешь моё любопытство…

Я увидела в своём верном союзнике редкое чувство — смущение.

—Это случилось давно…

—Тогда хотя бы скажи, что вызвало твой гнев. Ты обычно так суров…

Далтон помедлил, собираясь с мыслями, а затем начал:

—Есть порода людей, которые упиваются властью. Они наслаждаются ею настолько, что стараются принизить каждого вокруг, лишь бы сохранить своё положение. Они бьют жен, бьют детей, ломают их волю, чтобы окружить себя кучкой сломленных трусов, которые боятся за себя постоять. Рост их не интересует, только контроль. А некоторые из таких людей, вроде этого мерзкого типа, находят себе религию. Эта религия говорит им, что они — избранники Божьи и владеют единственной истиной, что ставит их на самую вершину этого чёртового мира. Как же они счастливы. И когда они избивают родных, то делают это якобы для того, чтобы уберечь их от греха. А как они узнают, что это грех? Ну, раз они избранники Божьи, то если им что-то не нравится, значит, и Богу это не по душе. Так оно и идёт. Целая деревня самодовольных никчёмных ублюдков, искореняющих любого, кто может бросить тень на их благостное господство.

Не нужно быть гением, чтобы понять, откуда растут корни его неприязни.

—Ты наказал его красиво.

—О нет, госпожа. Наказание только начинается. Видите ли, я сделал это на глазах у его детей. Теперь они знают, что их отец уязвим. Что он — всего лишь злобный человечишка. Когда они вырастут, они вспомнят это. Вспомнят, что кто-то смог противостоять ему и победить.

—Семена мятежа?

—Возможно. Может, ни у кого из них не хватит духу, а может, они все станут такими же, как он. Неважно. Я дал им повод для раздумий. Это больше, чем было у меня…

После этого признания Далтон стал непривычно тихим. Я решила оставить его наедине со своими мыслями. Редкость его эмоциональных всплесков могла бы обеспокоить других, но не меня. Единство, принесённое нашими узами, нельзя подделать или разрушить.

—Я не позволю личным обидам поставить под угрозу наше дело, госпожа.

—Я знаю. Я верю тебе. И, кажется, теперь я понимаю, почему ты поверил мне в тот день в лагере «Доблестных».

—Да, — ответил он с улыбкой, — я в любой день предпочту честное чудовище лицемерному человеку.

Мы обменялись понимающими улыбками и погрузились в уютное молчание, пока карета везла нас домой.

Саванна, октябрь 1805 года.

Стражник открыл дверь в тот же миг, как узнал меня. Нервный бухгалтер, занимавшийся моими деньгами в прошлый раз, подбежал и заговорил с почтением:

—С возвращением, леди Ариана. Мастер Исаак скоро к вам выйдет. Не желаете ли присесть? Хотите чего-нибудь вы… Ой.

—Со мной всё в порядке, спасибо, — ответила я бледнеющему человеку.

Да, неудачный выбор слов. Я бы всё равно не приняла его предложение — это было бы крайне неучтиво по отношению к Исааку. Не говоря уже о том, что мне понравилось, как звучит «леди Ариана».

Счетовод шмыгнул обратно под иллюзорную защиту своего стола, а я занялась изучением магической защиты этого места. Теперь я узнала в доспехе оживлённого голема, в данный момент лишённого энергии. В книге, которую одолжил мне Лот, упоминалось, что они неутомимы и не знают боли. Это отличная защита против вампира, хотя их медлительность может стать помехой. Проще всего с ними справиться, переиграв их в маневренности. В противном случае пришлось бы уничтожать их ядро.

Глиф на полу тоже был любопытным. Это печать соломоновой традиции, и хотя полное её предназначение ускользало от меня, я полагала, что она связана с подавлением чужой магии.

—Изучаешь конкурентов, Ариана?

Я встала и присела в реверансе перед хозяином. Ответ застрял в горле, когда я ощутила его присутствие.

Что-то изменилось.

Холодная аура, отмечающая его как моего сородича, значительно возросла в силе. Более того, она казалась изменчивой, растущей прямо на глазах, но при этом оставалась такой же упорядоченной и дисциплинированной, как и раньше.

—Что ж! Можно поздравлять?

—Воистину так! Пойдём, и я развлеку тебя рассказом о своём последнем достижении.

Я отказалась брать его под руку, что он принял с изяществом. Мы вышли из здания и направились прочь от доков, в сторону богатых кварталов города. Далтон следовал за нами на небольшом расстоянии, сохраняя бдительность.

—Твоя сила ощущается как сила Хозяина.

—Да, после нашей небольшой вылазки я пришёл домой и немедленно провалился в долгий сон. Та ночь научила меня многому, гораздо большему, чем ты думаешь. Полученных озарений хватило, чтобы подтолкнуть меня к черте. Перед тобой — новый Возвысившийся клана Розенталь!

—Ещё раз поздравляю. Каков обычай? Должна ли я преподнести тебе подарок в честь «совершеннолетия»?

Он пренебрежительно махнул рукой.

—Обычно полагается церемония и, да, дары. Но не беспокойся, твой вклад и так превысил всё, о чём я мог просить. И есть ещё кое-что.

—Да?

—Ну, такие подарки обычно стоят очень дорого, а как твой финансовый консультант, я настоятельно не рекомендую сейчас совершать чрезмерные траты.

—…Вы только что назвали меня бедной, сударь?

—Конечно нет! Никоим образом, я лишь пекусь о твоих интересах. Как и подобает.

Безупречное лицо Исаака выдавало лишь его внутреннюю ухмылку. Будь он честен, он бы рассыпался в извинениях.

—Что ж, прошу прощения.

—Ты прощена.

Я игриво шикнула. Лот, Синейд, а теперь и Исаак — похоже, одиночки чувствуют себя в моём присутствии весьма уютно. Иначе как объяснить этот океан дерзости, с которым мне приходится иметь дело? Даже Далтон порой подшучивает надо мной. Его невозмутимые фразочки могут быть весьма едкими, если что-то задевает его за живое.

Возможно, я для них — глоток свежего воздуха, кто-то, в ком они уверены, что он не предаст. Подозреваю, репутация Господина могла бы принести ему союзников или даже друзей, если бы он не был таким…

Лучше не продолжать.

—Мы почти на месте. Как и обещал, место в безопасности. Даю слово.

—Спасибо, Исаак, я знала, что могу на тебя рассчитывать.

—Воистину! Знаешь, Ариана, то, что у тебя есть — необыкновенно. Я рад за тебя. Дорожи воспоминаниями, которые обретёшь сегодня.

—Обязательно. Спасибо.

—Ну, хватит об этом, иди!

Я в одиночестве вошла в холл небольшого отеля. Следы времени и постоянного использования виднелись на стойке и мебели. Но комната не казалась запущенной — тёплые тона, запах мыла и цветов придавали ей домашний уют.

Внутри никого не было, кроме человека в обеденном зале — я слышала биение его сердца.

Я вошла бесшумно. Если бы моё собственное сердце всё ещё билось, оно бы сейчас трепетало.

Он сидел за столом спиной ко мне. Его пальцы выстукивали нервную чечётку по поцарапанному дереву, пока он тщетно пытался сосредоточиться на судовом манифесте.

Я подкралась к нему с детским восторгом. О боже, я не чувствовала себя такой человечной уже много месяцев! Я закрыла ему глаза ладонями.

—Угадай, кто это!

—Доченька моя! — взревел он от радости.

—Дай-ка я на тебя посмотрю! — Он вскочил на ноги и подхватил меня под мышки. Поднял в воздух, будто я сделана из соломы, и завертел, как диковинного зверька. Я с удовольствием отметила, что к нему вернулась его былая сила, хотя седины в волосах прибавилось. Я постаралась не принимать это близко к сердцу.

Через несколько секунд он вынес вердикт:

—Ты поправилась.

—Ложь! Клевета! — возмутилась я.

—Ха-ха-ха, ладно, ладно. Иди сюда, садись и выкладывай старику всё как есть.

Я вкратце пересказала события после того, как покинула дом. Как и ожидалось, меня почти сразу перебили.

—Эти проклятые фанатики наняли мага? Типичные лицемеры. Чёртовы ублюдки, надеюсь, ты задала им жару.

—Задала. И следи за языком!

—Да ладно тебе, дочка. Твоей тёти здесь нет.

—Значит, мне тоже можно начать ругаться?!

—А тебе хочется?

—Дело не в этом!

—Делай, как я говорю, а не как я делаю — в этом привилегия каждого родителя!

Я в шутку шикнула. Осознав, что сделала, я замерла. Я не собиралась показывать эту сторону себя, однако мои опасения не оправдались. Вместо того чтобы испугаться нечеловеческого звука, папа подошёл ближе.

—Можно… Можно мне на них посмотреть?

Я заколебалась.

—Всё в порядке, если не хочешь, Ариана. Я понимаю, что это может быть непросто.

—Нет, всё хорошо.

Папа взял мою руку в свою и погладил коготь, стараясь не порезаться о край. В то же время я открыла рот и показала клыки. Он наклонил голову, изучая их.

—Хм.

Мы оба подскочили от неожиданности, когда поняли, что Исаак тоже в комнате.

—Господи Иисусе, нельзя же так пугать!

—Прошу прощения, мистер Рено. Я лишь хотел сообщить, что всё в порядке. Подписанный контракт вы найдёте у себя в комнате. И на этом позвольте пожелать вам доброй ночи.

Он поклонился с безупречным профессионализмом. Похоже, мне этого никогда не забудут. Мы молча смотрели ему вслед.

—Ты заключил контракт с Розенталями?

—Да, они искали надёжного партнёра с большими складскими мощностями. Наше расположение позволяет им обходить зоны влияния других кланов.

—Это хорошо, я… погоди, постой, откуда ты всё это знаешь?!

—Хммммммм.

—Папа?!

—Расскажу, если ты скажешь мне, почему Люсьен расспрашивает меня о тебе, когда родителей нет рядом.

—А. Ага. Ну-у-у-у…

Отец скрестил руки на груди и вскинул бровь — это значило, что отвертеться не удастся.

—Когда я пошла тебя искать, то сначала заглянула в поместье. Вышел Роджер, а за ним увязался Люсьен.

—Они тебя видели? Роджер ни слова не сказал…

—Я попросила его никогда не упоминать обо мне.

—Понятно. А что до того, почему я так много знаю… Ну, твои письма приходили от вампирши, и мне удалось с ней связаться.

—Что?! Она об этом не говорила!

—Я просил её держать это в тайне, не хотел, чтобы ты волновалась.

—Отец, этот мир опасен!

—И если я закрою на это глаза, это меня не спасёт, не после того, как тебя забрали. В любом случае, Ахилл расширил дело, и многие сделки, которые казались нам странными, теперь обрели смысл, когда мы учитываем скрытые группы интересов. Кроме того, Ахилл ещё не знает, но я планирую оставить тебе твою законную долю наследства.

—Папа…

—Цыц, я очень рассчитываю, что ты присмотришь за своими племянниками и племянницами, а потом и за их детьми. Я хочу, чтобы ты была рядом долго, и поручаю тебе защищать семью в будущем.

—…Хорошо, я обещаю.

—Кстати говоря, жена Ахилла, Николь, ждёт второго ребёнка! И Констанца тоже.

Разговор о семье продолжался, пока я не вернулась к своему рассказу. В конце концов я упомянула Далтона.

—Мы в основном вместе охотимся за головами.

—Так это теперь так у молодёжи называется?

—Папа?!

—Ха-ха-ха, шучу. Что ж, не забудь предупредить заранее о свадьбе. Мне нужно будет всё подготовить.

—Даже если бы я захотела, мы не найдём священника.

—А-а-а, кому это нужно, я мог бы устроить языческий обряд. С тем парнем, Нашобой, в качестве свидетеля.

—Я пас.

—Ладно, ладно.

После этого я позвала самого Далтона. Они присмотрелись друг к другу и мгновенно поладили. Мы закончили ночь на приятной ноте, строя планы на будущее.

Я давно не чувствовала себя так близко к «человеческой Ариане». Я задаюсь вопросом, не станет ли это моей слабостью, и понимаю, что мне всё равно. Если меня не убьют, я буду вынуждена видеть, как все мои родные умирают от старости. Возможно, и их дети тоже. Мне нужно наслаждаться моментом, пока я могу, и беречь эти воспоминания. Это кажется важным.

Также я осознаю, что теперь в состоянии позаботиться о потомках Ахилла. Сейчас я слишком слаба, чтобы что-то изменить, да и те потомки ещё в большинстве своём не родились. Но это то, о чём стоит подумать в будущем.

Всё это выбило меня из колеи. Я знаю, что мне сейчас нужно: добрая Охота.