Том 1 · Глава 36. Плащи и кинжалы
Я уже ненавижу эту Охоту.
Ты просто не умеешь проигрывать, милая.
Просто я оказываюсь проигравшей чуть чаще, чем мне бы того хотелось…
Лот выглядел как само воплощение невинности, что казалось мне крайне подозрительным. Я настаивала на том, чтобы мы каждый раз меняли способ жеребьёвки, и всё равно проигрывала. Не может же Лот жульничать в абсолютно любой игре.
Наверное…
Убери эту ухмылку с лица, почтенный.
Вой прервал его ответ.
Я знаю, как воют волки. Их песни жуткие, красивые и — если ты под открытым небом — пугающие. Но они не шли ни в какое сравнение с тем скрежещущим непотребством, что я слышала сейчас. А что ещё важнее…
Лот, их двое.
Ага, слышу.
Мы должны ему помочь.
Нет, мы должны ему доверять.
Лот уже готов был удержать меня, вытянув руку, но передумал. Наши взгляды на миг встретились.
Надеюсь, у тебя есть на то веская причина, Лот.
Да, это первый выход парня. Не подрезай ему крылья. Дай ему показать, на что он способен. Прояви хоть немного веры, Ариана.
Я разочарованно стиснула зубы. Я не хочу, чтобы он пострадал, мне нужно ПОЗВОЛИТЬ ЕМУ ОХОТИТЬСЯ ОТ МОЕГО ИМЕНИ. Да, так будет справедливо. Он — мой вассал, и он ПЕРЕГРЫЗЁТ ЭТИМ ПСАМ ГЛОТКИ, КАК ОНИ ТОГО И ЗАСЛУЖИВАЮТ.
На поляне перед нами с равными промежутками горели факелы, расставленные вокруг туши убитой лошади, окроплённой тремя чашами человеческой крови. Далтон стоял прямо, в его уверенных руках покоилась последняя модель «Волчьего губителя» работы Лота. У его ног в землю была воткнута рогатина с серебряной насечкой.
Даже мои вампирские чувства едва улавливали в нём страх — лишь предвкушение и азарт предстоящей смертельной схватки.
Мой вассал сам выбрал это место, рассудив, что чистый сектор обстрела — самое важное. Лот не возражал, значит, идея имела смысл, хотя я бы предпочла ОХОТИТЬСЯ НА НИХ САМА И РАЗОРВАТЬ ИХ В КЛОЧЬЯ, но я дала слово. Далтон вытянул короткую спичку, и это его право.
Они идут. Я подалась вперёд в предвкушении.
Дерево заскрипело и застонало под напором массивного тела. Далтон развернулся и опустился на одно колено.
«Волчий губитель» представлял собой массивный арбалет. Сила натяжения обеспечивалась элегантной системой шкивов и тугих металлических струн. Для смертного он должен быть неподъёмным, но, глядя на Далтона, этого не скажешь. Он держал его с лёгкостью, рождённой суровыми тренировками.
Громадная мерзость проломила заросли и вырвалась на поляну. Она заметила Далтона.
Далтон прицелился и замер.
Оборотень бросился к нему на четырёх лапах, его странная походка была непристойной пародией на природу.
Далтон ждал.
Существо взревело от ярости и жажды крови, когти вырывали борозды в истерзанной земле. Сорок шагов. Тридцать.
Далтон ждал.
Двадцать пять.
Я услышала звон натянутых струн, наконец спущенных с фиксатора, но не увидела, как зазубренный серебряный болт покинул ложе.
Слишком быстро.
Голова оборотня взорвалась облаком крови и серого вещества. Тело рухнуло, превратившись в груду монструозных конечностей.
Далтон вскочил и выхватил два пистолета из кобур на бёдрах, когда вторая тень обошла первую. Он выстрелил за секунду до того, как тварь достигла его. Оборотень вскинул лапу к развороченным глазам, но не остановился.
Воющее тело пронеслось мимо, пока парень откатывался в сторону, хватая рогатину. Прежде чем ослеплённый зверь успел прийти в се6я, мой вассал вогнал серебряное лезвие глубоко ему под мышку. Существо содрогнулось в тщетной борьбе. Благодаря силе и верному равновесию Далтону удавалось удерживать его на расстоянии. С каждым движением рана становилась всё страшнее. Вскоре вокруг разлилась лужа багряной крови.
Благодаря должной подготовке и смертоносному навыку Далтон сразил двух самых опасных сверхъестественных существ в округе.
Придите и отведайте, госпожа, пока не поздно.
Я подошла к нему, чувствуя, как грудь распирает от гордости. Он так хорошо справился!
Я быстро подкрепилась. Вкус был изысканным, как у заслуженного трофея. Подношение, достойное любого короля. Когда я закончила, Лот уже поздравлял Далтона с меткостью и храбростью.
Ледяное спокойствие, парень! Мы ещё сделаем из тебя первоклассного стрелка.
Спасибо тебе, мой дорогой вассал, за зрелище и за угощение. Теперь я должна… Стойте. Ш-ш-ш! Я что-то слышу.
Оба мужчины мгновенно умолкли, даже их дыхание стало тихим. Я закрыла глаза и сосредоточилась на слухе.
Я слышала биение сердец моих спутников, мягкий треск факелов, мириады лесных звуков, а за ними — шаги.
К нам приближалась группа существ. Уверенно, хоть и осторожно. Я сфокусировалась на них.
На краткий миг уши очистились от всего, кроме них, но затем я отшатнулась от резкой головной боли. Сморщилась от дискомфорта — мне ещё многому нужно научиться, но теперь я знала достаточно.
Группа людей, трое или, может быть, четверо. Слышу скрип кожи и металла, они вооружены.
Я повернулась к Лоту, Далтон сделал то же самое. Сегодня мы вышли на охоту по его просьбе, и это его территория. По праву решение должно быть за ним.
Спрячемся и понаблюдаем.
Я подобрала болт, пока остальные забирали рогатину и арбалет. Мы бросились в укрытие. Ждать пришлось недолго — незваные гости вскоре объявились.
Трое мужчин в уже знакомом кожаном облачении Ордена Гавриила продирались сквозь подлесок и остановились у края поляны.
Я наклонилась к Лоту и спросила:
Что будем делать?
Нужно убить их всех.
Разумно.
И тут я уловила их запах. Пот, страх, а под этим… Один из них был… Хм, а это интересно.
Можно мне кое-что попробовать?
Давай, милая, твоя очередь. Но живыми они с поляны не уйдут.
Очень хорошо.
Я скрылась из виду, добралась до своего рюкзака и переоделась в дорожное платье так быстро, как только могла. Вышла на поляну сбоку, в то время как остальные заняли свои позиции. Я проползла между кольцами света от наших факелов к месту на земле неподалёку от двух трупов оборотней.
Кстати, я и не знала, что они могут охотиться парами. Лот никогда не упоминал, что такое возможно.
Ба, наверное, просто аномалия. Не стоит забивать голову.
Троица направилась к центру поляны, один из мужчин постоянно оглядывался назад. Поразительно, что они приняли именно этот строй, явно предназначенный для борьбы с оборотнями. Трупы двух чудовищ лежали между двумя факелами, отлично видимые с их места. Смерть добычи, как и наличие факелов, должны были намекнуть, что их враги — если это враги — используют инструменты. Следуя этой логике, медленно идти на открытое место, на виду у всех — последнее, что им следовало делать.
Я снова сосредоточилась на слухе и подтвердила: хвоста за ними нет.
Похоже, не только у древних вампиров монополия на закостенелое мышление. Чему я удивляюсь? В очередной раз я трачу слишком много усилий на противостояние, которое могло бы решиться со скоростью вылета болта из арбалета.
Ну что ж, по крайней мере, я могу сделать это занимательным. Я чувствую, как передо мной расцветают нити прекрасной постановки «Предательства друга». Импровизированной, конечно, но всё равно занятной.
Троица достигла трупов монстров. Один коснулся тела зверя.
Ещё тёплый…
Нам стоит…
Я чихнула. Три фонаря тут же повернулись ко мне, ослепляя своим сиянием. Я вскинула руку, прикрывая глаза.
Пожалуйста… не обижайте меня!
Тяжёлые шаги приблизились. Чья-то рука сомкнулась на моём запястье и потянула вверх. Я вскрикнула от неожиданности и боли.
Нет… пожалуйста!
Женщина? Здесь?
Кто ты? Что ты здесь делаешь?
Я испуганно захныкала, всё ещё зажмурившись. Всего лишь бедная беззащитная женщина в тёмном уединённом лесу. Трое мужчин держат меня в своей власти. Что угодно может случиться. Я в ужасе.
Успокойся, Гамелен, не видишь — спросил человек посередине.
М… Матильда, сэр, Матильда Уоллес.
И что ты здесь делаешь в такой час, а?
Я не виновата! Я не хотела здесь быть, но он забрал меня…
Кто? Кто тебя забрал?
Я не знаю! Человек! Я его не знаю!
Погоди, начни сначала. А вы двое, поглядывайте кругом. Что это, пикник вам здесь?!
Когда фонари убрали от моего лица, я подняла глаза на их предводителя. Быстро заморгала, чтобы прояснить зрение. Пожилой джентльмен с бакенбардами. Что интереснее — я не могу его Очаровать.
Все трое окружены чем-то вроде кокона, сосредоточенного в их крестах. Между нами нет связи, а когда я пытаюсь навязать её силой, то получаю лишь разряд, отчётливо похожий на предупреждение. Словно вкус пепла на корне языка.
Очень хорошо, тогда по старинке.
Я… я шла в Халл. Это недалеко отсюда.
Я махнула рукой на юг. Мы проезжали этот хутор по пути сюда.
И тут этот высокий человек, весь увешанный оружием, выскочил из леса! Я так испугалась!
Что за оружие?
Ну, я видела, гм, пистолеты!
Женщины…
Дейл, ты можешь заткнуться хоть на одну благословенную секунду? Мисс… Уоллес, верно? Какие именно пистолеты?
Ну… по крайней мере два. Может, больше.
Продолжай.
Ещё у него был странный лук. С рукояткой.
Арбалет?
Не знаю, сэр, я креста на нём не видела.
Дейл прыснул. Огромным усилием воли Бакенбарды удержался от того, чтобы не дать ему затрещину.
Что-то ещё?
Да, у него было копье. Охотничье, кажется. Я видела, как отец таким пользовался.
Это не из наших.
Дейл, ещё одно слово, и я использую тебя в качестве живой приманки. Мисс Уоллес, тот человек, как он выглядел?
Очень высокий мужчина, сильный как бык. У него большая рыжая борода, приплюснутый нос и кольцо над правым глазом.
Я только что описала Рольфа Каменную Башку, пожалуй, самого тупого из родственников Лота. Где-то в тенях деревьев кто-то тихо хмыкнул.
Кольцо, говоришь?
Я неистово закивала.
С чего нам верить этой потаскухе? Порядочная женщина в такой час должна быть в постели, она небось за ним сама потащилась ради свидания.
Пусть я напуганная одинокая женщина, но такие обвинения жалят мою гордость, и я должна это показать.
Это немилосердно с вашей стороны, сэр! — О-о-о-ох, это кошмар! Это не может быть правдой…
Мисс, посмотрите на меня.
Хотя лидер отряда и старался казаться добрым, взгляд его оставался расчетливым. Этот поумнее остальных. Он чувствует, что что-то не так.
Расскажите мне, что было дальше.
Я опустила голову и закрыла глаза, делая вид, что изо всех сил пытаюсь вспомнить.
Гм, он схватил меня. Он был сильным, а я была напугана, так что я не сопротивлялась. Больно не было. Он сказал, что ему нужна приманка.
Дейл и Гамелен перешептались.
Кто бы это мог быть, вольный охотник?
Или один из этих дьяволопоклонников?
Я продолжала:
Потом он потащил меня через лес. На мои вопросы и мольбы не отвечал. Только велел мне… замолчать.
Мудрое решение.
Бакенбарды встал и повалил подчиненного мощным хуком справа. Я закрыла голову руками и вскрикнула от внезапной вспышки насилия. Должна признать, сделано это было красиво.
К моей внутренней радости, Дейл зарычал.
Тень сомнения промелькнула на обычно суровом лице Бакенбард. В типичной манере он почти сразу отбросил её.
Да, смертный, ты так близок к пониманию, и всё же не смеешь взглянуть правде в глаза.
Что потом?
Я с трудом сглотнула, изображая робость перед явно опасным человеком.
А потом… он привёл меня сюда. Здесь была туша лошади. И факелы.
Продолжай.
Когда стемнело, он взял шприц, набрал крови, — и просто вылил её на тело. Я подумала, что он сумасшедший и собирается провести какой-то злой ритуал.
А откуда ты знаешь, что не провёл?
О, меткое замечание. Это могло бы сбить с толку многих лжецов.
Не знаю? Он оттащил меня в сторону и просто стоял. Слова не проронил, пока… пока…
Голос мой дрогнул, я схватилась за голову и осела на землю. Дыхание стало частым и прерывистым, одну руку я прижала к сердцу, словно пытаясь унять его панику.
Это демоны?
Это безбожные твари. Это всё, что тебе нужно знать.
Он повернулся, собираясь уходить. Что, так скоро?
Постойте! Пожалуйста.
Бакенбарды бы и рад меня проигнорировать, но оставить женщину без защиты — выше его сил. У меня есть узкое окно возможностей.
Вы живете неподалеку? Можно мне с вами?
Нет, мы не местные. И нет, тебе нельзя.
Пожалуйста, не оставляйте меня здесь!
Слушай, они мертвы, так что мы должны быть в безопасности.
А если их больше?!
Нет их больше. Мы выслеживали этих двоих три дня. Других нет.
Ага, значит, они уже сражались с этими тварями, и вот как дорогой Дейл умудрился подцепить проклятие. Тот факт, что они в пути уже три дня, также означает, что их база довольно далеко. Возможно, Лот знает больше.
А теперь — финал.
Тогда хотя бы вернитесь со мной в Халл на ночь. Вы сможете отдохнуть. Нельзя же так ходить, когда один из вас так истекает кровью.
Они все замерли.
О да. Это так восхитительно — тот роковой миг, когда семя сомнения расцветает прекрасным, осквернённым цветком.
Что ты сейчас сказала?
Ничего! Ничего! Простите! Я не это имела в виду!
Кто?! Кто истекает кровью?! Что ты видела?!
Я только успела защитно вскинуть руку, как голова Бакенбард взорвалась прямо передо мной. Моё платье было залито кровью и ошмётками мозга.
Фу.
И к тому же — серьёзно? Я ожидала яростного спора, переходящего в драку. Не думала, что у Дейла так легко сорвёт курок. Ну да ладно.
Нет! — Как ты мог?!
Они бросились друг на друга в безумном сплетении конечностей, отчаянно пытаясь направить дуло пистолета в податливую плоть.
Мне нужно вернуться к Элизе! Я должен! Я знаю, что вы со мной сделаете!
Предатель! Разве ты не давал клятву, как и все мы? Неужели ты так легко готов отречься от своей бессмертной души?
К чёрту всё! Я не проклят! Не могу быть! Я избранник Божий!
Да-да, избранник Божий. Отец Арман тоже говаривал мне, что Господь любит меня, и посмотрите, к чему это привело.
Я с интересом наблюдала за их борьбой на пропитанной кровью земле, пока не показалось, что Гамелен одерживает верх. Он припечатал Дейла к земле.
Вместо того чтобы бороться одновременно с бывшим коллегой и гравитацией, Дейл внезапно рванул руку вниз. В тот краткий миг свободы, что у него был, он направил пистолет вверх и выстрелил.
Пуля пролетела мимо Гамелена с огромным запасом.
А вот облако вспыхнувшего чёрного пороха — нет.
Бедняга отпрянул, хватаясь за глаза. Перебежчик не колебался. Он схватил выбитый пистолет, направил его на человека, которого называл братом, и выстрелил в упор.
Голова Гамелена дёрнулась назад. Он рухнул замертво.
Я всхлипываю и рыдаю на земле. Только моё жалкое поскуливание и искренние проклятия Дейла нарушают гробовую тишину, воцарившуюся на поляне.
В конце концов, он поднимается и подходит ко мне.
Нет, пожалуйста, пожалуйста! Я ничего не сделала!
Я знаю. Мне жаль. У меня нет выбора,
Он спускает курок.
Когда эхо выстрела затихло, он упал на колени. Долгое время слышны были только горькие слёзы раскаяния, пока, наконец, он не возопил свою боль небесам.
Почему?
Потому что ты нарушил свою клятву.
Дейл в испуге обернулся, когда я встала и отряхнула траву с колен. Теперь на дорожном платье были пятна крови, мозга и копоти. Ну и морока же будет его отстирывать.
Что? Нет! Я не понимаю! Кто ты? Что это такое?
Это — кукловод. Хотя, честно говоря, ты сделал всё слишком просто.
Как ты осталась жива? Я выстрелил тебе в голову!
Поправочка: ты стрелял в мою голову. И промахнулся.
Это невозможно… Я сошёл с ума, совсем сошёл с ума, это просто сон, да, просто сон.
Какое интересное развитие событий! Он теряет рассудок. Я подошла и опустилась на колени в траву перед ним. Крест на груди этого человека обжёг мне руку, когда я схватила его, но я всё же сумела его сорвать.
Больно, да? Всё это.
Да, пожалуйста, пусть это прекратится, прекратится, прекратится. Дайте мне проснуться.
Я всё исправлю, маленький клятвопреступник. Просто не шевелись…
На вкус он был как пьеса, доведённая до финала, и капелька проклятия. Недурно.
Лот и Далтон вежливо зааплодировали, выходя на поляну. Далтон принялся складывать туши в кучу, Лот проверял вещи священников, а я занялась сбором дров для костра.
Дейл был предателем и братоубийцей. Я презирала его, в то время как Бакенбарды, чьё имя я так и не узнала, вызывал у меня уважение. Любопытно, что меньше всего неприязни я испытывала к тем, кто мог причинить мне больше всего вреда. Я чувствую уважение лишь к тем, кто верен своим убеждениям до конца, даже если это означает, что они должны меня уничтожить. Возможно, это…
Ари, ты что, снова подшофе?
Что? Пфф, нет, абсолютно. Это случилось бы, выпей я троих, а я выпила только двоих. Вот так!
Уверена? Я помню, что кровь оборотня весьма забориста.
Там был всего один оборотень и половинка, так что не считается.
Ты становишься задумчивой, милая. А ты задумчива, когда хмельна.
И вовсе нет! Я в полном порядке!
Ладно, проехали. Кстати, зачем ты подкидываешь их мушкеты в костёр?
…
…
Технически, они сделаны из дерева. По большей части.
Конечно, милая, разумеется. Иди присядь на минуту-другую, а?
Притворство — тяжкий труд.
Полотенце повешено, лохань пуста, а укреплённые двери моей спальни заперты наглухо. Лот удалился после последней попытки создать магическую отмычку — его новый проект. Далтон давно спит.
Я нагая иду к кровати — не к саркофагу — и плюхаюсь на мягкий матрас. Пахнет мылом. От меня веет жасмином и тонким ароматом вампирской кожи. Балдахин укрывает меня мягкими синими тонами.
Я провожу пальцем по торсу. Коготь скользит по коже, не прорезая её, пока рука не останавливается чуть ниже пупка.
Поворачиваю голову к прикроватной тумбочке, на которой лежит ещё один подарок Химены. Редкое печатное издание истории о пастушке и слишком уж большом количестве прекрасных дворян.
Пора устроить себе время «для души».
Одной рукой открываю книгу и начинаю новую главу под названием «В которой наша героиня сбегает в лес с доном Мигелем…»
Какое восхитительное развитие событий.
«…и доном Родриго».
О боже!
Увы, не успела я начать чтение, как зазвонил колокольчик. Тревожный колокольчик. Тот самый, что сигнализирует: у Лота есть важное дело, требующее немедленного внимания.
Может, вырвать его из стены и притвориться, что это несчастный случай?
С обречённым вздохом я натягиваю ночную сорочку и бельё, обуваю тапочки и поспешно выхожу из комнаты. Как и ожидалось, в доме темно и безлюдно. Ни пожара, ни взломщика — в общем, ничего, что оправдывало бы моё беспокойство в этот самый неподходящий момент. Подавив раздражение, я поднимаюсь наверх. Надеюсь, это действительно важно.
Застаю Лота в курительной комнате: он в изящном шёлковом халате, с низким стаканом, полным виски. Пустая бутылка валяется на столе рядом. Угасающее пламя в камине отражается в его тёмных глазах.
Почувствовав настроение, я молча сажусь напротив и жду.
Он медленно проводит рукой по лицу, затем зажимает переносицу. Когда оттягивать больше невозможно, он начинает говорить; голос его охрип от стресса и жжения спиртного.
Это твоя вина, понимаешь?
В его голосе сквозит обида.
Многие вещи
Лот кривит рот, комично шевеля огромной бородой, и наконец протягивает мне помятое письмо. Я вскрываю его. Текст целиком на рунах. Моё изучение его магической системы позволяет расшифровать несколько ключевых элементов: жена, корабль, прибытие, пара рун, обозначающих людей, а также временную координату, которая, как я понимаю, указывает на «через три дня».
Пазл сложился быстро.
Лот?
Я встряхнула бумагу, как флаг.
Как долго оно у тебя?
Грмгмлмлмргмрл.
Лот!
Месяц!
Безмолвный Наблюдатель, спаси меня от прокрастинаторов.
Так мне понимать, что твоя переписка принесла плоды?
Нет! Как только Лейкню — прознала, что я жив, она умудрилась меня выследить, и теперь она на пути в Саванну! С этим чёртовым Ролло!
С тем Ролло, что показал зад королю Англии, или с Ролло
Ни с тем, ни с другим. Это третий, о котором я раньше не поминал.
А?
Ага, видишь ли, он та ещё… гнида.
Я возмущённо фыркнула, но Лот меня оборвал.
Не начинай. Я в ярости и буду материться, если мне того захочется. ЧЁРТ ВОЗЬМИ! Мне придётся встретиться с ними. Иначе они припрутся сюда, и я вовек от них не отделаюсь.
Представляю, какой поднимется шум. Все эти вдовы, приходящие сюда ради кувырка в сене, узнают, что их полюбовник всё ещё женат. Скандал.
Ну, ещё больший скандал, во всяком случае.
Я чувствую некоторую ответственность. Я могла бы… убедить их повернуть назад.
Глаза Лота сузились в щёлочки под грозными бровями. Мне пришлось подзадорить его, пока искушение всё бросить и сбежать не стало слишком сильным. Теперь гордость не позволит ему отступить.
Я и сам могу решить свои чёртовы проблемы, спасибо большое. Просто…
Да?
Можешь пойти со мной? Для подстраховки.
Конечно.
Погоди, милая, ты думаешь, я в переносном смысле. Нет. Этот Ролло
Ты подозреваешь неладное?
Подозреваю? Нет. Я жду подвоха. Так что мы с тобой составим краткий список мер на случай, если я не такой уж параноик, как тебе кажется. Ладно?
Конечно, Лот, я постараюсь унять твои страхи.
Унять? Да брось, Ариана, хватит быть такой чёртовски благопристойной хоть на одну грёбаную секунду.
Нет.
Пожалуйста…
Ба, ладно, но только в этот раз! Если они посмеют тебя тронуть, я им всё разворочу.
Спасибо, милая, но не хотела ли ты сказать, что засунешь их головы им в…
Не испытывай удачу.
Никогда не знала, что в один жест можно вложить столько смысла. Некоторые улыбки стоят целых абзацев. Вздох Лота тянул на целую книгу.
Сожаление, тревога, стыд, безнадёжность, обида, разочарование — список длинный. Мы назначили встречу в довольно дорогом трактире на окраине Саванны. Трое только что прибыли. Четверо прошли по мосткам днём ранее, неся с собой массивный ящик. Достаточно большой, чтобы вместить крупного мужчину — такого, например, как Лот.
Не нужно быть гением, чтобы заподозрить: они хотят вернуть его с излишним энтузиазмом.
Я не в своей тарелке, Ариана. Не совсем понимаю, что делать.
Чего желает твоё сердце?
Лот повернулся ко мне, и я вспомнила воина из своего видения — того, что смеялся, вонзая топор в грудь другого человека.
Давай не будем об этом, а? Того, чего моё сердце хочет сейчас, даже ты бы не одобрила
Я почувствовала прилив азарта. Дело не в Охоте, дело в возмездии. Эти его сородичи намерены совершить ужасное оскорбление, нарушив клятву по духу — и по отношению к собственной крови. Они приняли его предложение мира с дурными помыслами в сердцах.
Клятвопреступники. Нам следует сделать из них пример. СВЕРНУТЬ ИМ ШЕИ ПО ОДНОЙ, ВЫНУТЬ ИХ СЕКРЕТЫ, КАК КОСТНЫЙ МОЗГ. ОТПРАВИТЬ ОБРАТНО ОШМЁТКИ. ПУСТЬ ОСТАЛЬНЫЕ УВИДЯТ ЦЕНУ ПРЕДАТЕЛЬСТВА.
Не искушай меня, милая, умоляю, не искушай.
Я стёрла жуткую ухмылку с лица и убрала клыки. Если бы Лоту нужно было правосудие, его жена была бы уже мертва. Ему нужна точка в этой истории. Я не хочу подталкивать его к тому, о чём он может пожалеть. Он заслуживает большего от друга.
Ты хочешь встретиться с ними лицом к лицу?
Попасться в ловушку? Это чертовски глупо, вот что это такое.
Он долго размышлял над этим, словно прощупывая рану, чтобы понять, насколько она болезненна. Когда он наконец повернулся ко мне, все эмоции были плотно заперты внутри. Остался лишь холодный гнев.
Мне нужно знать наверняка.
Я выглянула в окно.
Трактир подозрительно пуст. Занят только один стол, за которым сидят родственники Лота и его супруга. Коренастая блондинка, должно быть, Лейкню — она выглядит нервной. Двое других разделяют мускулистое телосложение и пышную бороду моего друга. Тот, что справа — встревоженный рыжий, у того, что слева — волосы черны как ночь, завиты в элегантную причёску. У него злобное выражение лица, и я бы поставила всё золото мира на то, что это Ролло. Пока я смотрела, он механически потянулся к утолщению на боку, и я увидела блеск кольчуги.
Они вооружены и в броне.
Само собой.
Лот отошёл от укрытия кареты и потянулся. Суставы и кости хрустнули, точно военные фанфары.
Что ж, была не была.
Лот? Я тут подумала…
Да?
Считается ли это убийством сородича, если это твои родственники со стороны жены? Наверняка это вполне допустимо.
Хе!
Великан одарил меня лишь полуулыбкой, но он больше не казался таким хрупким. Неприкрытое горе теперь было скрыто под налётом фаталистического презрения. Перед уходом он обернулся ко мне в последний раз.
Спасибо, Ари, и… я рассчитываю на тебя.
Я кивнула в знак согласия. Компания Лейкню не глупа. Они наверняка предусмотрели, что Лот будет сопротивляться, и подготовили ответные меры. Если они не дураки, мер этих будет много.
Пора мне выполнить свою часть сделки. Я обошла трактир вне поля зрения, нашла пустой переулок и взобралась на стену. В несколько прыжков я оказалась у крыши трактира.
Если бы я хотела вернуть Лота в его страну, я бы сначала попыталась убедить его миром. Это стоило бы лишь времени. Вот почему Лейкню здесь сама. В противном случае я бы позаботилась о том, чтобы его усыпили. Вот почему здесь тень, которую я вижу отделяющейся от окна второго этажа.
Столько коварства лишь ради того, чтобы попытаться вернуть его. Если бы они действительно понимали этого человека, они бы знали, что пять его кузенов и двухнедельный запой решили бы дело.
Силуэт двигается достаточно заметно, чтобы я узнала в нём мужчину. Я заинтригована. Не чувствую ни единого колебания магии, исходящего от него, и всё же здесь явно замешаны оккультные штучки. Скрывающее заклятие?
Мне трудно следить за работой этого человека. Его действия выглядят как мешанина движений, за которыми трудно уследить — не потому, что они быстры, а потому, что они сбивают с толку.
Мне удаётся воспринимать больше, не глядя на него прямо. Он свисает с крыши и медленно опускается перед окном. Вижу, как над ним вешают глиф, а затем он откатывается назад, открывая мне доступ.
Рунические надписи тем шрифтом, который предпочитает Лот, выгравированы на прозрачном диске. Они окружают бледно-голубой камень замысловатыми узорами. Вижу несколько повторений одного и того же указания: «стой, сдайся, спи».
Если Лот выпрыгнет в окно, он рухнет камнем.
Странный человек теперь спускается над дверью.
Если я буду ждать, человек в плаще может вернуться внутрь. Если я нападу на него и меня услышат, Лот может выскочить в дверь и будет мгновенно обезврежен.
Что мне делать?
Решаю, что возможность побега важнее. Жду, пока человек вернётся внутрь через окно, и бесшумно прыгаю на крышу трактира. Спускаюсь по стене, используя когти, и снова изучаю первый глиф. Он прикреплён к верхней рейке липким веществом. Также чувствую слабое заклинание. Там, рядом с глифом, находится крошечная руна сигнализации. Она предупредит владельца в случае вмешательства.
Это выманит незнакомца наружу.
Действую. Срываю оба глифа со стены и бросаюсь обратно вверх: сначала на крышу, а затем на карниз над окном. Прячусь и сосредотачиваюсь на своих чувствах.
Целую минуту ничего не происходит, затем до моих ушей доносится едва уловимый звук хорошо смазанных петель.
Сзади.
Ах, проклятье! Бесшумно перебегаю по крыше, пока не оказываюсь над другим окном, наклоняюсь и жду.
Тихий звук открывающегося стекла затихает. Жду.
Затем передо мной появляется что-то маленькое. Похоже на небольшой серебряный диск на конце металлического стержня. Диск вращается.
Это зеркало, а значит…
Бросаюсь вперёд через край; вращаясь в падении, хватаю руку в перчатке и тяну вниз. Оконная рама с грохотом разлетается, когда массивная фигура проносится мимо меня на улицу внизу.
А вот это… ух ты!
Перекатываюсь в сторону, уклоняясь от болта. Начала движение слишком поздно, к счастью, наконечник стрелы безвредно звякнул о мой наруч. На моих глазах фигура изворачивается в воздухе и приземляется на землю с безупречным изяществом.
Этого нельзя недооценивать.
Прыгаю с карниза. Пока я падаю, враг выпускает ещё один болт. На этот раз я готова и едва успеваю снова его заблокировать. Бросаюсь на него, уклоняюсь в сторону от удара и бью мечом в ногу.
Или, по крайней мере, пытаюсь. Человек кряхтит и спотыкается, но когда я выхватываю клинок, на нём не видно ни капли крови. Двигаюсь и уклоняюсь — несколько серебряных ножей свистят мимо. Когда я отступаю, противник бросает два ножа одновременно, и я едва не пропускаю летящую следом маленькую фляжку.
Он промахнулся, поэтому я просто приседаю и двигаюсь вперёд. В этот момент сзади что-то взрывается. Невероятный жар окатывает мне спину, и я лечу кувырком на землю.
Я горю.
Я горю, я горю, я горю. Нет! НЕТ! НУЖНО БЕЖАТЬ. Нельзя бежать. Качусь по земле, чтобы сбить пламя, вскакиваю на ноги и мчусь прочь.
Сворачиваю за угол улицы. Там — бочка с водой. Поднимаю её и опрокидываю на голову.
Мгновенно прохлада разливается по телу, возвращая ясность ума, а с ней — и боль. Жжёт изрядно.
Тут в мой чувствительный нос ударяет едкий аромат кошачьей мочи — похоже, в бочке была не только дождевая вода.
Чудесно.
Ну что ж, жалкое ты подобие коварного мерзавца. Если твоя броня держит мой клинок, то мне придётся научить тебя, что такое травма от тупого удара.
Замечаю прислонённую к ближайшей стене полусгнившую балку и вонзаю в неё когти левой руки. Игнорирую её кашеобразную консистенцию и бегу обратно.
Воин теней ковыляет к трактиру, когда я приближаюсь. На моих глазах он отбрасывает пустой флакон — вероятно, какое-то зелье. Его движения по-прежнему труднее заметить, чем пристальнее я на него смотрю.
Бегу бесшумно, и клянусь — он, должно быть, почувствовал мой взгляд на своей спине. Он разворачивается и стреляет одновременно. Очередной болт вонзается в балку, которую я использую как импровизированный ростовой щит.
Достигнув его, я с размаху провожу тяжёлым куском дерева по кругу, метя в ноги. Как и ожидалось, он подпрыгивает. Пока он ещё в воздухе, я просто продолжаю движение, пока круг не замыкается.
Второй заход не промахивается. Балка врезается ему в бок и колено. В то же мгновение я рефлекторно изгибаюсь, когда что-то полосует меня по груди.
Лезвие рассекает чешую моего бронированного платья, разделяя их как воду, и останавливается на границе защиты сердца. Твёрдая сталь едва смягчила удар. Кашляю кровью. Секунду спустя заявляет о себе боль.
Шиплю от агонии; чувство это лишь усиливается, когда по ране разливается жжение. УБИТЬ СЕЙЧАС ЖЕ. РАЗМОЗЖИТЬ ГОЛОВУ И ВЫПИТЬ ОСТАЛЬНЫХ.
В этот момент мы оба замираем.
Внутри что-то произошло — что-то достаточно скверное, чтобы вызвать событие одновременно величественное и ужасное.
Лот в ярости.
Пожалуй, это слово слишком слабо, чтобы отразить реальность. Правду говоря, Лот обезумел от гнева.
Яростный рёв — не человеческий, а скорее похожий на трубный глас великого рога — пронзает ночную тишину, точно гром с ясного неба. Лот в ярости. Он в опасности!
Хссс!
Мне нужно двигаться. Нужно игнорировать боль. Делаю один медленный шаг вперёд, другой. Я нужна Лоту. Я НЕ ПАДУ. Уж точно не от руки того, кто возомнил, что может прятаться в тенях. ЭТА НОЧЬ МОЯ.
Фигура разворачивается и что-то швыряет в меня; я кидаю балку.
Флакон разбивается о дерево с шипением. Мгновение спустя тяжёлый предмет обрушивается на цель со зловещим хрустом ломающихся костей. Кислота разъедает тьму, пока та снова не превращается в кричащего человека. Броня из странной кожи покрывает его целиком, несколько рун на его груди повреждены дымящейся кислотой. Его голова скрыта шлемом, которым Лот мог бы гордиться.
Ну не в дорогое ли снаряжение мы облачены? Посмотрим, сможем ли мы найти ему достойное применение.
Наклоняюсь и хватаю его за лодыжку, после чего направляюсь к входу, таща пленника за собой, как раз когда звуки ломающейся мебели и бьющегося стекла возвещают о начале настоящего погрома. Поравнявшись с окном, я швыряю своего поверженного врага внутрь.
Чёрт, всё ещё больно. Гах. Заметка на будущее: двигаться осторожнее, пока рана хоть немного не затянется.
Осторожно подтягиваюсь на разбитый подоконник, затем тяжело спрыгиваю на пол. Поднимаюсь и становлюсь свидетелем опустошения, подобного которому я никогда раньше не видела.
Вся мебель, кроме стойки, превращена в щепки, осколки разбитого стекла усеивают пол, а комната всё ещё освещена благодаря фонарям, прикрученным к потолку. Рыжеволосый мужчина впечатан по локти в стену из дешёвой штукатурки. Ролло отчаянно пытается вытащить ножку стула, вонзившуюся ему в руку, а Лейкню, прижавшись к стене, плачет.
Посреди всего этого стоит Лот.
Его присутствие давит на моё сознание так, будто он стал втрое крупнее. Я точно знаю, что он всё ещё помещается в трактире, но когда смотрю на него, вижу великана. Его изящный жилет разорван и испачкан. То тут, то там проглядывают узловатые мышцы, едва заметно пульсирующие изгибами и плоскостями вытатуированных рун.
Когда он видит меня, на секунду пугаюсь, что он меня не узнает. Но мгновение спустя — и я, видимо, вне опасности.
Номер два, пожалуйста.
Достаю из поясного кошеля запечатанный флакон с противоядием и передаю ему. Из-за непрекращающейся боли я чуть не промахиваюсь. Лот снимает серебристый колпачок и одним глотком осушает содержимое.
Затем он сминает металлический контейнер, словно тот сделан из бумаги.
Лот подходит к лежащей на полу фигуре в кожаном облачении и хватает её за шею. Изящным дугообразным движением он впечатывает её в стойку, которая заметно проседает под жестоким натиском. Мгновение спустя шлем слетает.
Мой противник — довольно симпатичный мужчина с чисто выбритым лицом. Вертикальный шрам проходит по его лицу с правой стороны, едва не задевая глаз.
Гнев Лота становится холодным. Он обращается к жене на английском обманчиво тихим голосом. Не будь эти люди членами его семьи, они бы уже превратились в бесформенное мясо на полу. Но даже при этом я не знаю, закончится ли эта ночь без смертей.
Шкёлль. Ты привела с собой Шкёлля. Ты намеревалась убить меня?
Белокурая женщина лепечет на их родном языке.
Ты потеряла это право. Я не стану осквернять наш язык, разделяя его с такими, как ты. А теперь я спрошу тебя ещё раз. Ты действительно собиралась меня убить?
Лот, — он установил оглушающие глифы на дверь и окно.
Заканчиваю фразу и снова кашляю кровью. Выплёвываю рыжеватую мокроту на пол. Так не по-женски… Ну да ладно, сейчас не время беспокоиться о таких вещах, право слово.
В этот момент слышу шаги снаружи. Медленно пытаюсь подняться на ноги и вскрикиваю. Ладно, полежу ещё немного, если только моя помощь не потребуется. К счастью, рана немного затянулась, и боль теперь едва терпима.
Жирный стражник и четверо его помощников врываются в дверь со всей властью и негодованием, на какие только способны.
Так, что здесь за… за…
Отряд замолкает, созерцая разрушения и, прямо посреди комнаты, их причину.
Эй,
Пять пар глаз поворачиваются ко мне, и я захватываю их внимание, как захватывают горсть стеблей. С таким количеством людей я не смогу действовать тонко, да мне это и не нужно. Немногие существа могли бы стоять сейчас перед Лотом, не испытывая ни капли опасения, и эти стражники в их число не входят.
Бегите.
Они уходят с похвальной скоростью. Забавно, но главный стражник находит время вежливо приподнять шляпу на прощание, прежде чем захлопнуть дверь. У него больше самообладания, чем я предполагала.
Женщина говорит с гневом и недоверием. Ответ Лота меня тревожит. В ярости он мог бы причинить им боль, и он уже это сделал, но то, что я слышу сейчас — иное. Он стал абсолютно ледяным.
Да, она вампир. И я скажу тебе, почему я предпочитаю её тебе.
С каждой фразой он подходит к ней всё ближе.
Она не требует, чтобы я перестал быть собой.
Она не требует, чтобы я перестал любить то, что люблю.
Она не требует, чтобы я забыл прошлое.
Она не пришла похищать меня, как дешёвый разбойник.
Она не травила моё чёртово питьё.
Она всегда прикрывает мне спину, и последнее, но не менее важное…
Их лица теперь разделяет лишь ладонь.
Она не перепихнулась с моим братом ради власти, понятно?
Она протестует.
Мне плевать, зачем ты это сделала, важно лишь то, что сделала. А теперь
Она закрывает глаза и плачет.
Можешь не отвечать. У тебя кишка тонка, Шкёлль никогда ничего не начинает сам, а Хаардрад слишком туп.
Лот направляется к Ролло, который полз по полу к лестнице. Хватает его за загривок и небрежно впечатывает в дальнюю стену, затем берёт каждую руку и спокойно ломает их в локтях.
Это дикость даже по моим меркам, но эта месть не моя, и потому я молчу.
Когда он заканчивает, он вздёргивает его за воротник. Ролло пытается что-то сказать, но его прерывает ужасающий хук справа.
Когда я принял титул Ярла, я дал клятву никогда не проливать кровь моих сородичей. Так же, как ты дал клятву всегда защищать интересы клана… Что ж, везёт тебе, мы оба сдержим свои обещания, каждый по-своему, полагаю.
Лот обхватывает голову своего вероломного родственника своими массивными руками. Как только захват защёлкивается, он поворачивает вправо, затем влево.
Звук дроблёных костей разносится по комнате, вскоре к нему присоединяются полные ужаса рыдания Лейкню.
Он ещё не закончил.
Лот бросает труп как мусор и подходит к ней. Достаёт что-то из кармана и швыряет на грязный пол. Это золотое кольцо с красивой гравировкой.
Считай себя разведенной.
Он отворачивается и уходит.
Увидев меня всё ещё на полу, он опускается на колени. Я и не заметила, но перед моего платья скользкий от поблёскивающей чёрной крови. Рана ещё не закрылась до конца.
Без слов Лот подхватывает меня под плечи и берёт на руки, как принцессу. Я позволяю ему это. Я ему доверяю.
Мы доходим до двери, и он вышибает её ногой. Толпа снаружи расступается в настороженном молчании.
Мы добираемся до кареты, и никто нас не останавливает. Лот помогает мне подняться, и, подав сигнал Асни и подождав несколько секунд, мы трогаемся.
Я не двигаюсь. Я даже не притворяюсь, что дышу. Технически это моя вина. Если бы я не подтолкнула его, он бы не связался с ними и не был бы вынужден убить одного, чтобы доказать свою правоту. Не было бы засады.
Я думала, что поступила правильно.
Думала, что это поможет ему.
Я ошибалась.
От встречи с прошлым не было никакой выгоды — лишь вскрытые шрамы и вновь пролитая старая кровь. Ариана, тупейший вампир на земле. Ба.
Почему ты так поникла, милая? Это я должен так себя чувствовать.
Как ты вообще это замечаешь?
У тебя идеальное «лицо для покера», раз ты не дышишь и каменеешь, как статуя, но когда тебе грустно, ты немного сутулишься.
Я тихо усмехнулась. Так вот почему я умудряюсь проигрывать в любую игру ему и Далтону?
Мне стоило пырнуть себя ножом в ногу в тот день, когда я велела тебе отправить письмо.
Не, ты была права. Это должно было случиться.
Ты не сердишься?
Я сержусь. На них, на себя, на этот грёбаный мир, который забрал Агну и оставил меня с этими гнилыми змеями, но не на тебя. Я был глуп, слишком боялся и спешил поскорее с этим покончить. Я забыл всё, чему научился за последние десятилетия.
И чему же?
Политике. Нравится мне это или нет, я
Преуменьшение века. Я каким-то чудом удержала язык за зубами. Надо же, когда Лот в бешенстве, он весьма сквернословит.
Я, Ариана из клана Нирари, помогу тебе в этом деле. У меня может быть доступ к безопасному способу отправки твоих писем.
Ну, спасибо. А теперь, о Ариана из клана Нирари, великая вампирша, не соизволишь ли объяснить, почему от тебя разит кошачьей мочой?
…
…
…
Я горела! У меня не было выбора! Там была эта бочка…
Ну да.