Глава 135. «Кто здесь папочка»

—Они просто нервничают. Пытаются нас рассорить этими бреднями. Хотят, чтобы я подумал, будто ты приносишь делу лишние проблемы. Не бери в голову, Джим, мы не поведемся. Все эти их «расследования» не имеют отношения к иску.

Митч Капур, не отрываясь, смотрел на шахматную доску, обдумывая, как обыграть самого себя. Попутно он утешал сидящего рядом Джима Манци, который с хмурым видом цедил кофе.

Джим сделал глоток. Его совершенно не заботило, действительно ли люди Томми нашли тех деревенщин из Монтаны. Пусть хоть лично привезут их сюда – плевать. Когда ведешь дела грязно, главное правило: оппонент может сколько угодно поливать тебя помоями, но у него не должно быть оружия, способного тебя свалить.

Даже в суде всё, что они смогут – это вывалить пачку пустых оскорблений. Никаких реальных улик у них нет, в этом он был уверен.

Беспокоило его другое. Первая встреча показала: ни Томми Хоук, ни остальные из Actor даже не думают о мировом соглашении. Напротив, они как будто жаждут довести дело до финального заседания.

Провокации в адрес Митча, намеренно оставленные лазейки в речах – всё указывало на это. Хоть таких встреч впереди еще немало, первая обычно задает тон всему процессу, и сменить его потом почти невозможно.

Роберт Морли со своей командой юристов сейчас буквально под лупой изучал полученные от противника документы, пытаясь понять, на чем зиждется такая уверенность и готовность идти до конца.

Судебный прецедент не рождается на пустом месте. Дилия Кейс явно нацелилась на что-то конкретное. Если нащупать их стратегию, можно либо заранее заблокировать их козыри, либо прижать к стенке и заставить пойти на мировую – так, чтобы обе компании сообща обобрали кого-нибудь третьего. Роберт был профи, оставалось только ждать, выудит ли он правду из того вороха бумаг, что подсунула ему команда Дилии.

Обычный человек от этих папок со свидетельскими показаниями и отчетами мгновенно заработал бы мигрень. Юристы с обеих сторон были выходцами из «белых туфель» и мастерски умели скармливать противнику тонны мусора, скрывая за ними истинные намерения. Это была битва интеллектов, и Джим Манци, доверяя профессионалам, не лез в дела Роберта.

—Я согласен, Митч, они явно блефуют от страха, — Джим выдохнул и посмотрел на играющего в шахматы друга. — И именно поэтому, мне кажется, стоит дать Роберту добро на прощупывание почвы. Пусть поговорит с их адвокатами о возможном компромиссе.

Митч оторвался от доски и с сомнением посмотрел на Джима:

—Они боятся, и поэтому мы первыми предлагаем мировую? Будет выглядеть так, будто боимся мы.

—Мы в разных весовых категориях, Митч. Actor — это уже не просто мелкая контора. Точнее, по размеру они, может, и малы, но это не те беззащитные фирмы, которые мы давили раньше. Эти ребята — настоящие отморозки.

Джим старался подбирать слова аккуратно, чтобы не уязвить самолюбие Митча:

—Вспомни, разве хоть раз до этого тебе приходилось лично являться на подобные встречи? Нет. Вот в этом и разница.

Он не мог сказать правду в лицо: все прежние основатели мелких фирм были типичными ботаниками, не видевшими ничего, кроме программного кода. Сам Джим был для них как школьный хулиган – стоило припугнуть, и они безропотно отдавали карманные деньги.

Но у руля Actor стоял такой же мерзавец, как и он сам – тертый калач, который привык сам терроризировать школу. В его глазах Lotus по-прежнему оставалась сборищем задротов, просто очень богатых.

Идеальным вариантом было бы перетянуть такого парня, как Томми Хоук, на свою сторону. Пусть и дальше будет подонком, но уже под крылом Lotus, охраняя их покой и создавая проблемы конкурентам.

—Джим, Джонатан тобой недоволен, но я — нет, — Митч повертел в руках шахматную фигуру. — Я ценю твою преданность Lotus. Ты отличный менеджер, ты взял на себя всю ту грязную работу, которая нам не по душе: общение с дилерами, инвесторами, прессой и правительством. Твои советы всегда были дельными. Но я не понимаю одного…

Митч в замешательстве посмотрел на коллегу:

—Почему ты, начав с такой жесткой позиции в отношении Actor, так быстро превратился в «голубя мира»? Почему стал пацифистом? Неужели только потому, что они тебя не испугались?

—А разве этого мало, Митч? У других мелких контор денег не хватало даже на то, чтобы дожить до первого слушания. Ты стал миллиардером сразу после колледжа благодаря Lotus 1–2–3 и не знаешь, с какими трудностями сталкиваются обычные предприниматели или бедняки. В этой стране, чтобы добиться справедливости, нужно сначала вымостить дорогу к судье пачками банкнот. Большинство сгорает на полпути, потому что у них не хватает на это средств.

—Раньше я был жестким, — продолжал Джим, — потому что думал, что Actor — очередная студия, которую можно обанкротить одними лишь расходами на адвокатов и сбор улик. Но теперь мои данные говорят, что у них на счету минимум миллион долларов. Это значит, что они могут бодаться с нами целый год. При этом они продолжают продавать софт и зарабатывать. Мы вязнем в бесконечной и бесполезной тяжбе. Проиграв в суде штата, они пойдут в окружной, проиграют там — их юристы потащат дело в Верховный суд. Этот цикл займет минимум два года. Постоянные иски, ответы, экспертизы, отбор присяжных, обработка присяжных, заседания, ходатайства, перерывы, лоббирование…

—У них всё равно меньше денег, чем у нас, — упрямо вставил Митч.

—Я бы не был так уверен. Я считаю, что за время этой долгой тяжбы они только наберут вес и известность. Из досадной помехи они превратятся в равного противника. В индустрии ведь не только мы с тобой. Если бы я был главой Software Arts или Microsoft, что бы я сделал? Я бы инвестировал в них! Поддержал бы их в борьбе против Lotus. Для этих гигантов не вопрос, кто опаснее — Actor или мы. Ответ очевиден: нужно уничтожить Lotus. Actor пока им не мешает, они продают софт частникам, а вот Lotus увела у них жирнейших корпоративных клиентов.

Джим спокойно посмотрел на друга:

—Что лучше: получить нового врага или превратить его в своего вассала? Посмотри на Америку: чтобы противостоять Союзу, она заигрывает с теми, кто вчера посылал её к черту — с Китаем, Индией, даже с Вьетнамом, где полегли наши солдаты. В бизнесе всё так же. Мировая — это нормально. В этом нет позора, о котором твердит Джонатан. Только интересы. А когда мы решим эту проблему и Actor окажется у нас в кармане, делай с Томми Хоуком что хочешь — хоть на улицу его вышвыривай. Но не сейчас. Сейчас компромисс — лучшее решение.

Митч Капур долго смотрел на Джима, и тот ответил твердым, уверенным взглядом.

В конце концов Митч бросил фигуру на доску и кивнул:

—Я не силен в коммерции, но я тебе верю, Джим. Действуй по своему плану, поговори с ними о мировой. С Джонатаном я разберусь сам.

—Спасибо за доверие, Митч, — Джим с облегчением выдохнул.

…

Бостон, Вашингтон-стрит, 283. Книжный магазин «Старый угол».

Холли, Джейсон и остальные никогда раньше не бывали в Бостоне. София, которая уже посещала эти места, вела их за собой. Они входили в это трехэтажное здание 1718 года постройки, называемое «колыбелью американской литературы», с чувством почти религиозного трепета.

Почти каждый образованный турист в Бостоне считал своим долгом заглянуть сюда, сфотографироваться и купить пару книг.

Ведь именно здесь когда-то встречались и спорили авторы, чьи имена золотыми буквами вписаны в историю: Лонгфелло, Эмерсон, Готорн, Диккенс, Торо. Именно здесь они основали свои литературные кружки.

В старинных интерьерах воображение невольно рисовало картины прошлого: вот какой-нибудь классик стоит посреди зала, громко ругая владельца за жадность и забирая гонорар; вот они обсуждают новые сюжеты или, поддавшись вдохновению, садятся прямо в углу за стол и лихорадочно строчат на бумаге гусиным пером.

—Почему ты не идешь с Джейсоном и остальными? Не хочешь купить книгу на память? — Спросила Сьюзан, закрывая свою книгу. Она сидела на скамье рядом с Томми, который не отрываясь смотрел на уличный информационный стенд.

Томми, не меняя позы, ответил:

—В детстве родители привозили нас с братом в Бостон. Они специально притащили нас сюда в надежде, что магия этого места подействует на нас и мы полюбим учебу. Мама даже купила здесь две Библии. Время показало: посещение книжных не делает детей отличниками. Наоборот, мы с братом именно тогда поняли, что в мире есть журналы поинтереснее «Плейбоя», — например, «Пентхаус». Издателям «Пентхауса» стоит сказать спасибо этому магазину за двух преданных читателей.

—Это же просто табличка, что в ней такого интересного? — Сьюзан проследила за его взглядом. Обычный знак: «Курение сигарет и сигар в общественных местах запрещено».

Томми указал пальцем на самый низ стенда:

—Там внизу есть строчка, написанная очень мелким шрифтом.

Сьюзан присмотрелась и через некоторое время прочла:

—«За исключением Реда Ауэрбаха».

—То есть, во всем Бостоне курить нельзя, а этому человеку можно? — Удивилась она. — Кто он? Какой-то бывший президент?

—Нет, генеральный менеджер и главный тренер баскетбольной команды «Бостон Селтикс», — пояснил Томми.

—И почему у него… такие привилегии?

—Потому что он принес этому городу славу. И у него была всего одна слабость — сигары. Благодарные бостонцы решили отплатить ему таким образом. Я вот подумал: наступит ли день, когда в Стэнфорде появится надпись: «Курение на кампусе запрещено, за исключением Томми Хоука»?

Томми усмехнулся, глядя на Сьюзан. Та решительно покачала головой:

—Вряд ли. Ты еще не принес Стэнфорду славы. Вот если получишь Нобелевскую премию — тогда, может быть.

—Спорим, к сорока годам в Стэнфорде будет такая табличка, — уверенно заявил Томми.

Пиликнул пейджер.

Томми взглянул на номер и направился к ближайшему таксофону:

—Дилия?

—Их адвокаты хотят обсудить досудебное соглашение, — раздался голос Дилии в трубке. — Тебе лучше назвать цену, которая покажет твою «искренность». Напоминаю, Actor — ответчик, а не истец.

—Если они хотят купить Actor, тридцать миллионов будет разумной ценой. Это «искренность» компании. Но если они хотят, чтобы и я перешел в Lotus вместе с покупкой — пусть добавят десять процентов акций Lotus. Это уже «искренность» Томми Хоука.

—Вообще-то, — добавил он, — я надеюсь, они купят только фирму. У меня в запасе еще три года в университете — это значит, я успею провернуть такое еще трижды.

Дилия тихо рассмеялась:

—А что, если я добавлю новостей? Наши следователи разговорили первого свидетеля и получили часть их планов по обновлению ПО.

—Тогда озвучь им цену вместе с этим фактом: восемьдесят миллионов и тридцать процентов акций, — Томми мгновенно сменил тон на вызывающий. — Пора дать Lotus понять, кто здесь папочка.