Глава 165. «Две зарплаты равны неблагодарности»

Лос-Анджелес, Лонг-Бич.

Мартин Харт готов был поклясться небом: за все двадцать пять лет его жизни ни один день не был столь причудлив, как сегодняшний.

Чернокожие Западного побережья оказались на редкость недружелюбны к соплеменникам. Стоило ему в первый же день приехать в Лонг-Бич, как его окружили четверо проклятых ниггеров. Они уже заставили его снимать новенькие кроссовки, но не успел он разуться, как подкатил роскошный «кадиллак». Из машины вышли двое: здоровенный белый детина, мощный, как белый носорог, и безучастный белый старик с таким лицом, будто его разбил паралич.

А дальше Мартин увидел нечто невообразимое. Те самые четверо уличных подонков, что только что злобно скалились, намереваясь отобрать его обувь, даже не подумали нападать на белых, дерзко вторгшихся в их район. Разглядев лица пришедших, они просто рухнули на колени, высоко задрав руки над головой.

—Эй, парни? — Ошарашенно спросил Мартин у грабителей. — Вы, значит, горазды только кроссовки у своих бедных братьев трясти? А перед парой белых из дорогой тачки бьете челом? Они что, копы? Богатые нынче в Лос-Анджелесе копы, раз на «кадиллаках» раскатывают…

Но четверо парней лишь послушно пригнули головы, не опуская рук. Они даже не взглянули на Мартина. От такой картины он засомневался, не фальшивые ли это негры – в Майами черные перед полицией так не стелились.

—Этот не встал на колени, видать, крепкий орешек, — услышал он голос белого громилы, обращенный к старику. — Или твое имя больше не внушает трепета, мистер Пейдж? Короче, ты проиграл мне десятку.

Пейдж достал из кармана куртки бумажник, протянул Джорджу десятидолларовую купюру и принялся обходить Мартина Харта по кругу. Мартин шмыгнул носом.

—За версту легавыми несет, — подал он голос. — Офицер, я тут жертва. Эти подонки хотели забрать мои кроссовки. Видать, вы их раньше знатно приложили, раз они так приучены падать ниц и лапки задирать.

Пейдж подошел к коленопреклоненным чернокожим и слегка пнул одного из них носком ботинка:

—А ну, выдай порцию ругательств.

Черный вскинул голову и огрызнулся:

—F∗ck Cock!

Пейдж не спеша достал из кармана перчатки и натянул их на руки.

—Никакой фантазии, — констатировал он. — И к тому же, это явно в мой адрес. Парень обделен не только красноречием, но и наблюдательностью. Впрочем, я привык. В Лонг-Бич, самом грязном месте Америки, найти черного с не выжженными экологией мозгами труднее, чем встретить пришельца.

До этого момента Мартин был уверен, что перед ним полиция, но, увидев перчатки, засомневался.

Если он не ошибался, это была вовсе не полицейская экипировка, а контрабанда из Кубы под названием «электроперчатки». Поговаривали, их придумали в Советском Союзе для допросов – штука куда мощнее американских шокеров. В Майами Мартину доводилось видеть, как его черные братишки проверяли этой игрушкой верность корешей. Всего пять секунд – и несчастный ниггер мочился под себя, катаясь по земле в судорогах.

—Дерьмо! — Вырвалось у Мартина, когда он увидел перчатки. — Неужто копы Лос-Анджелеса перешли на советское барахло?

Пейдж не ответил. Он приложил утыканную металлическими пластинами ладонь к лицу дерзкого негра и щелкнул тумблером под большим пальцем. Трёхсекундного «поглаживания» хватило, чтобы мышцы лица бедолаги свело судорогой, и он повалился на землю, пуская пену.

—Твоя очередь ругаться, — Пейдж шагнул ко второму парню.

Не дожидаясь, пока тот откроет рот, Мартин Харт сообразительно вскинул руки:

—Я могу! Сэр! Я могу выругаться! И не на вас! Только не бейте меня этой херней!

Пейдж посмотрел на него и медленно кивнул. Мартин выдохнул и, обернувшись к трем оставшимся грабителям, заорал:

—Эй вы, черномазые, свежатинки захотелось? Слыхал, ваши мамаши вами недовольны? Не ссыте, я загляну к ним вечером, передам привет!

Пейдж на секунду замер и протяжно проговорил:

—Сразу видно, ты не из местных ниггеров.

—А вы точно не копы, — ответил Мартин, все еще не опуская рук. — Сэр, если вы не станете меня жарить, я могу поливать этих уродов грязью хоть шесть часов кряду. И в рифму! Если надо, буду отбивать ритм по собственному пузу!

Пейдж, продолжая методично вырубать шокером остальных негров, спросил так буднично, словно за чашкой кофе:

—Откуда ты?

—Из Майами, сэр. Из Маленького Гаити, — Мартин наблюдал, как его соплеменники корчатся на асфальте, словно выброшенные на берег рыбы. — По телику какой-то сенатор от Калифорнии, Пит Уилсон, втирал, что у вас тут к черным относятся с пониманием… Клянусь, больше он моего голоса не увидит.

—Товар привез? — Пейдж выключил перчатки и привычным движением обыскал Мартина. — К какой банде приписан в Майами?

Мартин облегченно вздохнул, увидев, что прибор отключен, но руки опускать не решился:

—Я не из банд, сэр. Я парикмахер. Приехал в Лос-Анджелес искать удачу. Тут неподалеку живет мой кузен Ричард, хотел у него перекантоваться. Он-то, сдается мне, по бандитской части мастак…

—Прекрасно. Я водитель на «Black Entertainment Television», нам такие люди нужны, — заявил Пейдж.

Мартин вытаращился на соплеменников с пеной у рта, а затем на Пейджа:

—Водитель на телеканале? Это что за канал такой? В прямом эфире показывают, как мочат черных? Или это название белой банды?

—Нет, обычное телевидение. Так что тебе повезло, — Пейдж покачал игловой, достал сигарету и закурил. — В Лонг-Бич безработица среди черных в этом году зашкалила за пятьдесят процентов. Каждый второй — без дела. А ты, счастливчик, только что нашел работу.

Мартин посмотрел на валяющихся парней, затем на прохожих, которые видели всё это, но даже ухом не повели, и снова на Пейджа:

—В этом вашем Лос-Анджелесе… на телевидении всегда нанимают парикмахеров с помощью электроперчаток?

—Иногда сразу пускаем в ход пушки, — Пейдж выпустил струю дыма, не вынимая сигареты изо рта. — Смотрим по обстоятельствам.

Мартин не опускал рук:

—Сэр, а можно мне обратно в Майами? Я передумал, хочу быть безработным дома…

—Воля твоя, мы не невольничий рынок, — Пейдж ничуть не изменился в лице. Он направился к машине и, проходя мимо Джорджа, бросил:

—Приведи этих в чувство и отдай им цирюльника. Скажи, пусть доставят его в Майами. И предупреди: если я еще раз увижу этого стригуна в Саут-Бэй, отправлю всех этих недобитков из «Объединенного авангарда черных» прямиком к их покойному командиру.

—Знаете, сэр, я тут подумал: в жизни главное — не упускать возможности! — Мартин увидел, как белый громила, похожий на медведя, собирается приводить в чувство грабителей, и мигом бросился вслед за Пейджем.

Пейдж покосился на него:

—Грамоте обучен?

—Я в общинный колледж поступил, специальность «парикмахерское искусство», диплом имеется! Я студент, сэр, настоящий, без дураков, — затараторил Мартин. — И это… руки уже можно опустить?

—И ругаться горазд? — Пейдж открыл дверцу машины, приглашая Мартина внутрь.

Мартин осторожно уселся на заднее сиденье «роллс-ройса», погладил кожаную обивку и заговорил:

—О да, сэр! Когда я держал салон в Майами, клиенты попадались вредные. В основном черные. На них надо орать, иначе не поймут. Им ведь не докажешь, что стрижка плохая только потому, что рожа кривая. Начнешь вежливо объяснять — решат, что ты слабак, и обвинят тебя в том, что у них глаза навыкате, как у Инопланетянина из кино.

—Как звать-то тебя, цирюльник? — Спросил Пейдж, усаживаясь рядом.

Мартин глянул в окно: здоровяк обливал негров холодной водой и бросал им под ноги несколько мелких купюр.

Сглотнув слюну под взглядом Пейджа, он ответил:

—Мартин Харт.

—Мартин, я решил дать тебе работу, — Пейдж опустил стекло, выкинул окурок и крикнул Джорджу, который что-то выговаривал очухавшимся парням:

—Джордж, поехали!

Мартин робко спросил:

—Простите, я буду делать прически ведущим?

—Нет, ты будешь телохранителем, — отрезал Пейдж.

—Что?! — Мартин вытаращился на него. — Сэр, я парикмахер. Если бы я умел драться, эти ушлепки не разули бы меня почти догола.

—Драться тебе не обязательно, — серьезно ответил Пейдж. — Твоя задача — крыть всех матом.

Мартин дернул ручку двери, собираясь выйти:

—Я выхожу. Пускай забирают кроссовки, пускай! Я лучше босиком дотопаю до Майами, чем останусь в этом городе. Вы тут все психи…

—Двести пятьдесят баксов в неделю. Проживание в общежитии для сотрудников в Беверли-Хиллз, — продолжал Пейдж, не шелохнувшись.

Мартин захлопнул дверь и сел на место:

—Сэр, так кого, вы говорите, надо материть?

…

Лос-Анджелес, долина Сан-Фернандо, район Студио-Сити.

Здесь сосредоточены штаб-квартиры почти всех телеканалов Лос-Анджелеса и западные телецентры «большой тройки», – CBS, ABC и NBC.

Здесь же располагался главный офис телеканала BT – «Black Television», принадлежащего Томми Хоуку.

В Америке открыть независимый канал не так уж сложно. Куда труднее сделать так, чтобы зритель о нем узнал и захотел смотреть.

Независимый канал – это тот, что не входит в крупные сети и не сотрудничает с ними. Значит, владельцу приходится выкладывать кровные доллары на производство или закупку контента, чтобы заполнить эфир.

Обычно такие каналы не выживают в маленьких городах – не хватает аудитории. В Лос-Анджелесе же их больше всего в стране, даже Нью-Йорк плетется позади.

Прямо по соседству с офисом BT пристроился еще один независимый канал. Поговаривали, его открыл какой-то чернокожий ветеран НБА. Парень спустил кучу денег на права на старые мультики и крутил их круглые сутки. А всё потому, что в детстве ему не давали смотреть телевизор вволю, вот он и решил, разбогатев, создать канал, где не будет ничего, кроме анимации.

В этот момент в офисе BT Мартин Харт, уже переодетый в черный костюм и изо всех сил пытающийся копировать невозмутимую мину Пейджа, тихо стоял в конференц-зале. Его новый босс Томми, который в глазах Мартина был явно не в себе, сидел за столом и с выражением глубокого страдания взирал на Вольфа Такера – уволившегося исполнительного директора канала.

—Вольф, я не понимаю, почему ты так поступил, — глухо произнес Томми. — Я верил тебе. Я доверил тебе создавать BT с нуля. Ты выстроил его своими руками, а теперь уходишь в SBG и уводишь людей? Почему?

Вольф Такер, в прошлом вице-президент филиала CBS в Лос-Анджелесе, сорока двух лет от роду, выпускник Южно-Калифорнийского университета. Он прошел путь от ассистента и исполнительного продюсера до больших чинов. Его детище, бизнес-ток-шоу «Шоу Неда», даже отхватило премию «Эмми».

Он был одним из лучших телепродюсеров Калифорнии, к тому же чернокожим.

Заманить его на BT было непросто – одних денег или акций тут мало. У этого парня были идеалы. Именно концепция Хоука о «черном телевидении» заставила его сменить место работы и перетащить за собой команду, чтобы помочь Томми возвести каркас новой телесети.

Вот только он не ожидал, что Томми отводит ему роль лишь в подготовке. На самом деле Хоук не собирался выпускать глубокие социально значимые программы, о которых они грезили при найме.

Глубина? Вы шутите? Еще в шестидесятых были попытки делать для черных просветительские передачи, пробуждать в них политическое самосознание и объяснять их права. Закончилось это быстро: владельца канала упекли за решетку по обвинению в финансировании «Черных пантер» для закупки оружия, и лавочка закрылась.

Видя муку на лице Томми, Вольф Такер смущенно произнес:

—Томми, сколько бы раз мне ни пришлось выбирать, я бы всегда хотел стоять плечом к плечу с тобой.

—Но по факту ты уходишь, — Томми закрыл лицо ладонями. — И уходишь к конкурентам. Стоило им пообещать тебе такой же канал, как BT, и ты меня бросил.

Вольф поджал губы и посмотрел на Хоука:

—Твои идеи для BT, дизайн программ… всё это говорило о том, что ты хочешь создать нечто принципиально новое. Это и заставило меня уйти из CBS. Ты хотел просвещать их, вести за собой, и это прекрасно. Но… я не могу вечно ждать. Ты настаиваешь на собственном производстве каждого ролика. Зачем? Можно же купить часть контента, не обязательно делать всё самим, это сжирает уйму времени. Не знаю, передала ли мисс ОКоннор мои соображения, но я не знаю, что еще сказать. Жалованье в две тысячи в неделю и солидный пакет акций — это более чем щедро, я не должен был уходить. Но я не хочу быть высокооплачиваемым балластом. Твоя затея с полностью оригинальным контентом безумна, она требует колоссальных вложений. И если рейтинги не взлетят сразу, мы прогорим. Я не хочу, чтобы это была вспышка-однодневка. А тут как раз SBG решили запустить канал для черной аудитории, так что…

Услышав это, Мартин шепнул Пейджу:

—То есть босс платил ему две косаря в неделю просто так, а он его предал?

Пейдж едва заметно кивнул.

—Мне уже можно его обматерить? — Мартин вперился взглядом в Вольфа Такера. — Это же херня какая-то, а не расовое равенство! Мистер Хоук, похоже, истинный сторонник черного превосходства: платит ниггеру такие бабки ни за что, а тот еще и хвостом виляет? Я должен его вразумить… Нет, дай мне перчатку, я поджарю ему яйца, чтобы он прочухался и увидел, как живут обычные черные люди!

—Мы затеяли великое дело, — Томми убрал руки от лица и посмотрел на Вольфа. — Я мечтал, чтобы на BT всё было сделано черными и для черных, чтобы дать нашим людям рабочие места. Если мы начнем закупать чужое, чем мы будем отличаться от остальных? Мне паршиво, Вольф. Ты всё еще мой друг, но сейчас я не в настроении болтать. Как-нибудь в другой раз приглашу тебя в гости.

Вольф вздохнул:

—Томми, я могу поговорить с SBG. Попробую убедить их объединить их проект с BT, может, даже сделаем тебя мажоритарным акционером, если ты согласишься.

—Спасибо за заботу, — Томми горько усмехнулся. — То есть мой канал BT должен стать историей, так и не выйдя в эфир? Это же SBG, шестая по величине сеть в стране… Я же сказал, я не хочу это обсуждать. Я устал.

—Томми, если ты настаиваешь, я готов уговорить ребят вернуться… — Вольф, видя изнеможение Хоука, явно дрогнул.

Стоило Томми услышать готовность к возвращению, он тут же крутанул кольцо на пальце. Заметив этот знак, Пейдж легонько тронул Мартина за плечо:

—Твой выход.

—Слышь, ты, ниггер! — Мартин мигом выскочил вперед и навис над Вольфом Такером так близко, что их носы почти соприкоснулись. — Тебе босс ясно сказал: он устал! Вали отсюда, или мне тебя отыметь за него? Ты позорище нашей расы! Мистер Хоук отваливал тебе по две тысячи в неделю за безделье, а ты на него еще и гавкаешь? Слышишь меня, черномазый?

Мартин брызгал слюной, не давая Такеру вставить ни слова:

—Ты чего тут ждешь? Что я найду тебе фигуристую школьницу? Хрен тебе в сумку, ниггер!

—Мартин! Что ты творишь?! — Томми гневно прикрикнул на парикмахера. — Извинись перед Вольфом, он мой друг!

—Я нанял тебя, чтобы лучше понимать черных, а не для того, чтобы ты распугал всех моих друзей! Пейдж! Выведи мистера Такера!

Вольф Такер даже не успел сообразить, что произошло. На него внезапно вывалили такой поток уличной брани, с которой он, будучи лощеным продюсером, давно не сталкивался, что он совершенно растерялся. Он даже не нашелся, что ответить, и Пейдж молча выпроводил его из зала.

—Ну как я? — Мартин повернулся к Томми. — Таких типов надо костерить при каждой встрече, а потом давать мистеру Пейджу их хорошенько прожарить!

—Мартин, я ценю твое рвение, но Вольф — мой друг, понимаешь? — Томми устало взглянул на него.

Мартин переводил взгляд с двери на босса:

—Не понимаю. Я что, не то сказал? Пейдж велел мне его обругать, да я и сам рад был этого гада прищучить. Он же совсем берега попутал. Знаете, как сейчас черному брату трудно кусок хлеба добыть? Я вот из парикмахеров в вышибалы пошел — вот она, суровая жизнь.

В этот момент дверь приоткрылась, и вошел Пейдж:

—Мистер Хоук, как вам этот экземпляр? Если не тянет, я могу съездить в Лонг-Бич и подыскать другого.

—Нет, Мартин — парень с обостренным чувством справедливости. Испытательный срок окончен. Кстати, стрижка сотрудников тоже на нем — пусть оттачивает мастерство на коллегах, — Томми поднялся и ободряюще похлопал Мартина по плечу, направляясь к выходу. — Пойду пообщаюсь с новыми кадрами. Мартин, можешь отдыхать. Там одни белые, если захочу их обматерить — справлюсь сам.

Когда в зале остались только они двое, Мартин с ухмылкой подошел к Пейджу:

—Это что получается, мне будут платить дважды? Обожаю эту работу! Таких щедрых боссов, как мистер Хоук, днем с огнем не сыщешь…

—Можно и так, — Пейдж сунул сигарету в зубы и серьезно посмотрел на него. — Но я бы советовал тебе от одной зарплаты отказаться.

Мартин недоуменно захлопал глазами:

—Это еще почему? Я и за босса глотки рву, и персонал стригу. Две разные работы!

—Желание грести две зарплаты, — Пейдж выпустил облако дыма, — в глазах босса и называется неблагодарностью.