Глава 176. «Искусство бесценно»

Мартин Уайт сидел на заднем сиденье роскошного автомобиля, припаркованного в подземном гараже телецентра. Он настороженно озирался по сторонам, крепко сжимая в руке электрошокер, который Пейдж оставила ему перед тем, как выйти из машины. Он искренне надеялся, что эта штуковина добавит ему хоть капли уверенности.

—У этих белых придурков из охранных фирм мозги, должно быть, совсем жиром заплыли, раз они проектируют такое барахло! — Ворчал он. — Эта дрянь не убьет даже мышь, даже если высадить в нее весь заряд батареи. И они всерьез втирают, что это дает женщинам чувство безопасности? Да если девчонка ткнет этим в насильника, тот решит, что она с ним заигрывает…

Выплеснув раздражение на бесполезный прибор, Мартин снова принялся проклинать в душе Томми Хоука. Вот же подонок!

Томми обещал, что Мартин станет актером. Но кто же знал, что роль будет именно такой? Теперь он, словно в затяжном турне, мотался по черным кварталам и под прикрытием Пейдж и остальных изображал перед местными бедняками, не видевшими в жизни ничего, кроме своих трущоб, важную шишку, собирающуюся открыть собственный телеканал.

В его представлении актерская игра должна была происходить перед объективом камеры, а не под прицелом пистолетов…

Пока он нервничал, к машине подошел темнокожий мужчина средних лет, одетый в темно-синюю куртку, голубую рубашку и потертые джинсы с кроссовками Nike. Сначала незнакомец сверил номера, и лишь убедившись, что всё верно, открыл водительскую дверь и сел внутрь.

Сердце Мартина едва не выскочило через рот, но он заставил себя сохранить невозмутимое выражение лица, бросив на вошедшего суровый, ледяной взгляд.

—Мистер Мартин Харт? — Мужчина, выглядевший как типичный представитель среднего класса, поправил очки в простой оправе и посмотрел на Мартина через зеркало заднего вида. — Я Стэнли Джек, почетный советник по борьбе с молодежными бандами в школе имени Мартина Лютера Кинга в Комптоне и консультант по трудоустройству молодежи в Комптоновском общественном колледже.

—Так ты и есть Большой Джек? — Мартин постарался придать своему голосу как можно больше веса и спокойствия.

—Нет, я второй сын в семье Джек. Моего старшего брата Бернарда зовут Большим Джеком, — Стэнли завел мотор и тронулся с места. — Для меня честь познакомиться с вами, мистер Харт. До того как ваши белые сотрудники представили нас, мы и не догадывались, каким влиянием вы обладаете на Восточном побережье.

—Мои белые сотрудники? — Мартин на мгновение опешил, но тут же изобразил недовольство. — И кто же из них так разболтался? Пейдж? Когда я освобожусь, обязательно вышибу этому старику все зубы.

Что за чушь? Влиятельный человек с Восточного побережья? За все двадцать с лишним лет своей жизни он и близко не стоял к понятию «известность». Вершиной его карьеры до этого момента была работа парикмахером.

—Прошу прощения, я не знал, что вы не любите, когда о вас говорят, — искренне извинился Джек, уверенно направляя машину в сторону Комптона.

Мартин не выходил из образа чернокожего босса:

—Ничего страшного. Я всегда достаточно снисходителен к тем, кого вижу впервые, и не стану портить знакомство применением перчатки-шокера.

—О-о, перчатка-шокер! Знаю такую штуку, советское изделие, идет через Кубу, верно? В Лос-Анджелесе стоит бешеных денег. Если настоящая советская, а не кубинская подделка — все четыреста баксов. В Комптоне мало кто из черных может позволить себе такую дорогую игрушку. Слышал, в Майами на них даже ставки делают — спорят, кто дольше выдержит разряд.

—И как тут развлекаются местные?

—Собачьи бои или бокс. У нас тут выбора не так много, как на Восточном побережье. Там больше семисот черных банд, а в Калифорнии всего около четырехсот семидесяти. Но главных две: ты либо с альянсом Bloods, либо с Crips.

—Я слышал эти названия в Майами. Ну а ты на чьей стороне?

—Мы не входим в крупные альянсы. Мы скорее организация взаимопомощи соседей «Звезда Африки». Нас не трогают — и мы ни к кому не лезем, — Стэнли мягко улыбнулся. — Мы — умеренное крыло черного сообщества.

—Выглядишь ты и вправду миролюбиво.

—Разумеется. Я занимаюсь общественным банковским делом, образованием — учу всех без разбора — и никогда не бросаю благотворительность. Помогаю молодежи с работой или стартовым капиталом, и мне плевать, из Crips они или из Bloods.

Слушая, как Стэнли, словно заправский гид, увлеченно рассказывает о жизни черного Лос-Анджелеса, Мартин окончательно успокоился. Из разговора он понял, что водитель, как и он сам, окончил общественный колледж и считал, что для успеха в обществе нужно прежде всего овладеть реальным ремеслом.

Это вызвало у Мартина симпатию к Стэнли Джеку.

Вскоре роскошное авто въехало в квартал «Звезда Африки» в Комптоне и остановилось перед обычным с виду жилым домом.

Стэнли вышел и лично открыл заднюю дверь. Мартин, поправив пуговицы своего костюма от Armani, с каменным лицом вышел из машины.

—Не желаете оценить стряпню моей матери, мистер Харт? — Предложил Джек. — Кассеты я передам парням, пусть крутят их в барах квартала для наших братьев. Не волнуйтесь, смотреть будут внимательно. Когда закончат, вы сможете зайти и перекинуться с ними парой слов. Долго там задерживаться не стоит — народу набьется много, запах будет не из приятных.

Мартин кивнул:

—Хорошо. Занимайся, я доверяю тебе всё устроить.

Стэнли передал видеокассеты темнокожему мальчишке, стоявшему у дверей, с улыбкой вручил ему мелочь и что-то нашептал. Семилетний пацан тут же умчался с кассетами в руках, а Стэнли провел Мартина в дом.

Стоило им войти, как глазам открылась картина: в гостиной вокруг круглого стола сидели шесть или семь чернокожих женщин. Они ловко расфасовывали марихуану из десятифунтовых мешков по маленьким пакетикам, тщательно взвешивая каждую порцию.

Во главе стола сидела дородная пожилая женщина с добрым лицом. Увидев Мартина, она машинально поднялась и вытерла руки о передник.

—Это и есть мистер Харт?

—Да, мама, — Стэнли ответил старушке и повернулся к гостю. — Это моя мать. Все зовут ее миссис Джек.

—Здравствуйте, миссис Джек. Я Мартин. Мартин Харт, — улыбнулся ей Мартин.

—Эй, вам пора! Не видите, у Джеков важный гость? — Старушка хлопнула в ладоши, приказывая женщинам убрать траву со стола. — Живее, нечего превращать мой дом в притон наркобарона.

Женщины проворно собрали товар и бесшумно выскользнули за дверь.

—Э-э… я думал, это и есть бизнес семьи Джек, — облегченно выдохнул Мартин, когда мешки исчезли.

Увидев эту сцену, он не на шутку струхнул, представив, что сейчас нагрянет полиция и загребет его вместе со всеми.

—Семья Джек таким не занимается. Это бизнес соседей. Я просто помогаю им от скуки, заодно и поболтать есть с кем. В нашем квартале все соседи очень отзывчивые, — миссис Джек ласково улыбнулась Мартину. — Вы ведь с Восточного побережья? Наверняка никогда не пробовали настоящую «кухню души» по-комптоновски. Пойду приготовлю для вас порцию, мистер Харт.

—Благодарю вас, миссис Джек, — ответил Мартин и, оглядев опустевшую гостиную, заметил Стэнли:

—А здесь довольно мило.

Стэнли согласно кивнул:

—Да, в «Звезде Африки» живут добрые люди, нравы у нас простые и честные. Именно поэтому наша семья живет здесь уже полвека. У этого места есть и другое название…

—Эй, Стэнли! Мам, привет! Есть отрава для крыс? Дайте немного, а? — Не успел Стэнли закончить, как в дверь ввалился молодой парень с золотой цепью на шее, выряженный как хип-хоп исполнитель. Поприветствовав брата, он крикнул в сторону кухни.

—Мой младший брат, Джош, — представил его Стэнли.

Миссис Джек, тяжело переваливаясь, вышла из кухни:

—Джош? Отравы нет. Но есть мышеловки, штук тридцать найдется.

—А, тогда не надо. Роджер этому парню кишки наружу выпустил, мучить его еще и мышеловками как-то не по-людски. Пойду у соседей спрошу, — пробормотал Джош и вышел вон.

Мартин переварил услышанное и медленно повернулся к Стэнли:

—Что вы там с мамой говорили про этот квартал?

—Соседи отзывчивые, люди добрые, нравы простые и честные, — невозмутимо повторил Стэнли.

Мартин кивнул:

—Точно. Чертовски отзывчивые. Чертовски честные. Так какое там второе название у твоего квартала?

Стэнли поправил очки: — «Палачи Комптона». Так же называется и наша банда.

…

В кабинете Томми Рик Лютер, опустив голову, с чувством вины произносил:

—Мистер Хоук, стоимость пробного часового выпуска «В поисках бати» достигла пятисот тысяч долларов. Я изо всех сил пытался сократить расходы, но меньше никак. Насколько мне известно, реалити-шоу такого плана обычно обходятся в шестьсот-семьсот пятьдесят тысяч.

Первый пробный выпуск «В поисках бати» был только что завершен. Закончив с подготовкой других проектов, Рик Лютер немедленно примчался из голливудской студии на телеканал, чтобы повиниться перед Томми.

Согласно его первоначальным расчетам, один эпизод должен был стоить около трехсот пятидесяти тысяч. Однако, когда начались реальные съемки, выяснилось, что неучтенных трат гораздо больше, чем предполагалось.

Рик думал, что постпродакшн будет похож на монтаж «фильмов для взрослых», но на деле всё оказалось иначе.

Ради экономии компания BTTV не рискнула обращаться к гигантам вроде Columbia, Warner или Fox, выбрав Casevin – независимую компанию второго эшелона. Но даже после запуска проекта перерасход был неизбежен.

К примеру, для обычного реалити-шоу с чернокожими непрофессионалами студия выделила команду постпродакшна из семнадцати человек. Для Рика это было за гранью понимания.

В его прошлой конторе, когда съемки заканчивались, за монтаж, звук и обложку отвечали всего двое сотрудников. Они справлялись со всем.

А здесь, в Голливуде, из семнадцати человек одни только отбирали материал, другие отсматривали черновики, третьи правили детали, были отдельные звукорежиссеры, мастера спецэффектов, специалисты по субтитрам…

Рик пытался договориться с подрядчиком об оптимизации штата, но ему просто ответили, что в Голливуде это стандарт. Людей добавить можно, убрать – нет.

Он даже не смел злиться, ведь при малейшем конфликте студия могла расторгнуть контракт по «уважительной причине», забрав все деньги и не доделав работу.

—Мы оба понимаем, Рик: телевидение — это не та сфера, где можно срезать углы. Чтобы закрепиться, нужно вкладывать реальные деньги в качественный продукт, — Томми не выказал ни капли гнева. Напротив, он спокойно утешил Рика:

—Я говорил, что обеспечу еженедельный бюджет на производство программ не менее двух миллионов. Ради наших братьев, ради телевизионного искусства мы не должны мелочиться! Верь, что мы делаем правое дело. Искусство бесценно!

Услышав это, Рик посмотрел на босса другими глазами. Какими бы циничными ни были мысли этого парня о чернокожих раньше, сейчас он вел себя безупречно.

Ведь это значило, что каждую неделю, несмотря ни на что, он будет выкладывать два миллиона на контент для телеканала BT.

Два миллиона в неделю – это восемь в месяц. Почти сто миллионов в год.

Звучит масштабно, но на деле этого едва хватало. При стоимости одного шоу в пятьсот тысяч, денег хватало лишь на четыре собственных проекта еженедельно. Это не закрывало даже прайм-тайм семи дней недели. К тому же нельзя было тратить всё только на свое производство – часть средств должна была идти на закупку готового контента.

Например, старых хитовых сериалов для заполнения эфирного времени. Покупка прав на показ не эксклюзивных и не новых шоу обходится в разы дешевле. Так, права на три года показа комедии «Деревенщина из Беверли-Хиллз» стоят всего по двадцать тысяч за серию.

А если делать похожий ситком самому, даже без звезд, стоимость серии не опустится ниже семисот пятидесяти тысяч.

Двести восемьдесят серий «Деревенщины» за пять миллионов шестьсот тысяч обеспечат эфир на три года. Попытка создать проект такого же объема своими силами стоила бы астрономических сумм. Кроме «большой тройки» сетей и киногигантов, на такое никто не решался.

Так что, по мнению Рика, два миллиона означали следующее: на один миллион он должен создать два собственных шоу с приличным рейтингом, чтобы привлечь рекламодателей, а на второй миллион закупить классику для заполнения сетки.

Для владельца нового телеканала Томми демонстрировал размах, превосходящий возможности девяноста процентов независимых станций Америки.

Воодушевленный Рик собрался обратно в Голливуд. Что бы Томми ни думал о черных, его готовность швырять миллионы в топку телевидения доказывала искренность его намерений.

Рику было чертовски любопытно, какой бизнес приносит владельцу такие деньги, чтобы кормить эту телевизионную мечту.

Жаль, он ушел слишком рано и не увидел, как в кабинет вошла София. Она бесстрастно взглянула на Томми:

—Джим передал: если ты хочешь, чтобы он убеждал клиентов раскошелиться на твои телевизионные забавы под видом «краудфандинга», звони ему сам. Он сказал, что даже если калифорнийские ниггеры — это сорняки, им тоже нужно пространство для роста.

—Пусть не вешает лапшу про калифорнийских черных. Разве они вытянут траты в два миллиона в неделю? — Томми недовольно выпрямился в кресле. — Я же велел передать: пусть окучивает африканских чиновников. Плетет им сказки про бешеную доходность. Пусть они несут нам гуманитарную помощь от ООН и свои наворованные деньги. Обещай им удвоение вложений за три года. Подсласти пилюлю нереальными бонусами: организуй турфирму, катай их семьи по Штатам, обещай женам и детям помощь с грин-картами. Пусть увидят «прекрасную Америку» и поверят, что мы, богатые янки, не станем мараться об их гроши из нищей Африки!

Томми продолжил, распаляясь:

—Я делаю шоу для черных. Африканцы — предки американских негров. Вполне справедливо, что предки платят за контент для своих потомков. Я не беру с них денег за просмотр — это ли не жест доброй воли? Так почему бы им самим не оплатить производство? В конце концов, искусство бесценно!