Глава 178. «Яви чудо среди врагов и мощь в земле Хамовой, дабы избранные восславили имя Господне»

Нью-Йорк, Бруклин, жилой комплекс «Мерлин».

Апартаменты «Мерлин» представляли собой многоквартирный дом с крошечными студиями – идеальное пристанище для молодых людей, которые приехали покорять этот огромный город, окрыленные Американской мечтой.

Ванесса Уильямс, облаченная в кухонный фартук и хозяйственные перчатки, стояла на коленях, усердно оттирая пол. Вскоре вся ее небольшая квартира, включая окна, сияла безупречной чистотой.

На самом деле ее родной дом был здесь же, в Нью-Йорке. Вернее, дом ее родителей – просторный двухэтажный особняк с комнатой для занятий музыкой и тренажерным залом в подвале. По сравнению с этой сорокаметровой старой каморкой у станции метро, где жильцы всем телом ощущали вибрацию от каждого состава, пролетающего по подземному туннелю, родительский дом казался раем на фоне ада.

Но сейчас она меньше всего на свете хотела возвращаться под крыло отца и матери. И хотя родители ни разу не упрекнули ее за то, что выплатили за нее почти миллион долларов компенсации, чтобы спасти дочь от принудительного банкротства, Ванесса просто не могла выносить их взглядов.

Закончив с полом, она выпрямилась, перевела дух и подошла к рамке на стене гостиной, чтобы в очередной раз внимательно всмотреться в фотографию, принесшую ей дурную славу.

Этот снимок, ставший виновником краха ее репутации, на самом деле отличался тонкой композицией: в контровом свете заходящего солнца она стояла совершенно обнаженной на вершине горы Киско, подобно ангелу, впервые спустившемуся на землю.

В кадре не было ни капли пошлости. Из-за освещения ее фигура выглядела скорее как черный силуэт; если не приглядываться, сложно было даже понять, что на ней нет ни нитки одежды.

Это была подработка, которую она взяла еще на первом курсе колледжа. Фотограф по имени Томми искал модель для серии снимков горы Киско, призванных рекламировать местные красоты. Ванесса помнила его слова: он хотел запечатлеть свободу маленького городка через образ женщины на вершине горы – на закате, раскрепощенной, сбросившей все оковы.

За ту серию из тринадцати снимков она, подписав стандартное разрешение на использование изображений, получила от фотографа две тысячи долларов.

Потом ее звезда в университете начала сиять всё ярче. Она участвовала в конкурсах красоты, уверенно обходя соперниц: сначала стала «Мисс Сиракьюс», затем завоевала титул «Мисс Нью-Йорк» и, наконец, одержала триумфальную победу на конкурсе «Мисс Америка», став первой чернокожей обладательницей этой короны в истории страны.

Зимой 1983 года в газетах и на телевидении гремели имена двух молодых людей – мужчины и женщины, черного и белого. Они стали олицетворением веры в чудо для всех американцев, доказательством того, что Американская мечта достижима.

Она была той самой счастливой темнокожей девушкой – новой «Мисс Америка 1984», Ванессой Уильямс.

Но дальнейшая история превратилась в кошмар. Началось всё с того, что многие белые американцы не смогли смириться с тем, что конкурс, ведущий историю с 1920 года, выбрал чернокожую женщину лицом нации. Они могли терпеть темнокожих участниц, но не их победу.

Радикалы и расисты засыпали её письмами с пулями, отправляли угрозы её семье, требуя вернуть корону.

Она мужественно выступала в телевизионных ток-шоу, заявляя, что не отступит. Она хотела изменить предвзятое отношение к афроамериканкам и показать всему миру, что красота в этой стране не принадлежит одним лишь белым.

А потом случилось то, о чем она узнала лишь по слухам. Желтые газетенки вовсю трубили, что букмекеры Лас-Вегаса, понесшие колоссальные убытки из-за ее неожиданной победы, открыли новые ставки: на то, что она не продержится в статусе королевы красоты положенный год и уйдет с позором.

Она считала это пустыми сплетнями, но вскоре осознала, насколько была молода и наивна, видя в мире только прекрасное.

Внезапно журнал «Penthouse» опубликовал те самые художественные фото. Если бы это были прежние силуэты, Ванесса не стала бы беспокоиться: да, она снималась обнаженной, но благодаря игре света на снимках не было видно ничего лишнего.

Однако она недооценила бесстыдство редакции. Журналисты выкрутили экспозицию на максимум, и то, что задумывалось как изящная игра теней, превратилось в откровенно непристойные кадры, выставляющие ее тело на всеобщее обозрение.

Идеальный образ «Мисс Америка», воплощения женственности и чистоты, был растоптан публикацией в эротическом издании. Публика была в ярости.

В одно мгновение из любимицы нации она превратилась в «американскую распутницу».

Сон Золушки обернулся национальным кошмаром.

Те «высокодуховные» темнокожие соотечественники, что раньше пели ей дифирамбы и наперебой приглашали на светские рауты, мгновенно отвернулись. Они обвиняли её в том, что она опозорила всех черных женщин и дала белым повод для новых нападок.

Белые же, изначально недовольные ее победой, теперь торжествовали, вовсю издеваясь над «бесстыжей девкой», которая якобы доказала, что американки – распущенные особы.

Дошло до того, что на каждом её выходе в свет люди размахивали увеличенными копиями её обнаженных фото.

Фотограф Томми, продав снимки журналу, заработал сотни тысяч, а сам «Penthouse» на одном только этом выпуске выручил двадцать шесть миллионов.

Пострадала лишь она. Лишенная титула, потерявшая все рекламные контракты, она осталась с долгами по неустойкам, превышающими миллион долларов.

Американская киноиндустрия захлопнула перед ней двери. Студии боялись давать ей работу, опасаясь гнева зрителей и удара по собственной репутации из-за её «запятнанного» имиджа.

Она пыталась судиться с журналом за публикацию без разрешения, но те предъявили подписанное ею согласие модели. Права на фото принадлежали фотографу, и он имел право их продавать, а журнал – публиковать.

Ее карьера в шоу-бизнесе закончилась, не успев начаться – индустрия сначала сожрала её, а затем выплюнула прочь.

Раздался дверной звонок. Ванесса сняла перчатки и пошла открывать. На пороге стоял Рамон – её агент и единственный оставшийся друг.

—Твой приход всегда поднимает мне настроение, Рамон, — улыбнулась Ванесса теплой, лучезарной улыбкой. — Раз ты здесь, значит, есть работа. Что на этот раз? Я готова ко всему.

Последние два года только благодаря Рамону она держалась на плаву. Он находил ей мелкие заказы: то визажистом, то бэк-вокалисткой, то эпизодические роли дурнушек в третьесортных ситкомах. Это позволяло ей не оказаться на улице.

Конечно, стоило поблагодарить и родителей, которые взяли на себя львиную долю штрафов, не дав ей окончательно погибнуть той осенью 1984 года под лавиной исков.

Рамон вошел в квартиру, окинул взглядом безупречный порядок и спокойно произнес:

—Есть два варианта. Первый: одна чернокожая артистка из Британии приехала в Бродвейский театр с мюзиклом. Ей нужен временный визажист на две недели, пока она в Нью-Йорке. Триста пятьдесят долларов в неделю.

Ванесса развернулась, подхватила из угла свой чемоданчик с косметикой и мило пожала плечами:

—Так чего мы ждем? Я могу выходить прямо сейчас.

—Ванесса, тебе нужно взглянуть в лицо реальности, — Рамон нахмурился. Вместо того чтобы похвалить её за рвение, он заговорил сурово и с некоторой горечью. — Пора признать очевидное.

—Я признаю её, — Ванесса недоуменно посмотрела на него. — Я буду паинькой, не буду никому завидовать и словом не обмолвлюсь о своем прошлом. Я просто профессиональный визажист. Ты же знаешь, я молча делаю свое дело.

Рамон перевел взгляд на то самое фото на стене:

—Под «реальностью» я имею в виду не твою готовность каждый день с энтузиазмом браться за копеечные заказы. Ты должна понять, Ванесса: крупные телеканалы и кинокомпании больше не рассматривают тебя как кандидата. Тебе не стать всеобщей любимицей снова.

—Рамон, я не могу гарантировать, что большие шишки дадут мне шанс, — ответила Ванесса. — Но сейчас моя задача — сделать так, чтобы хотя бы те, кто видит меня лично, не питали ко мне ненависти. До того как стать «Мисс Америка», я была визажистом, бэк-вокалисткой и безвестной актрисой. Сейчас я просто вернулась к началу. Не вижу в этом никакой проблемы.

Рамон замолчал на несколько секунд, глядя ей в лицо, а затем произнес:

—Есть вторая работа. Одна старая порностудия из Калифорнии хочет, чтобы ты снялась у них в главной роли. За твой дебют в «фильмах для взрослых» они предлагают пятьдесят тысяч.

Ванесса остолбенела. Она не могла поверить, что слышит это от лучшего друга:

—Ты… ты серьезно предлагаешь мне сниматься в порно?

—Смени сферу, начни зарабатывать нормальные деньги — в этом нет ничего плохого. Я уже вечность не получал от тебя комиссионных и даже не знаю, дождусь ли их когда-нибудь. Что я получил за всё это время как твой агент? Ничего. А что получила ты, со своим упрямством? Тоже ничего. Оставь иллюзии, будь практичнее. Пора ковать деньги. Если согласишься, я гарантирую: на одном твоем имени мы сделаем три миллиона в первый же год. А если поднапрячься и добавить выступления в кабаре Лас-Вегаса, то и все пять… — Рамон говорил искренне, убеждая её.

—То есть, раз они клеймят меня шлюхой, я должна пойти у них на поводу и действительно стать ею? — Ванесса ошеломленно смотрела на него. — Дать тем, кто смеялся надо мной, желаемое?

Рамон опустил голову:

—Если ты и дальше намерена держаться за место визажиста, мне остается только сказать «прощай». Мне нужна другая работа. Одной чернокожей актрисе как раз нужен агент, её помощник уже выходил на меня. Прощай, Ванесса.

Агент развернулся к выходу. Ванесса окликнула его:

—Рамон!

Он обернулся. Девушка изо всех сил пыталась улыбнуться, хотя глаза её уже наполнились слезами:

—Хотя бы скажи, сколько я тебе должна? Я обязательно отработаю и всё верну.

—Забудь, Ванесса. Считай, что я просто сошел с ума и несколько лет бредил вместе с тобой. Но от любого сна пора просыпаться. Ты можешь и дальше витать в облаках, а мне нужно жить в реальности. — Рамон слегка поклонился. — Прощайте, мисс Ванесса Уильямс.

—Рамон! Постой… еще одно. Оставь мне контакты той работы визажистом, прежде чем уйдешь насовсем. — Ванесса смахнула слезы и снова улыбнулась.

Рамон кивнул, достал визитку и положил её на тумбочку у двери:

—Я когда-то… действительно верил, что спасу тебя, верну в свет софитов, но…

—Прощай, Рамон, — перебила его Ванесса. Сделав несколько шагов вперед, она закрыла дверь. Перед тем как замок щелкнул, она успела еще раз выдавить улыбку.

Как только он ушел, она прислонилась спиной к двери и медленно сползла на пол. Закрыв лицо руками, Ванесса разрыдалась.

Она потеряла последнего друга. Теперь она осталась совсем одна против этой проклятой страны.

—Я не дам им победить. Я не стану такой, какой они хотят меня видеть… Ты всё делаешь правильно, Ванесса Уильямс. Просто верь в это.

Она перестала плакать, пошла в ванную поправить макияж и начала собираться на ту самую работу за триста пятьдесят долларов в неделю. В этот момент зазвонил телефон.

Сработал автоответчик, и мягкий голос Ванессы из динамика произнес: «Здравствуйте! Это Ванесса Уильямс – профессиональный визажист, вокалистка, модель, актриса и певица. Чем я могу вам помочь? Пожалуйста, оставьте сообщение после сигнала, и я свяжусь с вами».

—Говорит телеканал BT, я вице-президент Шон Рэй. Мисс Ванесса Уильямс, мы хотели бы предложить вам контракт на участие в среднебюджетном сериале для темнокожей аудитории. Если ваш график позволяет и вам это интересно, прошу вас или вашего агента перезвонить мне. Мы могли бы встретиться в Лос-Анджелесе для обсуждения деталей.

Ванесса замерла перед зеркалом в оцепенении. А затем крупные слезы снова хлынули из глаз, окончательно размывая свежую косметику.

…

Лос-Анджелес, штаб-квартира телеканала BT.

—Уже пообщалась с Шоном и Риком? Как впечатления? — Томми первым протянул Ванессе руку с радушной улыбкой. — Томми Хоук, номинальный владелец телеканала BT.

Глядя на неё, Томми понимал, почему она получила корону. Помимо высокой, точеной фигуры, у неё были изысканные черты лица и поразительные голубые глаза, прозрачные, как воды Карибского моря.

Её кожа не была иссиня-черной, она имела скорее аппетитный медовый оттенок – явный признак смешанного происхождения.

Она не была похожа на неотесанную девицу из трущоб. Эта красотка выросла в приличной семье среднего достатка: родители – учителя музыки в частной школе Нью-Йорка, элитарное воспитание с детства. Каждое её слово и жест выдавали хорошую манеру держаться.

—Ванесса Уильямс. Спасибо вашему каналу за предоставленную возможность, — она сняла солнцезащитные очки и, обменявшись с ним рукопожатием, добавила:

—На самом деле, мистер Хоук, до сегодняшнего дня я уже бесчисленное количество раз видела ваше лицо в газетах и слышала ваше имя.

—Вот как? — Томми с интересом посмотрел на высокую мулатку. — Я ведь только в этом году занялся телевидением. До этого наши пути вряд ли могли пересечься.

—Зима 83-го… тогда в газетах писали, что в тот год два молодых человека воплотили в жизнь Американскую мечту. Женщина по имени Ванесса Уильямс стала первой черной «Мисс Америка», а мужчина по имени Томми Хоук помог беднякам в борьбе против софтверных гигантов и одержал победу. — Ванесса присела напротив Томми, делясь своими воспоминаниями.

Томми несколько секунд пристально смотрел на неё, а затем усмехнулся:

—Дела давно минувших дней. Я не особо слежу за светской хроникой, так что мог и пропустить. Но в любом случае, это забавная ирония судьбы. Рад встрече, мисс Уильямс.

—Можно просто Ванесса. Все друзья зовут меня так.

—Шон сказал мне, что ты прилетела в Лос-Анджелес одна, даже без агента. Это меня немного озадачило.

—За пять минут до звонка мистера Шона Рэя я рассталась со своим агентом и другом, — Ванесса на мгновение помрачнела, но тут же тряхнула волосами и снова посмотрела на Томми. — Мне нужно нанять кого-то, прежде чем мы начнем обсуждать дела, или…?

—Нет-нет. Когда Шон упомянул, что у тебя нет агента, мы обсудили это внутри компании. Это канал для чернокожих, мы здесь, чтобы помогать своим, а не эксплуатировать их. Скажу честно: вести переговоры с тобой напрямую нам выгоднее. У нас есть юристы и пиарщики, профессионалы в переговорах, и тебе их не переиграть. Но мы не хотим действовать такими методами. Тебе действительно нужен агент. Мы в Калифорнии, здесь агентства на каждом шагу. Твоя выгода — найти профессионала, который выбьет для тебя лучшие условия.

Томми взял со стола стопку документов:

—Вот папка с данными калифорнийских агентств, которую я попросил подготовить. Выбери то, что тебе по душе, и моя помощница София сопроводит тебя к ним. Пусть профессионал назовет нам твою цену.

Ванесса смотрела на Томми как на инопланетянина. Ей уже доводилось иметь дело с киностудиями, телеканалами и Бродвеем. Она видела всяких дельцов, и все они стремились выжать из неё максимум, заплатив при этом гроши.

А этот белый парень поступал ровно наоборот: узнав, что она беззащитна в юридическом плане, он первым делом предлагал ей найти сильного защитника, чтобы тот обобрал его же телеканал.

Ванесса была в растерянности. Она никогда не встречала столь щедрых и доброжелательных владельцев телесетей.

—Знаете… мой прошлый опыт общения с человеком по имени Томми был не самым приятным. Этот фотограф заставил меня невзлюбить это имя. Но сегодня другой Томми, сидящий передо мной, ведет себя так благородно, что в это трудно поверить, — она даже не стала открывать папку, окинув взглядом кабинет с горькой усмешкой.

Томми внимательно наблюдал за её реакцией:

—Похоже, имя Томми до сегодняшнего дня вызывало у тебя лишь дурные ассоциации?

—Я знала одного фотографа Томми… он был редкостным мерзавцем. — Ванесса кивнула. — Те злополучные снимки — его рук дело.

—Друзья тоже часто зовут меня мерзавцем, так что, может, это родовое проклятие всех Томми, — с чувством произнес Хоук. — Похоже на то. Я вот знаю еще одного парня, Томми Версетти, тот тоже еще тот пройдоха.

Ванесса присмотрелась к этому белому парню, который казался её ровесником. Она негромко рассмеялась:

—Когда друзья зовут тебя мерзавцем — это шутка. Когда так называют партнеры по бизнесу — это уже диагноз. Мистер Хоук, в словах друзей больше доброй иронии, чем правды.

—Шон ввел меня в курс дела. Эти два года тебе пришлось несладко? Никакой серьезной работы, только бэк-вокал и грим… Я к тому, что твоему агенту стоило уйти гораздо раньше. Он не справлялся. — Томми отхлебнул кофе. — Так что не спеши сразу впрягаться в работу, Ванесса. Мы можем действовать постепенно. Сначала снимем пилотную серию, посмотрим на рейтинги. Ты можешь подписать контракт на одну серию лично, а за это время, пользуясь нашими списками или своими связями, найдешь агентство. В общем, не торопись, работы на всех хватит.

—Вы всегда так ведете дела с актерами, мистер Хоук? Я имею в виду… вас же могут счесть дураком.

—Зови меня Томми, — он серьезно покачал серией. — Нет, Ванесса. Дураки не зарабатывают состояния в семьсот миллионов. Просто я не наживаюсь на тех, кому и так плохо. Но если в работе ты начнешь халтурить, ты увидишь другую сторону «дурачка Томми» — жадного, мелочного, вспыльчивого и даже расиста из Ку-клукс-клана с горящим крестом в руках. В общем, я покажу тебе все ужасы, какие только сможешь вообразить…

Видя, с каким невозмутимым видом он несет эту чушь, Ванесса рассмеялась:

—Ладно, твои угрозы звучат не очень убедительно. Но я серьезно подумаю над твоим советом насчет агента.

—В Лос-Анджелесе есть где остановиться? — Спросил Томми.

Она покачала головой:

—Нет, но я могу пожить в отеле. Работе это не помешает.

—У канала есть вилла в Беверли-Хиллз, которая служит общежитием для сотрудников. Сейчас там живет только один парень, Мартин Харт. Если не против такого соседства, сэкономишь на гостинице. Да и виды в Беверли-Хиллз получше, чем в отелях. — Томми посмотрел на неё. — София, моя помощница, живет неподалеку. Она может проводить тебя и всё показать.

—Вилла в Беверли-Хиллз… под общежитие? — Ванесса была поражена. Сначала совет найти агента, чтобы содрать с него побольше денег, а теперь это. Особняк в районе, где 90% звезд Голливуда не могут себе позволить жилье, используется этим юношей как общага для персонала.

Социальный пакет на этом телеканале выглядел просто фантастическим.

—Да, и мой дом в пяти минутах ходьбы, на соседней улице, — добавил Томми.

—Почему? Я… — Ванесса пристально посмотрела на него. — Зачем ты мне помогаешь? Я правда не понимаю, Томми. За эти два года я навидалась всякого дерьма в людях. Та доброта, которую проявляет телеканал BT, помимо тепла вызывает у меня тревогу. Я не могу понять — в чем подвох?

—Может, потому что мы оба счастливчики, познавшие Американскую мечту? А может, ты просто чертовски красивая, и я влюбился с первого взгляда? Кто знает. А может, я и вовсе не собирался тебе помогать, и это всё твои фантазии. — Томми с ироничной полуулыбкой развел руками. — Я хочу доказать всем этим каналам, игнорирующим темнокожих, какую аудиторию они теряют. То, чем они брезгуют, для меня — сокровище. В этой индустрии всем плевать, что хотят смотреть черные, а мне, дилетанту, нет. А ты должна доказать всем, кто тебя травил, что они не сломали тебя, а сделали сильнее. Ты взойдешь на еще более яркую сцену и заставишь их глаза слезиться от боли. Думаю, это и есть та Американская мечта, которую мы оба ищем. Я не помогаю тебе, я просто говорю: мы попутчики в этом сне.

—Ты часто говоришь такие вещи… своим близким? — Ванесса отвела взгляд. Этой двадцатичетырехлетней девушке уже очень давно не говорили слов поддержки.

Томми покачал головой:

—Постоянно. Но вокруг меня одни юристы да политологи с запредельным уровнем рациональности. Они обычно никак не реагируют, разве что жалуются, какой я болтун.

—А мне кажется, ты говоришь очень проникновенно, Томми. Я давно не слышала ничего подобного — в твоих словах столько тепла и силы. — Ванесса тряхнула волосами и горько усмехнулась, глядя в сторону. — Скажешь еще что-нибудь? Меня никто не подбадривал целую вечность. Перед самым отъездом сюда мой агент советовал мне идти в порно.

—Нет ничего более болезненного для твоих врагов, чем видеть твой триумф, превосходящий все былые заслуги. — Томми взял со стола маленькую Библию и, наугад открыв страницу, прочел:

—В этой книге сказано: яви чудо среди врагов и мощь в земле Хамовой, дабы избранные восславили имя Господне.