Глава 214. «Каникулы не для одного»

Зимняя нью-йоркская ночь. Колин, лениво развалившись на диване в гостиной, сжимал в руке банку дешевого светлого пива – оно стоило меньше, чем бутилированная вода. Телевизор он включать не стал, его взгляд, исполненный нежности, был прикован к Бетси. Девочка сидела у ярко пылающего камина, отблески пламени окрашивали ее щеки в багровый цвет; она увлеченно обсуждала список литературы для внеклассного чтения со своей гувернанткой, миссис Морган.

Хотя Колин решительно не понимал, о чем именно беседуют наставница и его дочь, само это зрелище согревало ему душу.

В другом конце просторной гостиной Томми вполголоса переговаривался с Софией. Колин поймал себя на мысли: замени сейчас Софию на Отилию, добавь рядом Тони и Эшли – и его жизнь стала бы совершенной. Осталось бы только смиренно ждать, когда Господь призовет его в небесные чертоги для долгожданной встречи с женой, Алидой.

Закончив разговор с Софией, Томми подошел к отцу. Он взял с журнального столика банку пива, вскрыл ее и присел рядом. Мазнув взглядом по Бетси, он с любопытством спросил отца, не отрывавшего глаз от дочери:

—На что любуешься?

—На имморалиста, — ответил Колин, поворачиваясь к сыну.

Томми на мгновение оторопел. Он еще раз взглянул в сторону Бетси и лишь тогда сообразил: отец не дает оценку собственному ребенку, а просто констатирует факт – Бетси и ее учительница обсуждают французский роман Андре Жида под названием «Имморалист».

—И что ты думаешь о поступках главного героя, Мишеля, Бетси? — Миссис Морган, строгая и чопорная пожилая дама, поправила очки на переносице. В свое время она занимала пост завуча в церковной женской школе в Провиденсе и состояла в комитете Ассоциации содействия образованию Род-Айленда. Нанять ее в качестве частного репетитора было бы невозможно за одни лишь деньги, если бы не ее стремление собрать средства для ассоциации, ратующей за увеличение учебной нагрузки для школьников.

В то время как отец смиренно ожидал божьего призыва, сама Бетси была твердо убеждена: никакого Бога в этом мире не существует.

Ведь с семи лет, каждый вечер перед сном, она истово молилась. Она просила Всевышнего, чтобы бизнес Томми прогорел – хотя бы настолько, чтобы он не смог оплачивать услуги ее гувернантки.

Или же она слезно умоляла Господа ниспослать на миссис Морган и всех прочих учителей, которыми Томми тиранил ее жизнь, какую-нибудь напасть: внезапную беременность, вывих лодыжки – что угодно, лишь бы они не явились на занятия в назначенный час.

Но сейчас ей было уже четырнадцать, и ни одна из ее горячих молитв так и не была услышана. Напротив, гнет только усиливался. С возрастом список внеклассных занятий пополнился танцами, фехтованием, верховой ездой и теннисом. Ее одноклассницы на выходных укатывали в мегаполисы на концерты поп-звезд, а она была вынуждена слушать симфонические оркестры, которые совершенно не трогали ее сердце.

Бетси казалось, что стая крякающих уток, копошащихся у озерца, выглядит куда осмысленнее, чем толпа людей во фраках, которые, сидя под софитами, изо всех сил дуют в свои инструменты.

Едва выкроив время, чтобы приехать в Нью-Йорк на каникулы и семейную встречу, она столкнулась с «заботой» любимого брата. Томми распорядился прислать машину, которая доставила миссис Морган – ее персональный кошмар – прямо в загородный дом. Не успела Бетси войти в спальню и снять пальто, как старуха уже осведомилась, выполнено ли вчерашнее задание.

Почему Тони и Томми могли наслаждаться беззаботным детством? Тони с малых лет дружил с Эшли, они были как не разлей вода. У Томми тоже были верные соратники – Деннис и Пам.

А ее детство проходило в компании «ведьмы» Морган.

—После прочтения этой книги в голове у меня только мой брат Томми, — спохватилась Бетси, услышав, как миссис Морган деликатно откашлялась, призывая ее к ответу.

Старая дама замерла. Сидевшие неподалеку на диване Колин и Томми тоже услышали ее слова и невольно выпрямились. Отец с гордостью прошептал сыну:

—Слышишь? Ты для нее кумир. Она ставит тебя в один ряд с великими людьми из книг.

Томми облизал губы и тихо ответил:

—Боюсь, твой оптимизм не оправдан.

—Что ты имеешь в виду? — Удивилась миссис Морган. — При чем здесь твой брат?

Бетси покосилась на Томми, а затем перевела взгляд на обложку «Имморалиста»:

—Мне кажется, Томми очень похож на Мишеля. Он — имморалист. Раньше он был совсем другим. Он водил меня в лес ловить бабочек. Помню, как-то раз меня до слез напугал пес, так Томми два месяца гонял эту собаку, пока та не начинала скулить и удирать при одном моем виде. Но в какой-то момент он предал себя. Как и Мишель, он начал надевать на себя слой за слоем чуждую одежду. Он ударился в учебу, у него «Господь» не сходит с языка, у него нет жизни — только работа. Он готов пожертвовать даже временем с семьей ради лишнего цента.

—Я думаю, она просто начала с жалоб, чтобы в конце выразить тебе глубокую благодарность, — неловко вставил Колин, пытаясь сгладить впечатление от слов дочери.

Однако отец снова промахнулся. Бетси, продолжая сверлить Томми взглядом, заговорила еще резче:

—Мишель прекрасно знал, что совсем не любит свою жену Марселину, но все равно женился на ней, потому что она была нежной, заботливой и добродетельной. Томми такой же. Я не думаю, что он так уж любит Отилию. Точнее, он вообще никого не любит, кроме самого себя.

—Бетси, я просила тебя обсудить содержание книги, а не… — миссис Морган попыталась вернуть разговор в русло литературного анализа.

—Все в порядке, миссис Морган, — улыбнулся Томми. — Позвольте ей закончить. Мне крайне любопытно, если именно такие выводы она сделала из прочитанного.

—Мишель женился на Марселине, — продолжала Бетси. — Когда он заболел, она преданно ухаживала за ним во время свадебного путешествия. Но что сделал он, когда у нее случился выкидыш? Он увлекся сомнительными радостями и втайне желал Марселине смерти, чтобы освободиться от уз брака.

—Миссис Морган, я вмешаюсь, — внезапно подал голос Колин. — Уж не знаю, по какой программе дети читают такое, но моей дочери лучше не знать про всяких извращенцев.

—Но это же лауреат Нобелевской премии… — попыталась возразить гувернантка, но Колин и слушать не желал.

—Мне плевать, какие у этого Мишеля премии! Будь он хоть Эйнштейном, это не дает ему права плевать на жену и желать ей смерти! Он бесхребетный подонок! Бог обязательно накажет этого проклятого содомита! И ты, Бетси! Я запрещаю тебе так гнусно клеветать на Томми. Извинись немедленно.

—В моих словах нет злобы, папа, — отозвалась Бетси. — И я не говорю, что Томми такой же мерзкий, как этот герой. Я лишь считаю, что он, как и Мишель, — чистейший индивидуалист. То есть, как сказано в книге, — имморалист.

Она повернулась к брату:

—Я теперь совсем не милая, правда? Наверное, в глубине души ты жалеешь, что заставил меня столько читать, вместо того чтобы дать мне счастливое, но невежественное детство? Тогда бы сейчас перед тобой сидела Бетси, которая болтала бы только о косметике или спорила, какой сериал интереснее, а не препарировала бы собственного брата, опираясь на прочитанный роман.

—Миссис Морган, какую оценку вы бы поставили за такой анализ текста? — Спросил Томми, прихлебывая пиво и глядя на учительницу с легкой усмешкой.

—Слог очень острый. Она сумела разглядеть в герое порочного индивидуалиста. Полагаю, это заслуживает «отлично», — ответила миссис Морган, собирая свои вещи. Она вежливо улыбнулась присутствующим и направилась к лестнице, чтобы удалиться к себе в комнату.

В ее обязанности входила учеба Бетси, а не улаживание семейных конфликтов. К тому же она заранее предвидела, что, завидев ее в первый же день каникул, девочка возненавидит Томми до глубины души.

—Слышала? Всего лишь «отлично». А вот когда я был в твоем возрасте… — Томми осекся на полуслове, вспомнив, что в четырнадцать лет он и близко не видел таких оценок. — Я хотел сказать, тебе нужно стремиться к «отлично с плюсом».

—Если ты еще раз устроишь мне подобный «сюрприз», в следующий раз мои ответы будут еще язвительнее, — вызывающе бросила Бетси.

—Во-первых, я очень люблю Отилию, но любовь бывает разной, — рассудительно начал Томми, обдумывая слова. — К этому вопросу мы вернемся, когда ты сама влюбишься, тогда тебе будет проще понять. Во-вторых, я не законченный индивидуалист, потому что в этом мире индивидуалисты долго не живут. Об этом ты узнаешь, когда начнешь изучать философию в университете или пойдешь работать.

Он сжал в ладони жестяную банку и добавил:

—В-третьих, и это самое главное: я не из «этих» и никогда им не буду. И наконец, поправка: Мишелю не нравились те слои одежды, которые на него напялила семья, он жаждал свободы. Я же наслаждаюсь той свободой, которую дает мне мой статус.

—Извинись перед Томми, Бетси! Ты перешла все границы! — Строго произнес Колин, обращаясь к младшей дочери. — Нельзя разговаривать с братом в таком тоне!

Бетси подошла к Томми, несколько секунд пристально смотрела на него, а затем ласково прильнула головой к его груди:

—Прости, Томми. Мои слова тебя расстроили?

—Есть немного, — Томми похлопал сестру по спине, посмеиваясь. — Все-таки ты сравнила меня с содомитом, который прикидывается нищим.

—…Но когда я понял, что ты на самом деле способна на высший балл, обида сразу прошла. Ведь ты просто пыталась заставить меня рефлексировать, а не действительно ограничиться обычной пятеркой.

Бетси вскинула голову, глядя на брата как на привидение. Ее нежное выражение лица сменилось крайним изумлением:

—Да ладно! Ты и это разгадал? Даже миссис Морган ничего не заподозрила! Но неважно. Главное: ты хоть что-то осознал?

—Нет. Пока ты не станешь первой из семьи Хоуков, кто окончит Гарвард или Йель, тебе придется слушаться старших и прилежно носить ту «одежду», которую тебе выберут, мисс Мишель, — лучезарно улыбнулся Томми.

Бетси подросла и уже пыталась манипулировать им, надеясь, что он устыдится своих требований и ослабит хватку на время каникул.

Ее приемы были еще неуклюжими и детскими, но Томми с нетерпением ждал того дня, когда его сестра выйдет в большой мир и начнет применять эти методы на других. Это обещало быть захватывающим зрелищем.

Разоблаченная Бетси в сердцах схватила свою книгу и, даже не удосужившись пожелать всем спокойной ночи, в ярости убежала к себе. Наверху послышался тяжелый топот – верный признак ее негодования.

—Неужели ты совсем не умеешь сопереживать? Я ведь, как и этот Мишель, вынуждена подчиняться твоим приказам! — Обернулась она уже на лестнице второго этажа. — Ты просто невыносим, Томми!

Томми лишь салютовал ей банкой пива:

—Спасибо за комплимент.

—Значит… значит, все, что она наговорила — про то, что ты не любишь Отилию и про эгоизм, — это была ложь? — Растерянно спросил Колин.

Томми кивнул как нечто само собой разумеющееся:

—Конечно. Она просто пыталась вывести меня на эмоции, заставить мучиться чувством вины и в итоге выторговать себе свободные каникулы.

—Я тут уже собрался устраивать серьезный семейный совет, чтобы обсудить ваш конфликт, а ты говоришь, что это был спектакль? — Колин в изумлении разинул рот.

Не успел Томми ответить, как к ним подошла София, закончившая телефонный разговор:

—Томми, звонил Мартин. Он сказал… в общем, хотя он и спустил кучу твоих денег на лимузины и ночные клубы, благодаря своей «деловой хватке» он сумел вернуть часть суммы. Оказывается, он подзаработал на режиссере Спайке Ли, который сейчас доснимает в Нью-Йорке какие-то сцены. Мартин спрашивает, может ли он оставить эти деньги себе…

—Разумеется, — уверенно ответил Томми. — Раз сам заработал, значит, его.

Но тут же в его голосе прорезалось подозрение:

—Стоп, Мартин и заработал? Да если бы я не нанял его крыть матом Эрла, Вольфа и прочую компанию, он бы уже давно подох с голоду в Лос-Анджелесе со своими жалкими навыками парикмахера. Рик рассказывал мне, как Мартин как-то подстриг Кевина, ведущего «Новостей черных сегодня». Бедняга Кевин со своими ста килограммами веса гнался за ним пять этажей. Так что все его байки о том, что он был знаменитым стилистом в Майами, — чистейшей воды вранье. Скорее всего, он так изуродовал какого-нибудь гангстера, что тот объявил на него охоту, вот он и сбежал в Лос-Анджелес.

—Как бы то ни было, этот парень, чей единственный талант — ругаться по твоему приказу, утверждает, что у него на руках десять тысяч наличными. При этом Спайк Ли — образованный темнокожий режиссер — умудрился задолжать ему еще шестьдесят тысяч, — подтвердила София.

—И голос у Мартина был трезвый. В пьяном виде он бы скорее позвонил мистеру Пейджу, чем рискнул набрать меня или тебя.

—Да пусть делает что хочет, — отмахнулся Томми. — Ты предупредила его? Ему придется жить в таком режиме всю следующую неделю. Он вообще выдержит?

София не успела открыть рот, как в разговор вклинился Колин. Услышав про Мартина, тратящего деньги Хоуков на лимузины и кутежи, он напрочь забыл о воспитательных маневрах дочери. У него просто закипела кровь.

Колин хотел было дождаться, когда София уйдет, но мысль о чернокожем парне, проматывающем заработанные кровью и потом доллары его сына, была невыносима:

—Томми, если бы я не был уверен, что за все годы брака не смотрел на других женщин, а ты действительно сын своей матери, я бы решил, что какая-то чертовка опоила меня и родила тебя! Ты открываешь для них телеканалы, снимаешь сериалы, от которых у порядочных соседей давление зашкаливает, ты даже помогаешь их бабам искать мужей… А теперь ты оплатил этому типу лимузин с личным водителем, чтобы он разъезжал по лучшим клубам Нью-Йорка? Я Бетси сюда сам на машине вез! Что за мир настал? Черномазые ездят на шее у белых хозяев? Клянусь, я позвоню в Уорик и подниму всех наших. Пора доставать белые балахоны, Ку-клукс-клану самое время напомнить о себе!

—Ради Тони, папа, я бы на твоем месте не спешил звать соседей из Ку-клукс-клана, — усмехнулся Томми, глядя на взбешенного отца.

При упоминании Тони Колин мгновенно присмирел, но все равно не понимал связи между кутежом Мартина и своим старшим сыном:

—При чем тут Тони? Ты сказал, что ты не из «этих», но неужели Тони… И он изменяет Эшли с этим Мартином? Где мой нож для кастрации?

—Ты думаешь, Тони просто сошел с корабля один, чтобы встретиться с нами? — Серьезно спросил Томми. — На самом деле с ним прибыли сослуживцы и командиры, которым тоже положен отпуск. Среди них есть четверо или пятеро офицеров и сержантов, родом из захолустья. Завтра в Нью-Йорк приедут их семьи, чтобы сделать им сюрприз. Как ты думаешь, у них есть деньги на такой отдых в мегаполисе? Нет. Поэтому все расходы взял на себя я.

Колин нервно дернул углом рта:

—То есть ты платишь не только Мартину, но и целой толпе черных родственников, чтобы они притащились за тысячи миль и устроили здесь свидания с солдатами Тони? И потом они разъедутся по домам и наплодят еще больше…

—Не только дорогу, папа. Отели, билеты на матчи «Янкиз» и «Никс», аренда машин — все на мне. София сегодня весь день на телефоне, чтобы уладить эти мелочи. Кроме того, гостям нужен досуг, ночная жизнь. Тони не может водить их по злачным местам. Поэтому мне нужен свой человек, который заранее все проверит и будет сопровождать их как мой «доверенный помощник». Мартин справится с этим лучше любого казенного гида, с ним они будут чувствовать себя непринужденно. Ведь Мартин работает на меня, а они — вместе с Тони.

Даже до Колина дошла суть этой комбинации. Он упал в кресло, смирившись с неизбежным:

—Вы с Тони это согласовали?

—Тони дал мне список имен, а я обеспечиваю им лучший отпуск в их жизни, — кивнул Томми.

Колин почувствовал, что пиво стало совсем безвкусным:

—И все это ради того, чтобы Тони продвинулся по службе?

—Есть небольшое уточнение, — Томми допил пиво и метко отправил пустую банку в мусорную корзину.

—Правильнее будет сказать: чтобы Тони получил звание, а Томми — прибыль.