Глава 239. «Флорида – край талантов»

Ник сидел на пассажирском сиденье арендованного фургона и с сонным видом жевал сэндвич, поглядывая на вывеску типографии через дорогу.

Томми Хоук, за которым была закреплена их группа, зашел внутрь около часа назад. Перед этим он заставил Мартина скупить десятка полтора местных газет, изучил их и скрылся в дверях мастерской.

Оператор, зашедший внутрь с разрешения владельца, негромко передал по рации:

—Он возится с ручным набором. Похоже, верстает макет газеты или чего-то подобного.

—Ну, по крайней мере, это легальный бизнес. Хотя сомневаюсь, что денег от голубей хватит на полноценный тираж, — Ник лениво откусил бутерброд. — Пусть верстает что угодно, лишь бы это можно было показать на экране без риска вывернуть желудок. До сих пор тошнит от вчерашнего.

—Боюсь, ты слишком оптимистичен, — голос оператора в рации стал тише. — Пока идет печать, он заставил хозяина лавки сварганить несколько бейджей. С нашими именами. Еще он отправил Мартина в дешевое фотоателье за нашими снимками, чтобы вклеить их в эти удостоверения. Теперь на моих документах написано, что я сотрудник корпункта голландского журнала во Флориде. Кто-нибудь, объясните мне: когда это я успел стать голландцем?

—Я даже в Европе-то ни разу не был, — пробормотал оператор.

Пока группа гадала о его планах, Томми уже закончил часть макета. Он размял затекшие плечи и закурил, перебрасываясь парой слов с хозяином лавки – кубинским иммигрантом, который любезно угостил его бесплатным кофе.

Они как раз обсуждали теорию о том, что солнце Флориды облучает мозг, порождая на свет невообразимых фриков, когда дверь типографии распахнулась.

Вошел рослый белый мужчина в рабочем комбинезоне сантехника и бейсболке. Его лицо заросло неопрятной щетиной. Хозяин лавки шагнул навстречу:

—Послушайте, я не вызывал водопроводчика. Чем могу помочь?

—Приветствую, сэр. Я Джефф Лавин, демократ. Кандидат на особых дополнительных выборах в восемнадцатом округе штата, — пробасил великан. Голос его, вопреки внушительным габаритам, звучал робко и даже застенчиво.

Реакция хозяина последовала незамедлительно. Он выпрямился и указал пальцем на дверь:

—Если ваши глаза и уши в порядке, вы должны были по цвету кожи и акценту понять, что я кубинец. Так что не ждите, что я проголосую за демократов, которые нас ненавидят! Проваливайте с моей земли!

Томми, прихлебывая кофе, усмехнулся. Действительно, риторика демократов во Флориде сейчас была куда радикальнее республиканской.

Демократы вовсю поносили правящих республиканцев за то, что те ради международного престижа приютили сотни тысяч кубинцев. Они твердили, что иммигранты отнимают рабочие места у коренных американцев, объедают социальную систему, и что среди них затаились тысячи промытых бойцов Кастро. Те, мол, только и ждут сигнала из Гаваны, чтобы захватить штат.

Чушь несусветная, и политики-демократы это прекрасно понимали, но исправно скармливали этот бред низам. В ход шли слухи о том, что оружейные лавки кубинцев – это секретные склады оружия, а в глубине болот Эверглейдс спрятаны сотни танков и самолетов.

Понятно, почему кубинские иммигранты до скрежета зубовного ненавидели этих демагогов. И теперь, когда один из них явился за голосами, хозяин не церемонился.

—Вы не поняли, сэр… Я не… я не за голосами, — Джефф неловко замялся. — Я пришел заказать тираж предвыборных листовок. Я не имею ничего против кубинцев, я просто…

Узнав, что перед ним клиент, а не агитатор, хозяин остыл, но лицо его осталось каменным:

—По принципиальным соображениям я не печатаю листовки для демократов. Разве что за двойную цену.

—Если я доплачу, это будет быстрее? — Джефф протянул пакет с материалами, не став спорить о грабительских условиях.

—Уж точно быстрее, чем демократ Росс Райт запрыгивает в постель к бабам, — язвительно бросил хозяин.

Флорида – край талантов, и это не пустые слова. Росс Райт, о котором вспомнил кубинец, был кандидатом в мэры Саут-Майами в прошлом году. Этот тип умудрился провести ночь с кубинской проституткой класса «люкс», а на следующее утро на митинге громил миграционную политику за «ущерб интересам местных». Девица, увидев это по телевизору, так оскорбилась за свой народ, что вывалила все подробности их свидания прессе. Республиканцы тогда вдоволь поиздевались над ним в газетах: «Росс Райт – великий политик, который днем защищает рабочие места для американцев, а ночью предпочитает трудоустраивать кубинок вместо собственной жены-гражданки США».

Райту пришлось со свистом вылететь из предвыборной гонки, и с тех пор он стал для кубинцев чем-то вроде посмешища, чье имя поминают по любому случаю.

С точки зрения Томми, скандал был пустяковым. Почти каждый мужчина во Флориде знал, что кубинки – лучшее соотношение цены и качества. Ошибка Райта была лишь в том, что он не учел патриотизм ночных бабочек. Да и не был он настоящим врагом иммигрантов – как и республиканцы не были их друзьями. Всё это бизнес.

Республиканцы держали Флориду годами. Даже если губернатор был демократом, из девятнадцати мест в Конгрессе двенадцать стабильно занимали республиканцы. Их спонсоры – владельцы цитрусовых плантаций и сахарные короли – нуждались в дешевой рабочей силе. Приток латиноамериканцев позволял держать зарплаты на низком уровне. Вот и весь секрет «гостеприимства».

Но если завтра роботы заменят людей на полях, те же республиканцы, что сегодня называют кубинцев «опорой штата», завтра объявят их шпионами и обвинят в сборке атомных бомб в гаражах.

Пока хозяин ушел готовить печать, Джефф Лавин огляделся и заметил камеру. Он замер и осторожно подошел к Томми:

—Сэр, простите… Вы снимаете социальные новости для телевидения?

—Разумеется. Нужна политическая реклама? Гони тысячу баксов, и эта новейшая камера будет снимать твою физиономию всё утро, — не моргнув глазом, ответил Томми.

Он не стал пренебрегать собеседником из-за его рабочего вида. Политики часто наряжаются в дешевое тряпье, чтобы казаться ближе к народу. Денег у них обычно хватает – если не личных, то из фондов или от спонсоров.

—О нет, мне это не по карману, — Джефф по-детски улыбнулся и с завистью покосился на объектив. — Я узнавал цены на ТВ, это безумно дорого. Будь у меня такие деньги, я бы не печатал листовки, чтобы разносить их по домам в надежде, что меня заметят.

—Вроде сейчас не время выборов, — Томми лениво потянулся, не выпуская сигареты из зубов. — Очередной неудачник погорел на скандале и ушел в отставку?

Обычно основные выборы заканчивались вместе с президентскими. Дополнительные назначались, если место в округе внезапно освобождалось.

—Конгрессмен-демократ Клод Пеппер при смерти, рак желудка в последней стадии. Врачи говорят, шансов нет, он почти всё время в коме. В те редкие моменты, когда приходит в себя, он твердит, что уйдет в отставку, чтобы провести остаток дней с семьей. Так что за его место в восемнадцатом округе скоро начнется борьба, — Джефф говорил сбивчиво, он явно не привык к светским беседам. Ответив, он снова замолк, но продолжал мелкими шажками придвигаться к камере, надеясь хоть краешком попасть в кадр на халяву.

Из дальнейшего разговора Томми выяснил, что этот детина с внешностью вышибалы из мафиозного синдиката – на самом деле тридцатиоднолетний водопроводчик со стабильным доходом, который в свободное время волонтерит в церковной школе. Служил в армии. Типичный представитель белого среднего класса Флориды: жена, две собаки, три машины, четверо детей.

—Слушай, как сторонник демократов стороннику: давай за пятьсот. Пятьсот баксов — и камера всё утро твоя. Снимем что хочешь, и я гарантирую, что ты попадешь в телек, — Томми снова предложил «дружескую» цену.

Великан покачал главой:

—Нет, не потяну.

—Неужели у тебя даже на рекламу нет? Твой комитет не собирал пожертвования? — Томми изобразил крайнее разочарование. — Никаких мелких чеков от избирателей? Никаких жирных переводов от местных фирм?

—Я организовал митинг «Скажем „нет“ атеистам», — признался Джефф. — И люди там сказали, что мне надо выдвигаться, чтобы мой голос услышали. Вот я и зарегистрировался на праймериз. Денег мне пока никто не слал.

—Ты организовал митинг? — Томми с сомнением оглядел здоровяка. — По тебе и не скажешь, что ты способен зажечь толпу. Сколько было участников?

—Если всех считать… то семьдесят с лишним?

Томми опешил. Это было серьезно. В малых округах собрать полсотни человек, которые ради политики готовы бросить работу и прийти на митинг – это успех. Это значит, что у тебя есть железный актив. А за ними стоят их семьи.

Этот застенчивый амбал умел вести за собой людей. Неудивительно, что он рискнул ввязаться в гонку.

Томми обошел Джеффа по кругу и заявил:

—Значит так, Джефф. У нас есть камера. Мы работаем на ТВ. Я могу тебе помочь. В пиаре мне нет равных. Если заплатишь, я прямо сейчас покажу, как впарить крем для загара чернокожему, чтобы тот стал еще чернее.

—У меня нет денег на рекламу, мистер Хоук, — вздохнул великан. — Всего сто семьдесят долларов.

—По рукам. Я делаю это исключительно из любви к демократам, гонорар обсудим позже. Но ты должен разрешить мне создать от твоего имени комитет политического действия. Мои люди и оборудование теперь в твоем распоряжении, но мы будем получать зарплату из собранных средств. Видишь эту технику? Видишь профи? Они работают на тебя, — Томми протянул руку. — Сто семьдесят баксов — и я покажу тебе, как заставить избирателей самих совать тебе деньги в карман.

—Но мне еще нужно оплатить листовки, — Джефф с сомнением достал кошелек.

—На кой черт они тебе? Бедняки даже задницу ими вытирать не станут, — Томми ловко выудил из кошелька все купюры и спрятал их. Затем он обернулся к хозяину лавки:

—Эй, босс! Джефф хочет добавить на листовки новый лозунг: «Скажем „нет“ кубинцам!»

—Что ты несешь, мать твою?! — Хозяин выскочил из-за прилавка, сверкая глазами.

Джефф попытался было оправдаться, но Томми крепко обхватил его за плечи, не давая двинуться:

—Он говорит, лозунг такой: «Скажем „нет“ кубинцам». И шрифт покрупнее!

—Проваливай из моей лавки! Грязный янки! — Взревел кубинец.

Томми тут же увлек Джеффа к выходу:

—Камера всё записала! Типография расторгла контракт в одностороннем порядке. Платить не нужно. А когда соберем пожертвования и наймем адвоката, вернемся и отсудим у него неустойку в десятикратном размере.

—Но мне же нужно как-то рекламироваться! Меня в округе почти никто не знает! — Если бы не телекамера за спиной этого парня, Джефф Лавин решил бы, что его грабят.

Томми глянул на небо:

—Вези меня к своим семидесяти сторонникам. Я покажу тебе магию. Но уговор: деньгами распоряжаюсь я.

В этот момент подбежал Мартин:

—Босс, я нашел фотоателье! Можем ехать сниматься на бейджи.

—Знакомься, это Джефф. Джефф, это Мартин, твой будущий менеджер по связям с общественностью. Он чернокожий, это поможет нам отхватить голоса черных избирателей, — глазом не моргнув, представил их Томми.

Пока ошарашенные мужчины обменивались рукопожатиями, Джефф вернулся в лавку, чтобы забрать свои бумаги. Мартин тут же шепнул боссу:

—Какой еще менеджер? Ты же говорил, мы будем под видом голландцев впаривать рекламу в журнале!

—Ник и остальные должны молиться на Джеффа. Он спас их от мести флоридских наркоторговцев. Мы меняем стратегию: открываем консалтинговое агентство и создаем фонд в поддержку Лавина.

Мартин посмотрел на него как на сумасшедшего:

—Босс, посмотри на этого валенка. У него нет шансов. Он даже праймериз не пройдет. Я в Майами видел кучу таких чудиков, которые возомнили себя президентами, а их даже соседи по лестничной клетке не узнают.

—Нам плевать, выберут его или нет, Мартин. Его победа — не наша цель. Наша цель — карманы его избирателей, — тихо пояснил Томми. — У него семьдесят фанатов. Если он их соберет, я обещаю: после моей подготовки он одной речью вытрясет из них всё до последнего цента. Нас семеро, включая Райта. Мы работаем на него, так что забрать восемьдесят процентов прибыли как агентское вознаграждение — это честно. Если он соберет пятьсот баксов, четыреста наши. Или ты хочешь вернуться на площадь к голубям?

Оператор, который всё это время пытался осмыслить происходящее, подошел ближе:

—Мистер Хоук, при чем тут наркоторговцы и какая-то охота на нас?

—Я планировал выпускать «Нидерландский вестник конопли». В Голландии это легально, и я хотел предложить флоридским плантаторам рекламу для выхода на международный рынок.

Оператор сглотнул:

—То есть… они бы дали нам денег, а потом пришили бы за мошенничество?

—Почему же мошенничество? Они осваивают рынок, мы осваиваем рынок. В Голландии это законно, а мы просто продаем рекламную площадь, — невозмутимо ответил Томми. — Но чтобы вас не прикопали в болотах, есть выход: уговорите Стивена отправить вас в Голландию, зарегистрируйте там журнал по-настоящему. А здесь пусть меня снимает другая группа. Тогда я смогу спокойно помогать голубям худеть и не отвлекаться.

В это время из типографии вышел Джефф с документами. Он кротко улыбнулся:

—Ладно, это самое безумное решение в моей жизни — довериться первым встречным. Но если я иду в политику, надо учиться доверять людям. Прыгайте в машину, едем в школу к моим ребятам.

Он указал на старенький семейный минивэн.

—В школу? — Подозрительно спросил Томми. — Твои сторонники — учителя?

—Двое учителей, трое охранников, остальные — дети. Представляете, на уроках естествознания детям втирают, что Бога нет, а Земля круглая! Это же возмутительно! Поэтому я и собрал митинг «Скажем „нет“ атеистам», чтобы рассказать детям об истинных чудесах Господних, — Джефф гостеприимно распахнул дверцу. — И главное: о том, что Земля плоская, как пицца.

Мартин придвинулся к уху Томми:

—Босс, ты всерьез думаешь, что выжмешь деньги из детей и этого тридцатилетнего лба, который верит, что Земля — это пицца?

—Я недооценил магию флоридцев, — сначала слабо пробормотал Томми, но тут же взял себя в руки. — Да. Будь то взрослый флоридец или маленький флоридец — я выжму из них деньги.