Глава 272. «Бессонная ночь»

Эта ночь стала бессонной для многих в восемнадцатом округе и во всем Майами.

Едва дебаты завершились, сотрудники всех кандидатов – и республиканцев, и демократов, у которых были деньги на профессиональные штабы, – тут же получили на руки данные по эффективности каждого участника демократических праймериз.

Местные телеканалы Майами наперебой выпускали экстренные сводки, и чаще всего из уст ведущих звучало имя «водопроводчика от Демократической партии» Джеффа Раша.

За всё время дебатов – три раунда свободной дискуссии по девятьсот секунд каждый – Джефф Раш показал невероятный результат. Он захватил четыреста двадцать, пятьсот сорок и еще четыреста двадцать секунд эфирного времени соответственно, прочно удерживая за собой статус самого словоохотливого кандидата вечера.

Стоит понимать, что свободная дискуссия – это время для взаимных обвинений и вытаскивания грязного белья. Джефф Раш смог добиться такого доминирования лишь потому, что говорил практически без пауз. Он мгновенно цеплялся за любое слово оппонента, переходя в контратаку и заставляя соперников теряться, тем самым забирая их время себе и приковывая к себе взгляды публики.

Второе место в этом рейтинге популярности единогласно отдали бывшему вице-мэру Майами Росарио Кеннеди. В первом раунде она получила сто двадцать секунд личного времени. И хотя это не шло ни в какое сравнение с четырьмя сотнями Джеффа, на фоне остальных пяти участников, которые делили между собой остатки и получали в среднем по семьдесят две секунды, её результат выглядел впечатляюще.

В ночном эфире новостей ведущий вместе с приглашенным экспертом обсуждали успех Росарио. Эксперт рассыпался в похвалах, делая упор на то, что она – женщина и представительница меньшинств, находящаяся в заведомо слабой позиции. Он превозносил её многолетний политический опыт и стойкость, проявленную на праймериз: от секундного замешательства перед лицом скандальных речей Лавина до уверенной борьбы во втором и третьем раундах, где она довела свое время до ста восьмидесяти и двухсот сорока секунд. Всё это, по мнению гостя, доказывало, что эта женщина обладает невероятной волей, не пасует перед трудностями и становится только сильнее в пылу борьбы.

Мартин стоял в холле своей компании и, глядя на эту патоку в телевизоре, не выдержал. Он вырубил экран и повернулся к Томми, который неспешно потягивал медовую воду с лимоном, чтобы успокоить горло:

—Это же наглая ложь от первого до последнего слова. Эта баба показала результат только потому, что наши глушилки её не трогали. Иначе она бы сейчас, как и остальные, выглядела во втором и третьем раунде немым истуканом, не способным связать и двух слов.

Мартин с такой уверенностью клеймил новости ложью лишь потому, что знал изнанку этого вечера. Он не был уверен, пытались ли другие кандидаты заглушить связь Джеффу, но босс Томми сработал на опережение: он отправил людей, чтобы те вывели из строя приемники конкурентов.

Пока их аппаратура барахлила, кандидаты не могли вовремя услышать подсказки своих штабов. В эти мгновения замешательства Джефф и брал быка за рога, обрушивая на них поток красноречия, из-за чего казалось, будто те лишились дара речи под его напором.

То, что Росарио «расцвела» к концу дебатов, было лишь результатом приказа Томми ослабить давление. Он дал ей шанс заработать очки, и вот – плоды его милости эксперты в телевизоре выдают за её личное мужество и несгибаемый характер.

—Не воспринимай это как новости. Это обычная реклама и пиар. Эксперт в студии — вне всяких сомнений, человек Роны, — Томми лениво откинулся на спинку стула. — Кстати, завтра к тебе наверняка потянутся любопытные. Будут выпытывать, какой марки приемник мы поставили Джеффу. В этом и прелесть технологий: они могут превратить любого олуха на сцене в великого оратора, а могут заставить замолкнуть даже самого бойкого говоруна.

В комнату вошел Пейдж и коротко бросил Томми:

—Еще раз всё перепроверил. Всё готово.

—О чем это вы? — Недоуменно спросил Мартин, переводя взгляд с Томми на Пейджа. — Кубинские нелегалы начнут донимать Джеффа? Закидают яйцами? Перекроют дорогу? И из-за этого Джессика якобы пострадает?

Об этих планах он знал – Томми ничего не скрывал. Завтра семья Джеффа должна была столкнуться с яростью местных кубинцев, чтобы тот на своей шкуре прочувствовал, каково это – идти против самого крупного электората в округе.

Джессика попадет в подстроенную аварию из-за «агрессивных кубинцев» и остаток кампании будет торжественно разъезжать в инвалидном кресле, а Джефф будет катить его перед собой под вспышки фотокамер, собирая симпатии.

Но всех этих «разгневанных мигрантов» организовывал сам Мартин. И авария должна была пройти без реальных травм – просто очередной инфоповод, чтобы поддержать интерес к персоне Джеффа и позлить кубинскую общину.

Услышав вопрос Мартина, Томми сделал глоток лимонной воды:

—Завтра праймериз у республиканцев. У них там нет такого бардака, как у демократов с их семью кандидатами. Претендентов всего четверо, причем трое последних просто хотят проверить свою узнаваемость, на победу они не рассчитывают. У Илеаны Рос-Лехтинен по предварительным опросам внутри партии рейтинг зашкаливает за 83 процента. Остальные трое на всех едва наскребли семнадцать. Они там просто для массовки.

—Ты что-то подготовил против этой кубинки из республиканцев? — Мартин нахмурился. — Будешь портить ей жизнь?

—Так, пара мелочей, — Томми прикрыл глаза, баюкая стакан в руках. Мыслями он был явно где-то далеко. Голос его звучал отрешенно. — Сегодня Джефф благодаря демократическим праймериз вырвался вперед. И этой ночью не сомкнет глаз не Росарио, а именно эта дама из Республиканской партии, Илеана Рос-Лехтинен.

—С рейтингом в 83 процента ей вряд ли есть о чем беспокоиться, — Мартин попытался скопировать манеру размышлений Томми, но так и не понял, что может лишить сна фаворитку гонки. Ведь если Росарио провалится, у кубинцев округа останется только один выбор — Илеана. Им больше не придется разрываться между двумя соплеменницами.

—Сейчас она должна осознать, что та еврейская парочка, которую я ей «подарил», скоро станет для неё костью в горле, — медленно произнес Томми, проглотив глоток воды. — Она видела выступление Джеффа и остальных. Если она не слепая, то поймет: тот простодушный парень, что привел к ней Паркеров, и есть её главный враг. Но поздно. Теперь перед ней стоит дилемма.

—Какая? Ей нужно решить, стоит ли идти на сделку с Росарио, чтобы объединить всех кубинцев. Если она побоится, что её нынешних голосов не хватит, и выберет сотрудничество, то условие Росарио будет простым: Илеана или её муж должны замять дело той еврейской пары. А теперь угадай, как отреагируют старики, если узнают об этом?

—А если она откажется от сделки? — Спросил Мартин. — Просто продолжит защищать справедливость для Паркеров, разве это не решит проблему?

Томми ответил с абсолютной уверенностью:

—Если она продолжит гнуть свою линию, то Джефф на каждом митинге будет рассыпаться в благодарностях. Он будет хвалить её за то, что она пошла против «своих» ради правды. Он будет одной рукой клеймить нелегалов, а другой — называть её, кубинку, достойным соперником и «истинной американкой».

—Это даст сторонникам Росарио повод вцепиться ей в глотку, раскалывая электорат. Стоит ей под давлением кубинцев хоть на дюйм отступить от прежних слов — и мы вопьемся в эту рану, расширяя её с каждым днем. Не забывай, она еще и владелица частной школы. Мы найдем среди родителей её учеников тех, кто терпеть не может кубинцев. Пусть приходят на её встречи с детьми, и пусть дети наивными голосами задают ей вопросы о расизме. Мы будем жать на неё, пока она не поймет: кубинских голосов для победы над Джеффом ей не хватит. И тогда она сама придет к мысли о сделках, о которых раньше и думать не хотела.