Глава 280. «Мисс Лехтинен, всегда готовая протянуть руку помощи соотечественникам»

Зрители в студии и ведущий чувствовали: сегодняшнее выступление Джеффа Лавина заметно уступало его же напору на праймериз Демократической партии. Он сохранял прежнюю агрессивность и остроту языка, но теперь это звучало излишне радикально – в духе оголтелого белого расизма. Он даже пытался запугивать потенциальных критиков, но много ли истинных расистов найдется в восемнадцатом округе?

Поэтому, не дожидаясь финала, многие политические обозреватели начали отдавать предпочтение Илеане Рос-Лехтинен. Эта женщина кубинского происхождения мастерски держала лицо, играя роль «уязвимой стороны», которую атакует белый фанатик, но которая при этом сохраняет достоинство и не уступает в аргументации.

Это была Флорида, край этнического многообразия. Кроме идейных членов Ку-клукс-клана, мало кто симпатизировал откровенным расистам; даже среди белых избирателей люди обладали состраданием и не жаловали властных мерзавцев.

—Итак, сессия вопросов и ответов по программным тезисам окончена, — ведущий с облегчением выдохнул и серьезно посмотрел на кандидатов, обращаясь в основном к Лавину. — Мы переходим к этапу свободной дискуссии. Напоминаю: ваши выступления транслируются избирателям в прямом эфире. Пожалуйста, следите за выражениями. Собственно, это предупреждение адресовано прежде всего вам, мистер Джефф Лавин, поскольку ваши формулировки в предыдущей части были весьма опасны. Это дружеский совет.

На самом деле ведущему было плевать на судьбу Джеффа, наставлять его не входило в его обязанности. Проблема заключалась в том, что нельзя позволять человеку нести с экрана всё, что вздумается: последствия разгребал бы не только Джефф. Ведущего могли обвинить в бездействии перед лицом дискриминационных высказываний.

Джефф Лавин сохранял всё то же застывшее, бесстрастное выражение лица. Игнорируя совет, он дождался знака о начале дискуссии и сразу повернулся к Илеане Рос-Лехтинен:

—Мисс Лехтинен, насколько мне известно, вы входите в совет директоров CANF — Национального кубино-американского фонда. Это лоббистская организация, выступающая против Кастро, и в ее руководстве сплошь кубинские богачи из Флориды, верно? Я не слишком знаком с этой структурой, не хотите ли рассказать о ней мне и зрителям? Судя по открытым данным, значительная часть ваших предвыборных средств — это пожертвования именно от CANF.

Илеана кивнула:

—Разумеется. Фонд был основан в 1981 году благодаря поддержке кубинских граждан со стороны Республиканской партии. Наша цель — способствовать продолжению эмбарго против режима Кастро и защищать законные права американцев кубинского происхождения. Мы помогаем благоустраивать районы, где живут наши соотечественники во Флориде. Если иммигрант из Кубы попадает в беду, CANF всегда готов протянуть руку помощи.

Вопрос о ее связях с фондом не застал Илеану врасплох. Напротив, она признала это с готовностью: сведения о ее членстве в совете директоров и целях организации были в открытом доступе.

Причины существования фонда были именно такими, как она описала: республиканцам требовалось антикастровское лобби для поддержки санкций администрации Рейгана. Скрывать это от граждан Америки не было смысла. Илеана совершенно не боялась, что Джефф сможет очернить столь прозрачную структуру какими-то теориями заговора.

Напротив, это главный спонсор Лавина – фонд «Перекресток», отказывающийся раскрывать имена доноров, – выглядел как темный паяц, прячущийся в тенях. Илеана как раз собиралась использовать этот факт для контратаки, приправив его конспирологией. Она раздумывала, как бы поизящнее перевести тему, и то, что Джефф сам упомянул CANF, пришлось как нельзя кстати.

При этой мысли уголки ее губ дрогнули в едва заметной улыбке. Она накопала связи «Перекрестка» с несколькими маргинальными сектами Флориды, что в сочетании с полуправдивыми слухами должно было заставить Джеффа Лавина изрядно попотеть.

—Помимо помощи в благоустройстве, вы также поддерживаете инициативу нашего губернатора по «очистке тюрем», верно? — Джефф Лавин впился взглядом в Илеану, его тон стал напористым. — Речь об ускорении отправки смертников на электрический стул. Но вот что странно: при поддержке вашей и вашего мужа — генерального прокурора Флориды — из четырнадцати казненных в этом году девять были черными, остальные белыми. Скажите, в наших тюрьмах совсем нет кубинцев? Или они уже так настрадались от Кастро, что у вас не поднимается рука позволить им умереть здесь, в американском раю?

Илеана Рос-Лехтинен на мгновение оторопела, но тут же усмехнулась. Прием Джеффа показался ей дилетантским. Попытка внезапно перескочить с фонда на смертников, чтобы застать ее врасплох, выглядела наивно. Ее штаб еще до начала кампании предвидел, что демократы обязательно поднимут этот вопрос.

Да, среди четырнадцати казненных не было ни одного кубинца. Но это была не вина Илеаны. Просто кубинцы на данный момент не проявляли такой жестокости, как черные или белые. В свободной Флориде приговор к высшей мере получить куда сложнее, чем совершить убийство. Любое дело из тех четырнадцати заставило бы читателя содрогнуться от ужаса и гнева – эти люди получили по заслугам.

Не могла же она в самом деле ради расового равенства подыскать пару кубинских мелких воришек и отправить их в ад за компанию со смертниками.

—Будьте благоразумны, мистер Лавин, — серьезно произнесла Илеана. — Смертные приговоры выносятся справедливым американским судом после беспристрастного разбирательства. Ваши нападки бессмысленны. Если мой соотечественник совершит преступление, караемое смертью, я буду желать исполнения приговора больше вашего. Я не стану покровительствовать преступнику из-за его происхождения. Вы можете атаковать меня, допрашивать, критиковать, но если вы действительно верите в величие Америки, то вам стоит начать с веры в справедливость ее законов, которые не знают различий в расе или достатке.

Томми наблюдал за Илеаной с экрана телевизора. Когда она произнесла эти слова с достоинством и пафосом, он пригубил вино и негромко сказал:

—Попалась. Я просмотрел пятьдесят ее прошлых речей и знал: она не упустит шанса воспеть американскую Фемиду. Мартин, пора. Прямо сейчас, когда эта кубинка вещает о равенстве перед законом, нанеси удар по ее кубинской… кхм, совести. Пусть Джефф назовет то имя. Громко. И заодно заглуши ее сигнал, пусть замолчит и послушает.

—Акции той технологической компании, в которую ты вложился ради этой штуковины, выросли уже втрое, — с оттенком изумления заметил Мартин. — Все думают, что ты играешь в политику, а на деле ты заставляешь политиков оплачивать рост твоих котировок.

Он покачал головой и начал передавать Джеффу инструкции для дебатов согласно заготовленному тексту.

Мартин и сам до недавнего времени не знал о взлете акций. Это выяснилось после праймериз, когда София позвонила Томми и в присутствии Мартина рассказала о бурном росте. Тогда-то он и понял: Томми намеренно использовал связи Стивена и Билла, а также эпатаж Джеффа, чтобы в узких кругах разрекламировать «технологическую начинку» своего продукта. Насколько именно разбогател Томми, Мартин не знал, но улыбка босса стала заметно лучезарнее.

Вскоре Джефф, получив подсказку, громко заговорил:

—«Американские законы справедливы, они не знают различий в расе и достатке» — слышать это из ваших уст просто смешно, леди. Орландо Бош! Вы помните это имя? Вы не имеете права осквернять слово «закон». Я расскажу всем, что на самом деле сделала эта дама, так красиво рассуждающая об искоренении дискриминации в восемнадцатом округе. Имя Орландо Боша могло подзабыться, ведь прошло тринадцать лет. Взрыв рейса 455 авиакомпании «Cubana». Семьдесят три погибших. Он лично заложил бомбу в тот самолет. Кто-то скажет: «Может, там был Кастро? Может, это было покушение на диктатора?»

Джефф перевел дух и продолжил еще жестче:

—Нет, Кастро там не было. Среди погибших — пятьдесят семь кубинцев. Двадцать четыре из них — молодые фехтовальщики национальной сборной, только что взявшие золото на чемпионате Карибского бассейна. Шестнадцати из них не было и восемнадцати лет. Остальные — спортивные чиновники. Также погибли одиннадцать граждан Гайаны, пять корейцев — фотографы, врачи… Среди жертв была жена молодого сотрудника посольства Гайаны на Кубе. Она была беременна и летела навестить мужа.

—Убийца заложил бомбу в аэропорту Тринидада и бежал в Венесуэлу, объявив себя изгнанником-революционером и прося убежища, чтобы его передали США. Знаете, что спросил честный венесуэльский судья, когда убийца назвал себя «борцом за свободу»? Он спросил: «Значит, кубинский революционер — это тот, кто боится покушаться на Кастро и вместо этого кроваво вырезает обычных людей?» В Венесуэле таких «революционеров» называют убийцами, бандитами и террористами.

—Венесуэла не отдала его Штатам, — гремел голос Джеффа. — Они настояли на суде и бросили его в тюрьму. И вот тут на сцене появляется CANF. Ведь частные фонды могут делать то, что не к лицу правительству. Например, вытащить в Америку это человекоподобное отродье, которое даже ЦРУ и Минюст признали террористом. Граждане кубинского происхождения, вы не ослышались: убийцу двадцати четырех спортивных талантов наша мисс Илеана Рос-Лехтинен в прошлом году благополучно привезла в США. И когда власти хотели его депортировать, она, ее муж и фонд развернули масштабную кампанию лоббирования. Можете сами поинтересоваться, на кого именно они давили. Скажу лишь одно: террорист Орландо Бош получил грин-карту и сейчас живет в Майами.

Пока Джефф неистовствовал, Илеана отчаянно пыталась достучаться до своих помощников через скрытый наушник. Тщетно: в ухе стоял лишь треск помех. Она никак не ожидала, что всплывет имя Боша. Прошлогоднюю операцию по его легализации проводили в строжайшем секрете. Чтобы решить вопрос по-тихому, они влили огромные суммы Джебу Бушу, сыну президента, и осыпали его почетными титулами, лишь бы тот уговорил отца наложить вето на решение Минюста о депортации. После CANF еще пожертвовал солидные суммы в фонды, связанные с судебной системой, чтобы дело выглядело как обычное предоставление убежища жертве режима. Тихо и без лишнего шума.

Никакой чертов водопроводчик из Майами не мог об этом узнать!

Хуже всего было то, что Джефф не назвал прямо Джеба Буша. Это раззадорит репортеров, и они начнут рыть землю. Правду всё равно найдут, это вопрос времени. Но Лавин, не назвавший имен, не будет нести никакой ответственности за последствия!

Даже если бы связь восстановилась, Илеане было уже не до дебатов. Когда это взорвется в прессе, понадобится жертва. Один из четырех: президент, Минюст, CANF или она сама. И кто это будет? Либо она берет всё на себя и губит карьеру, либо – «самоубийство» и закрытие дела.

Она больше не выглядела элегантной. Широко раскрытыми глазами она смотрела на водопроводчика, которого до этого ни во что не ставила. А Джефф продолжал в микрофон, и его тон становился всё более ледяным:

—Похоже, CANF и вы лично протянули пятидесяти семи погибшим на рейсе 455 вовсе не руку помощи. Вы оказали этим кубинским детям услугу — избавили их от земных страданий и отправили прямиком в рай. Какая доброта, мисс Лехтинен.

—Убийце Орландо Бошу повезло меньше, — продолжал Джефф. — Отправив столько соотечественников к небесам, он сам приехал жить в «расистскую» Америку. Быть может, он сейчас сидит с попкорном и смотрит наши дебаты. Привет, Орландо! Тебе лучше молиться, чтобы я не победил. Потому что первое, что я сделаю в должности, — заставлю Минюст вышвырнуть тебя из страны, пока ты не устроил еще один взрыв в восемнадцатом округе, помогая другим кубинцам попасть в рай.

—Мисс Лехтинен, вернемся к началу. Почему девять черных и пять белых американцев отправились на электрический стул, а кубинский террорист с вашей помощью получил грин-карту? Вы уверены, что действительно верите своим словам о «законе без различий в расе и достатке»?

—Помните, что вы сказали минуту назад? «Если мой соотечественник совершит преступление, караемое смертью, я буду желать исполнения приговора больше вашего». Я и избиратели — кубинцы и не кубинцы — ждем ответа. Помочь убийце пятидесяти семи братьев получить грин-карту, используя американское сострадание, — это и есть ваш способ «не покровительствовать» соотечественникам, мисс Лехтинен?