Глава 99. «Уважение – это не снисходительность»

—Полтинник плюс купоны в Target на тридцать долларов. — Мужчина, натягивая несвежую форму курьера из дисконт-сети Target, бросил на кровать несколько купюр и три скидочных талона.

Сьюзан Кертис, застегивая лифчик, возмутилась:

—Эй! Мы договаривались на восемьдесят наличными!

—Крошка, это потому, что в объявлении в «Искателе развлечений» и когда я звонил, ты пела про свой шестой размер, а на деле у тебя едва тройка. Мое удовольствие было неполным, так что и оплата будет со скидкой. — Мужчина обернулся и холодно посмотрел на женщину, с которой минуту назад сплетался в объятиях.

Заметив ярость на лице Сьюзан и ее готовность броситься на него, он поиграл пудовыми кулаками и оскалился:

—Крошка, у меня в теле не одно место бывает твердым.

—Ты паршивый клиент, — Сьюзан не рискнула лезть на рожон. Она подошла к двери и с тихой ненавистью распахнула ее перед ним.

Мужчина, ухмыляясь, вышел в коридор:

—Твои паршивые сиськи только такого клиента и заслуживают. Еще увидимся.

Когда дверь закрылась, двадцатичетырехлетняя Сьюзан с отсутствующим лицом повалилась на кровать. Нащупав пачку сигарет, она прикурила одну и уставилась в окно.

Лишь на закате лучи солнца ненадолго заглядывали в это захудалое здание, подсвечивая облезлые стены и придавая ее одиночеству горький оттенок тепла.

Телефон на тумбочке зазвонил. Зажав сигарету в левой руке, она сняла трубку и, несмотря на ледяную маску на лице, пропела приторно-сладким голосом:

—Приветик, ковбой… Хочешь поразвлечься?

В трубке раздался дружный гогот – явно стайка малолеток развлекалась розыгрышами. Сьюзан тут же нажала на рычаг. В комнате снова воцарилась тишина.

Насладившись моментом покоя, она затушила окурок и взяла в руки журнал «Искатель развлечений», – поискать, не придумали ли «сестры по цеху» какой-нибудь новый завлекательный слоган, который можно было бы стянуть.

В журнале было тридцать страниц. Сьюзан листала их одну за другой, и к десятой ее лицо уже было мокрым от слез. Она плакала каждый раз, когда открывала этот глянец, сама не зная почему. Возможно, от осознания того, что на одной только странице десятки женщин с такой же судьбой печатают свои номера. И все они сейчас так же отчаянно лежат на кроватях в ожидании звонка.

Тридцать страниц… Если прибавить к этому тех, кто работает на агентства досуга, наберется не одна тысяча женщин, выставленных на прилавок, как уцененный товар.

Она дошла до последней страницы и вдруг наткнулась на объявление, которое совершенно не вписывалось в общий ряд. Сьюзан даже не сразу поняла, реклама ли это вообще:

«Бесплатное обучение компьютерной грамотности. Бесплатное содействие в трудоустройстве. Мы научим вас твердо стоять на ногах, используя знания, а не собственное тело. Если вы еще не окончательно разочаровались в этом мире, дайте нам шанс помочь вам. Ассоциация содействия женскому равноправию Стэнфордского университета. Просто позвоните, мы готовы выслушать».

Ниже шел номер телефона.

Сьюзан жила в Сан-Хосе, всего в сорока километрах от Пало-Альто, где находился Стэнфорд. Разумеется, она знала это название.

Ее отец, исчезнувший из жизни много лет назад, часто в ярости кричал, что именно Стэнфорд лишил их работы.

Когда-то Пало-Альто был крупнейшим центром производства пищевого оборудования и военной техники на Западном побережье. Десятки тысяч рабочих жили за счет этого. Но война закончилась, времена изменились, заводы закрылись, а Стэнфорд выкупил земли, превратив их в Стэнфордский индустриальный парк. Рабочие надеялись, что университет откроет там новые фабрики, но в парке обосновались физические лаборатории и высокотехнологичные компании. Туда не то что на конвейер – даже в охрану без аттестата об окончании школы не брали.

У Сьюзан аттестат был. Но не было ни работы, ни жилья. Эта конура принадлежала ее знакомому – «доброму» человеку, который забирал тридцать процентов с каждого ее заказа.

—Дайте нам шанс помочь вам… Стэнфорд, — пробормотала она. На ее застывшем лице промелькнула горькая усмешка. Но рука сама потянулась к телефону. Ей захотелось позвонить туда просто ради забавы — так же, как те подростки звонили ей.

Томми с суровым видом обвел взглядом девушек, сидевших на телефонах, среди которых была и Рене. В конце концов он посмотрел на ответственного – Гэри Гуда – и подошел к нему вплотную.

—Я не понимаю, — начал он, буравя Гэри взглядом, — почему у всех, кого ты набрал, при ответе на звонок такой мерзко-фальшивый тон? Не нужно быть женщиной, раздавленной этой гребаной жизнью, чтобы почуять неладное. Даже я, слыша ваши голоса, думаю: «Ну и лживые же вы ублюдки!»

Рене невольно прикрыла рот ладонью. Томми впервые при ней выражался так грубо, да еще и при других девушках – а ведь все они были из Ассоциации за равноправие.

Гэри опешил от такого напора, но за него вступилась одна из студенток:

—Эй, следи за языком! Мы вообще-то…

—Это мне следить за языком?! — Томми перебил ее, яростно ткнув пальцем в сторону телефонов. — Это вам, черт возьми, надо следить за тоном! Вы чего боитесь? Зачем эта фальшь? Вы что, и правда собираетесь их кинуть? Нет! Вы, мать вашу, спасать их собрались! Так какого хрена у вас голоса такие, будто вы их в долговую яму заманиваете?!

Девушка сжалась под его тяжелым взглядом, но ее подруга набралась смелости и пояснила:

—Мы просто не хотим ранить их достоинство. Мы подбираем наиболее деликатные выражения, чтобы избежать…

—Мир уже пережевал их и выплюнул, у них не осталось того, что вы называете достоинством! — Отрезал Томми. — Им не нужна ваша вежливость и этикет. Они звонят, чтобы убедиться, остался ли в этой помойке хоть крошечный шанс изменить судьбу! И только если они в это поверят, они доверят нам самое ценное, что у них есть, — остатки своего доверия!

Он обернулся к остальным:

—Вы хоть что-то понимаете в равноправии? В уважении? Ни черта вы не понимаете! Ваш тон — это величайшее неуважение к женщине на том конце провода! Три звонка! Три звонка вы пустили псу под хвост! У этих троих был шанс на другую жизнь, но из-за вашего дерьмового тона они продолжат тонуть. И это ваша вина! К черту вашу ассоциацию! Сборище сытых студентов-идиотов, умеющих только лозунги орать! Я даю деньги на компьютеры, чтобы помогать людям, а не для того, чтобы вы себе строчку в резюме покрасивее вписали!

—Томми, успокойся, — тихонько шепнула Рене, видя, как две девушки уже разрыдались от его криков.

—Утрите сопли и слушайте. Сейчас Томми Хоук из захолустья научит вас, кисейных барышень, как разговаривать с женщинами, чьи души в шрамах. Нужно смотреть на них как на равных, а не сверху вниз. — Томми прикурил сигарету, глубоко затянулся и подошел к телефону.

—Если у меня не выйдет — жалуйтесь на меня хоть самому ректору. Но если получится, вы, блядь, будете делать ровно так, как я скажу. Иначе я сам накатаю жалобу в Ассоциацию, что вы тут просто нимбы себе полируете, а на несчастных баб вам плевать!

Вскоре телефон зазвонил. Томми снял трубку. В его голосе еще вибрировал остаток гнева:

—Компьютерный класс Ассоциации содействия женскому равноправию Стэнфордского университета. Я Томми Хоук.

—Видела в «Искателе» странное объявление. Бесплатное обучение компам? Это что, шутка на Первое апреля? — Раздался женский голос. — Вы же понимаете, что нормальные люди это не читают. В Стэнфорде все с ума посходили?

Томми Хоук затянулся и выпустил дым в сторону микрофона:

—Слушайте, леди, вы не первая, кто сомневается. Я уже до смерти устал от таких скептиков. Так что позвольте мне выкурить сигарету, чтобы не сорваться, и я буду краток. Я не спрошу вашего имени, но задам два вопроса. И если ваш телефон умеет записывать разговор — включайте запись прямо сейчас.

—Я слушаю, — ответила женщина.

—Вопрос первый: сколько клиент платит вам за один заказ? — Томми спросил это в лоб. Присутствующие в комнате замерли от ужаса.

—Пятьдесят баксов, — после паузы в две секунды женщина усмехнулась. К общему шоку, она ответила совершенно спокойно. — И купоны на скидку еще на тридцатку.

Томми стряхнул пепел:

—Купоны? Ваш клиент — редкий говнюк. Но я еще хуже. Знаете, я тут подрабатываю на звонках и получаю всего четыре бакса в час, разгребая десятки таких звонков. Но есть и плюс: я сижу в офисе, объясняю очевидные вещи сомневающимся дамам, и мне не нужно раздеваться перед мудаками или бояться копов. К тому же я разбираюсь в компах и после выпуска найду приличную работу. И знаете что? Вы тоже сможете. Отсюда второй вопрос: вы знаете, где находится Стэнфорд?

—Да.

—Прекрасно. Повторяю: здесь бесплатное обучение и бесплатная помощь в поиске работы. Занятия проходят в аудиториях кампуса. Вы можете приехать и убедиться сами. Если окажется, что эта гребаная ассоциация дала рекламу просто ради смеха — несите запись в полицию. Нас всех упекут куда следует. А потом наймите зубастого адвоката и засудите Стэнфорд к чертям собачьим. Отсудите столько, чтобы хватило до конца жизни. Не миндальничайте, университет сказочно богат. — Томми говорил грубо и напористо. — Гарантирую, найдется куча юристов, которые возьмутся за это дело без аванса, просто чтобы отпилить себе кусок от ваших миллионов.

Женщина на том конце рассмеялась:

—То есть я смогу учиться в Стэнфорде бесплатно? А если обманете — смогу их засудить? А вы забавный. Редко попадаются такие интересные собеседники.

Рене удивленно захлопала глазами. При первой встрече она тоже нашла Томми остроумным, но тогда он не вел себя как… как старый пропойца в дешевом баре.

—Ну да. Деньги Стэнфорда не мои, я буду только рад, если их прижмут. Так что, леди, приезжайте и смотрите сами. У меня нет времени на долгие беседы — на слово «бесплатно» все слетаются как мухи, я за день по сто раз это объясняю. Думаю, будь у вас столько клиентов на дню, вы бы тоже не лучились добротой. Еще вопросы? Нет? Я вешаю трубку. — Томми изобразил нетерпение, собираясь закончить разговор.

—Постойте… — женщина замялась. — У меня нет машины. Если я приеду на автобусе, меня кто-нибудь встретит у входа? Говорят, кампус огромный.

—Конечно. У главных ворот пост регистрации. Назовите имя, я вас запишу. — Томми взял ручку.

Женщина ответила без колебаний:

—Сьюзан Кертис.

—Записал. До завтра, мисс Кертис. — Томми бросил дежурное «прощай» и положил трубку. Он поднял листок с именем и подошел к притихшим девушкам:

—Может, это имя липовое. Может, она не придет. Но она дослушала меня до конца, и у нее появилось желание хотя бы взглянуть. Иначе она бы не спрашивала про встречу. А все ваши «деликатности» только заставляют их думать, что вы хотите выманить у них последние гроши. Так что зарубите себе на носу: уважение — это не снисходительность и не подачка. Уважение — это просто. Это когда ты смотришь человеку прямо в глаза.