Том 1 · Глава 10. Лисица, лисица (1)

Чтобы урегулировать ситуацию, профессора собрались вместе.

Внеплановый созыв Дисциплинарной комиссии. Однако никто не выразил недовольства распоряжением ректора: все прекрасно понимали всю серьезность произошедшего.

В повисшей тяжелой атмосфере Нарин медленно поднял руку.

—Я лишь рядовой преподаватель, мне точно стоит здесь находиться?

На него тут же скрестились недовольные взгляды профессоров.

Нарин лишь небрежно пожал плечами. Спросил, потому что было любопытно, – не молчать же рядовому преподавателю в тряпочку.

Ответил ректор Рудвик, вызвавший Нарина сюда:

—Амутар был учеником под твоим присмотром, учитель Нарин. Так что если искать ответственных, ты тоже в стороне не остаешься.

—Мне тоже грозит дисциплинарное взыскание?

—Мы как раз собрались, чтобы это решить, так что опусти руку.

—Как скажете.

Должно быть, вызвали ради показаний. Нарин без лишних слов опустил руку.

—Итак, как нам лучше поступить?

Рудвик поправил очки и оглядел профессоров.

Понимая всю тяжесть ситуации, никто из них не торопился высказаться. Не желая брать на себя ответственность, решили попридержать языки.

Рудвик цыкнул языком и указал на одного из присутствующих:

—Профессор Майло.

Не ожидавший, что вызовут именно его, Майло вздрогнул и вжал голову в плечи:

—Да, да!

—Ты ведь был на месте происшествия. Что думаешь по поводу случившегося?

—Э-это… ну, то есть…

Майло заикался, обливаясь потом.

Один – прямой наследник Владыки Меча, другой – преемник Десяти великих. Ни с тем, ни с другим связываться не хотелось.

Хоть он и звался профессором, Майло был всего лишь беспомощным исследователем. И что он вообще мог ответить в такой ситуации?

—Говорите свободно, профессор Майло, — мягко улыбнулся сидящий напротив мужчина.

Биргель Астезия. Единоутробный брат Хасселя.

—Н-но… профессор Хассель…

—Он не Астезия, — вкрадчиво и вместе с тем сухо перебил сбивчивую речь Майло Биргель. — А значит, какую бы оплошность ни совершил Хассель, это никак не связано с домом Астезия. Так что ваши слова, профессор Майло, направленные на установление истины, ни к чему вас не обязывают.

На первый взгляд казалось, что он заботится о Майло, но скрытый смысл заключался в том, чтобы окончательно отрезать Хасселя от рода Астезия.

Разгадавший его намерение Рудвик поморщился:

—Профессор Биргель, эту тему здесь поднимать…

—Как ни прискорбно, но такова правда, что тут поделать?

Биргель не сводил взгляда с все еще колеблющегося Майло.

—Хассель — мой родственник. Пусть сейчас он и отказался от фамилии рода, я по-прежнему считаю его своим единственным братом.

Биргель перевел дыхание, и на его губах мелькнула горькая ухмылка.

—Но даже так я не могу просто слепо защищать его. Ему нужно дать возможность ответить за свой выбор — ради чести брата, который когда-то носил имя Астезия.

Вот ведь шут.

Нарин искренне восхитился убедительной актерской игрой Биргеля.

Умен и язык подвешен будь здоров. Маску носит так умело, что и собственный образ обелил, и общественное мнение против Хасселя настроил.

—Ну… если вы так говорите…

И в самом деле, большинство профессоров кивали, соглашаясь с Биргелем.

В отличие от прошлого, авторитет рода Астезия теперь принадлежал Биргелю, а не Хасселю.

Раз уж тот гарантировал безопасность, Майло больше ничего не сдерживало.

—Как раз в то время у меня был перерыв, и я находился в лаборатории. Вдруг студенты отделения магии спешно позвали меня, сказав, что в корпусе Азелис поднялся шум…

—Опустите бесполезные подробности.

—…Когда я поспешно прибыл, профессор Хассель уже подавлял ученика Амутара.

Показания Майло затянулись. Умышленная провокация Амутара. Чрезмерно жесткая реакция Хасселя, поддавшегося на нее.

Сломанная рука Амутара и избиение едва ли не до полусмерти.

—Ужасно, — выдохнул Биргель, нарочито скривив лицо. — Как бы тот ни буйствовал, калечить руку ученику…

—А, н-нет. Не покалечил… то есть рука сразу восстановилась. Как вы знаете, сразу после этого ученик Амутар превратился в чудовище…

—Превращение в лютого зверя.

Множество взглядов устремилось на Нарина. Впившись взглядом в Майло, Нарин повторил:

—Не в чудовище, а произошло превращение в лютого зверя.

—…Д-да, я это и имел в виду.

Перепуганный Майло смахнул пот со лба. Он совершенно забыл, что среди присутствующих есть изгнанник.

Взгляд Биргеля тоже на мгновение задержался на Нарине.

—Как бы то ни было, профессор Хассель остановил буйство ученика Амутара. Вы ведь и сами знаете, насколько зверолюди дикие и варварские создания. Все могло закончиться человеческими жертвами…

—Я разочарован.

Майло тут же замолк, уловив мелькнувшее на лице Биргеля раздражение.

Ошибся. Не следовало выгораживать Хасселя перед ним.

—Времена изменились. Идеал основания Академии Лорд — прекращение войны и, более того, сосуществование с изгнанниками.

—Это…

—Наше заведение должно быть первым местом, где отвергают ненависть и дискриминацию. И думать, что подобное слетает с уст не кого-то другого, а профессора…

—Я… я обмолвился!

Нарин заметил, как уголки губ Биргеля едва заметно тронула ухмылка.

—Но больше всего я разочарован в своем единственном брате. Хассель с самого детства плохо справлялся с эмоциями. Да и к изгнанникам питал глубокую ненависть. Мне как брату остается лишь сокрушаться.

Биргель тяжело вздохнул, и поддавшиеся атмосфере профессора начали сочувственно кивать.

Разумеется, никто из них ни разу всерьез не задумывался о ненависти и дискриминации по отношению к изгнанникам, но раз уж зашла такая речь, стоило сделать вид, будто они полностью согласны.

Какое-то время они упивались своим «правильным» взглядом на социальные проблемы.

«Ну и цирк устроила эта шваль».

Нарин с равнодушным видом подавил насмешку.

Какое еще «сосуществование с изгнанниками»? В лучшем случае это лагерь для военнопленных, а если говорить прямо – расстрельный список под видом учебного заведения. Место, где Империя собирает тех, кого рано или поздно придется уничтожить.

Просто тошно было смотреть, как представитель рода Астезия, который в прошлом шел в первых рядах истребителей изгнанников, несет подобный бред.

«Так вот кто за всем стоит».

Судя по тому, как он изо всех сил сдерживает ухмылку, сомнений нет.

С его-то хамским характером наверняка сыграл на нервах Хасселя. Недаром тот выглядел сам не свой.

—И напротив, — Биргель резко повернулся к Нарину. На его лице играла все та же фальшивая улыбка. — Учитель Нарин достоин похвалы. Встать на защиту ученика перед Хасселем… Совсем не то, о чем твердят слухи, я крайне удивлен.

Стрелы неожиданно полетели в сторону Нарина.

—Вы ведь пришли из Тоски по родине. Увидеть, как притесняют вашего сородича-изгнанника… Наверняка у вас сердце кровью обливалось. Учитель Нарин, у вас есть полное право ненавидеть Хасселя.

«Вот же гад, решил так подгадить».

Нарин удержал лицо, не дав ему перекоситься от отвращения.

«Право ненавидеть». Другими словами, у всей Империи тоже есть право ненавидеть Нарина.

Раскусить намерения этого гнилого типа не составило труда.

«Его цель — Хассель… Хотя нет, оба?»

Разглагольствует о каком-то «сосуществовании», а сам питает к изгнанникам более глубокую ненависть, чем кто-либо.

Так его воспитали. В прошлом Хассель, скорее всего, мало чем отличался от Биргеля.

Здесь Нарин – единственный изгнанник. Замысел состоял в том, чтобы полностью изолировать Нарина, а репутацию Хасселя опустить на самое дно.

«Ректор вмешиваться не станет».

Хотя Рудвик и выглядел недовольным, влезать он не собирался.

Член рода Астезия – вот причина, по которой Биргель мог так дерзко вести себя даже перед ректором.

Ни у Нарина, ни у Хасселя здесь не было союзников.

—А потому требовать заслуженного наказания вполне естественно. Насилие и дискриминация по отношению к ученику — более чем достаточный повод для увольнения.

Улыбка Биргеля стала еще шире.

Пристально смотревший на него Нарин бросил:

—Тебя что, в детстве младший брат до полусмерти избивал?

Улыбка застыла, и мышцы лица Биргеля едва заметно дернулись.

—Что вы…

—Да так, смотрю, ты изо всех сил пытаешься его вышвырнуть. Вот и подумал: может, у тебя к нему затаенная обида?

Попал в самое яблочко. Его лицо снова дрогнуло, а в глазах на мгновение вспыхнула и тут же угасла лютая ярость.

«А кожа-то у тебя толстая».

—Ха-ха… Учитель Нарин, вы меня неправильно поняли. Я лишь из заботы о вас…

—Хотел бы позаботиться — не задавал бы вопросов. Или решил устроить мне рекламу как военному преступнику из Тоски по родине?

Исчезновение Хасселя из Лорда. Для Нарина ничего лучше и быть не могло: одним опасным сильным врагом стало бы меньше.

Но в то же время это было дурно. История без главного героя не сможет двигаться дальше, а занимать место Хасселя Нарину ничуть не хотелось.

«Пусть всю грязь тащит главный герой».

Война, которая может возобновиться в любой момент. Носиться и предотвращать ее – обязанность Хасселя. Нарину же вполне достаточно жить привольно и без хлопот.

Поэтому Нарин не стал плясать под дудку Биргеля. Вместо того чтобы поддакивать, он с наслаждением стирал спесь с его физиономии.

Была и другая причина.

Просто так.

«Нечего пытаться меня использовать, урод».

Хассель хотя бы был честным ублюдком.

Он не пытался дурачить людей лицемерной ахинеей, как Биргель.

—Выбирайте выражения! Что за непотребство в официальной обстановке!

—Вы думаете, собравшиеся здесь профессора похожи на вас?!

—Неотесанный дикарь, не знающий своего места!

—Заткнитесь, пока я не досчитал до трех. Раз, два…

Гвалт профессоров мгновенно утих. В конце концов, репутация и прежние поступки решают многое.

Нарин откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу. Слегка прищурившись, он уставился на онемевшего Биргеля.

—Я понял, что ты хочешь сжить со свету своего паршивого братца, но меня-то с какого перепугу сюда приплетаешь? Если бы я захотел с ним расправиться, то сделал бы это по-своему, а не твоими грязными руками.

—…

—Господин ректор. Можно мне дать показания вместо этого пухляша?

—П-пухляша?!

—Говори.

Покрасневший как рак Майло закричал от возмущения, но Нарин, получив разрешение ректора, легко его проигнорировал.

—Не знаю, в курсе ли глубокоуважаемые профессора, но этот Амутар — псих еще тот. Назло мне делает ровно то, что запрещено. Курит, глушит алкоголь, окна бьет — это, по-вашему, нормально?

Недаром Хассель, терпевший целых полгода, в итоге едва не прибил сопляка. Тот перешел все мыслимые границы.

—Я бы и сам не сдержался и с ходу прописал ему в дыню. Не то чтобы я защищаю Хасселя, но эти зверята — народ дикий и свирепый. Тут с самого начала дисциплину ставить надо, чтобы потом на шею не садились.

Нарин сокрушенно поцокал языком и покачал головой.

—К слову, это из личного опыта. Вон, Гарм — стоит один раз как следует всыпать, и шелковым становится.

Профессора от изумления лишь рты раззинули.

Даже Биргель, ошеломленный скорее дикостью происходящего, чем гневом, глядел во все глаза.

Единственным, кто сохранял хладнокровие, оставался ректор Рудвик.

—Ты закончил?

—Можно продолжать?

—Нет. Учитель Нарин…

Сняв очки, Рудвик устало потер виски.

—Свободен.

Бам! Дверь зала заседаний плотно захлопнулась.

То ли звукоизоляция подкачала, то ли еще что, но сквозь щели доносились взволнованные голоса профессоров:

«Зачем вообще наняли этого психа?», «Я так и знал, что от него будут неприятности!», «Горбатого могила исправит», «Чего еще ждать от изгнанника…».

Господа все же интеллигентные, так что ругань звучала довольно беззубо.

—Похоже, меня уволят.

«Ну, за отработанные дни-то хоть заплатят».

Пожвакав губами, Нарин заметил у края двери белоснежные волосы и навостренные звериные ушки.

Сначала он подумал, что это Сёльён, но, присмотревшись, заметил другую прическу.

Сёльён аккуратно заплетала волосы в косу, а у этой девушки длинные пряди свободно ниспадали на плечи.

«Сёльхян».

Младшая сестра-близнец Сёльён, о которой он только слышал. Ученица первого курса специального отделения, которым руководил Хассель.

«Кажется, говорили, что из-за слабого здоровья она поступила позже?»

Вряд ли причина лишь в этом. У изгнанников два критерия отбора: знатное происхождение и врожденный талант.

Приглашение в Лорд получают только выдающиеся умы и мастера.

«Похоже, по сравнению со старшей сестрой талант у нее средненький».

Сидевшая на корточках перед дверью Сёльхян резко подняла голову. Старшая сестра тоже не отличалась мягкостью во взгляде, но в сравнении с младшей казалась сущим ангелом.

Одним словом – взгляд стервозный.

Нельзя уступать при первой же встрече. Нарин поджал губы и твердо встретил ее колючий взгляд.

—Чего смотришь?

—А вы чего смотрите?

Обычной девчонкой тут и не пахло. Нарин не стал отступать и отрезал:

—Невежливо отвечать вопросом на вопрос старшим.

—И сколько вам лет?

—Двадцать семь.

—А мне сто тридцать два. Так что не надо тут возрастом давить.

Небожительница – вот и размах возраста соответствующий.

—Ты ученица, а я учитель.

—Раз с возрастом не вышло, давить статусом — это мелочно.

—Досадно? Надо было самой в учителя идти.

—Платят гроши, не хочу.

—Вообще-то в Лорде начальный оклад ого-го какого размера!

О том, что его вот-вот вышвырнут, он скромно умолчал.

В этот момент Сёльхян подскочила на ноги. Уперев руки в бока, она снизу вверх уставилась на Нарина.

—Вы ведь учитель Нарин?

—Нарин.

—И вы прекрасно знаете, кто я.

—Сестра Сёльён.

Лицо Сёльхян тут же перекосилось. Похоже, ей не нравилось такое обращение.

—Меня зовут Сёльхян. Но надо же, вы отлично знаете мою сестру.

—Я ее классный руководитель, вот и знаю.

—Я думала, вам плевать.

—А может, ты просто хотела, чтобы мне было плевать?

—Так было бы лучше, — Сёльхян ухмыльнулась. — Если цапнет бешеная собака, будет больно.

—Я вообще-то не собака.

—Это образно. Дурная слава о вас гремит на всю округу.

—Так вот почему ты за мной следила?

Глаза Сёльхян округлились.

—Как вы узнали?

—Когда ты удирала, я заметил белый хвост.

—Это могла быть и сестра.

—А теперь ты сама созналась.

—Оу…

Слишком поздно осознав свой промах, Сёльхян поджала губы.

Казалась такой хваткой, а на деле оказалась немного наивной.

—Ничего не говорите сестре.

—Так и думал, что ты действуешь за ее спиной. И какая причина?

—Она слишком много переживает. Может даже попытаться вас убить.

—Ты ведь шутишь?

—Наполовину.

Тяжело вздохнув, Сёльхян ткнула пальцем в сторону двери зала заседаний.

—Почему вы вышли первым? Кажется, там еще ничего не закончилось.

—Ты разве не подслушивала?

—Я лишь слегка нейтрализовала заклинание звукоизоляции, так что было плохо слышно. Если снять его полностью, останутся следы.

—Ого, сплошная наглость.

Так вот почему звукоизоляция казалась никудышной.

—Это взрослые дела. Тебе действительно интересно?

—Нет.

—А зачем тогда спрашивала?

—Хотела узнать, заходила ли речь про сестру.

—Вроде нет.

—Почему «вроде»?

—Не заходила. Она ведь не устраивала вместе с Амутаром никаких беспорядков.

—Ну и отлично.

Похоже, эта девчонка переживала не меньше своей сестры.

—А вы неплохо ладите.

—Не особо, — фыркнула Сёльхян. — Да и вы оказались не настолько сумасшедшим, как о вас болтают.

—Это похвала?

—Чрезмерная даже.

Она прошмыгнула мимо Нарина. Кончик ее белоснежного хвоста слегка задел его спину.

—Еще увидимся!

Сёльхян помахала рукой, и Нарин помахал ей в ответ.

Приказ из Тоски по родине пришел той же ночью.

Его суть: убить Сёльхян.