Том 1 · Глава 184. Аделия (2)
Хотя первоклассный метод обучения Нарина отчасти смахивал на искусство чтения мыслей, ничего лучше Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений для попадания в самую суть проблемы не было.
Ведь именно так он не раз обнажал постыдное прошлое ребятишек, ломая их упрямство и бунтарский нрав.
Пусть его и критиковали за то, что у него всё сводится к Искусству Небесной Звезды и Тысячи Превращений, тут уж ничего не поделать.
Впрочем, хорошо ещё, что к искусству чтения мыслей он прибегал лишь в самом конце. Посмотри он все воспоминания с самого начала, весь процесс знакомства и сближения сошёл бы на нет.
Нарин этого не хотел.
Чтобы понять другого, нужно время.
И вполне естественно, что на это уходит много времени. Ведь понимание – это диалог в тесной комнате отношений, где шаг за шагом узнаёшь десятки причин.
Понимание, лишённое процесса и времени, нельзя назвать настоящим пониманием.
Думаю, мы уже достаточно знаем друг друга,
Нарин считал, что Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений играло лишь роль точки.
Но если поставить точку посреди пробелов или пары разрозненных слов, стройного предложения не получится.
Время – это процесс и неотъемлемая грамматика. Нарин хотел, чтобы его отношения с кем бы то ни было были не скучным набором слов, а изящно сплетённым предложением.
И особенно когда речь шла о его учениках или Аделии.
Нарин слегка потормошил её за щёку, зажав её двумя пальцами.
Теперь ты видишь во мне не просто праведного учителя, да и я смотрю на тебя не как на слепую вегетарианку. Мы узнали друг о друге куда больше, чем вначале, но кое-что всё ещё остаётся скрытым. Врач, показать это или утаить
…Да вы хоть иногда слушаете, что вам говорят?
Хлоп! Аделия скинула его руку.
Я велела вам выбирать между мной и демонами, а вы сбежали в это жалкое искусство чтения мыслей? Зачем вам смотреть моё прошлое?
Мне просто любопытно, почему ты хочешь совершить самоубийство.
Какой же вы бестактный. Это ради вас, брат. Если я начну убивать демонов, и без того хрупкий союз расколется, и тогда мы не сможем противостоять не то что ведьме, но даже Владыке Меча.
И с чего это ты умираешь ради меня? Ты умираешь просто потому, что сама этого хочешь. Ты ведь не уверена, что сможешь удержаться от убийства демонов?
Да. Ради себя, просто потому, что хочу умереть. Бог, в которого я верила, оказался вовсе не Богом, да и от моей жизни вам никакой пользы не будет. Теперь вы довольны?
Нарин заглянул в глаза Аделии, в которых отражался он сам.
Светло-зелёные радужки.
В этом ментальном пространстве Аделия не была слепой.
Можешь не умирать?
Нарину показалось, что тусклый свет в её глазах похож на отблеск Злого Знамения.
Честно говоря, если ты умрёшь, станет как-то пусто. В этом суровом мире должен же быть хоть один друг, с которым можно поговорить по душам.
…
Повторяю: если не хочешь, отказывайся.
Нарин не стал исключать её саму из воспоминаний Аделии.
Ибо одностороннее понимание ничем не отличается от насилия.
Воспоминания разворачивались.
Нарин оставался Нарином, а Аделия – Аделией, пока они наблюдали за происходящим.
Быстрее, я кому говорю! Если нас засечёт Бекет, нам всем конец. Вы что, даже с полумёртвым справиться не можете?
Да подожди ты. Чёрт, почему оно не режется? Из-за священной силы даже ногти толком не впиваются! Эй, у кого-нибудь есть нож?
Поберегись, я сам.
Шкаф был тесным, но в нём вполне мог укрыться маленький ребёнок.
Аделия медленно вдыхала пыль, слушая голоса трёх демонов.
Цепляясь взглядом за свет из щели в дверце, она навеки запечатлевала их лица в своей памяти.
Сначала их было шестеро, но теперь их число сократилось вдвое.
Им пришлось несладко, пока они одолевали её отца, инквизитора из Бекета.
Даже прикончить его оказалось непросто. Пропитавшая его кровь священная сила то и дело затупляла их когти, так что им пришлось достать небольшой нож.
Тук-тук…
Раздался скрежещущий звук, и прерывистое дыхание отца утихло.
А с тем, кто внутри, что делать?
Она пряталась не в глубине шкафа, а прижавшись к самой дверце, так что не заметить её было невозможно.
Даже если бы она пыталась спрятаться получше, ей бы всё равно не удалось обмануть нюх демонов.
Оставь. Нам нужен только кочан.
А если потом придёт мстить? Судя по виду, девчонка с характером. Отцу башку режут, а она даже глазом не моргнула.
Тогда прикончи её.
Эй, малявка.
Дверца шкафа распахнулась.
Вместе со светом внутрь ворвался вид залитой кровью комнаты и тошнотворный запах.
Самый дальний демон запихивал что-то круглое в кожаный мешок.
Не держи зла. Твой папаша сам виноват. Знаешь, сколько наших он перерезал?
Для маленькой Аделии мир внутри шкафа и снаружи был двумя совершенно разными пространствами.
Словно чужая история разворачивалась по ту сторону экрана.
Снаружи, за тонкой дверью, происходящее казалось далёкой и чужой трагедией.
Целую сотню, слышишь? Целую сотню! Если точнее, то даже больше. Жизнь сотни сородичей придётся расплачивать твоей и твоего отца башкой. Сраная несправедливость, тебе не кажется?
Но дверь открылась, и граница рухнула.
Аделия оказалась здесь не в качестве зрителя, а в качестве участника.
Конечно же, расклад не сходится! Раз убил сотню, изволь отдать сотню жизней. А, с твоей давно сдохшей матерью получится трое. Какие мы гордые! По тридцать три жизни на рыло, да ещё одна остаётся.
Вчпок! Кинжал, отсекавший голову отца, вонзился ей в тыльную сторону ладони.
Ого, даже не визжит? Её что, тренировали? Тоже растил себе инквизитора?
Кончай болтать и вали её быстрее! Снаружи инквизиторы!
Заткнись, я знаю!
Рассвирепевший демон замахнулся длинными когтями на Аделию.
Бам! Маленькое тело должно было рассечься надвое, но вместо этого сломались когти.
Демон закричал, хватаясь за очернённую, обугленную руку.
Дурак! На ребёнке тоже висит священная магия! Голова и мозги у тебя для красоты?!
Чёрт, чёрт!
На второй этаж, живо! Мы в окружении, тут нам крышка!
Голову не забудь!
Разъярённый демон попытался дать Аделии пощечину, но сжёг и вторую руку.
Ему так и не удалось выкорчевать сорняк с корнем: соратники утащили его на второй этаж.
Аделия чудом выжила.
Старший исполнитель Бекета… При жизни я этого не знала, но, похоже, мой отец был весьма знаменит среди демонов.
То было время, когда вражда между континентальцами и изгнанниками достигла пика.
Особенно натянутыми были отношения между Империей и Пандемониумом; засылать убийц для устранения ключевых фигур стало обычным делом.
Отец Аделии выполнял похожую роль.
Он проникал в Пандемониум и ликвидировал высокопоставленных демонов, а месть за это обрушилась на ничего не подозревавшую семью.
Я даже не знала, что отец был инквизитором. Он ушёл на покой ещё после смерти матери.
Лишь спустя десять с лишним лет после его ухода от дел она узнала правду.
Почему возле дома так часто проходили священные рыцари. Почему отец так настойчиво просил её не выходить на улицу в одиночку.
Ты отомстила?
Нет.
Аделия горько ухмыльнулась и покачала головой.
У меня даже не было такой возможности.
Головы шестерых демонов – убитых или пойманных – выставили на улице.
Аделия разглядывала их, потирая раненую руку.
Срезанные рога, скрытые волосами. Слегка темноватая кожа.
Внешне они почти не отличались от людей. Должно быть, именно таких демонов и отбирали в убийцы.
Её отец в Пандемониуме, вероятно, тоже притворялся демоном.
Похороны отца были скромными.
Церковь Правосудия официально отреклась от связи с ним, а его послужной список времён работы инквизитором подчистили ещё давно.
Пандемониум тоже спустил всё на тормозах, назвав случившееся терактом экстремистов, настроенных против Империи.
Кровавая месть демонов началась и закончилась так же тихо, как молчание выжившей Аделии.
Дитя… пойдёшь со мной?
И очередь перешла к следующему.
Клайв Лумен. Бывший начальник её отца стал для Аделии приёмным отцом.
То ли дело в благородной крови, то ли ещё в чём, но моё сродство и талант к священной силе оказались поразительными. Уже через несколько лет мне передали реликвии отца.
Священные реликвии Церкви: огромный крест и белая плащаница.
Будучи всего лишь семинаристкой, Аделия заслужила право владеть реликвиями – настолько выдающимся был её дар священнослужителя.
Она проявила недюжинные способности и в боевых искусствах, так что на неё засматривался даже Орден священных рыцарей.
Вспыхнувшая война стала для неё подмостками, на которых она смогла доказать свою ценность.
Срывала злость?
И то, и другое. Убивала демонов, завоёвывала расположение приёмного отца и Бекета. Одно удовольствие, так что я сломя голову помчалась на поле боя.
Тоже мне, предмет для гордости.
Вы бы молчали, сами-то тот ещё военный преступник.
Я из-за Богохульства был не в себе. Эх, Доранъи бы огорчился… Мне есть что сказать, но я промолчу. Как бы то ни было, я не хотел никого убивать.
Жалкое оправдание.
Чтобы не выглядеть совсем уж жалко, Нарин отвечать не стал.
Вместе с Аделией он шагал по полю боя из далёких воспоминаний – того самого дня, который нарекли адом Злого Знамения.
Маленькая Аделия крушила головы демонов крестом.
А-ха-ха-ха!
Обернув кулаки бинтами, сделанными из священной реликвии, она забивала врагов до смерти.
Её безумный смех и неистовые метания ничем не отличались от поведения одержимого фанатика.
А ускорить это нельзя?
Нельзя.
На самом деле можно было, но он смаковал этот момент нарочно.
Наблюдать за Аделией в её эмоциональный период подросткового бунта было весьма любопытно.
Пусть вокруг и проливалось слишком много крови.
Эй, вам весело?
Врач, ты думаешь, война
Воон там брат тоже сражается. Пойдите полюбуйтесь.
Не хочу.
Он не видел самого момента битвы, но вскоре появился и сам Нарин.
При отступлении их взгляды пересеклись лишь на мгновение.
Честно говоря, тогда я считала вас с Хасселем никчёмными,
Мы и правда были никчёмными, но давай послушаем твои аргументы.
В лучшем случае — глупее не придумаешь.
И то правда.
После этого Аделия ещё не раз сталкивалась с Нарином.
Сиюминутные эмоции и первое впечатление со временем блекнут, и с каждым днём Аделия начинала смотреть на Нарина иначе.
С жалостью. В таком-то юном возрасте…
А если бы я был демоном?
Молилась бы, чтобы вы подохли как можно скорее.
Ух.
В отношении демонов сострадание Аделии не работало.
Понаблюдав за вами, я подумала: а ведь я сама ничем не отличаюсь от этого мальчишки.
Тем, что ты Палач?
Тем, что я марионетка. Я-то думала, что сама выбрала путь убийства демонов, но на самом деле всё было не так. Не умри мои отец и мать, я бы так и осталась хрупкой и прекрасной девушкой.
Хм…
Просто заткнитесь.
Он ведь ещё ничего не сказал!
Хочешь сказать, ты была рабыней мести, марионеткой?
Жить только ради того, чтобы убивать демонов
Аделия убивала не только демонов.
Пусть и ненамеренно, но она лишила жизни бесчисленное множество воинов Мурима, что вставали у неё на пути.
Поскольку Тоска по родине заключила союз с Пандемониумом, она считала, что и воины Мурима, вступившие в сговор с демонами, тоже заслуживают смерти.
Мой взор затуманился. Демоны, воины Мурима… Я убивала и убивала их без конца, пока вовсе не перестала видеть между ними разницу.
Аделия убивала воинов Мурима, чтобы добраться до демонов.
Говорят же, что истинная справедливость подобна пламени.
Если так, то и месть Аделии, сжигающая всё вокруг без разбора, тоже могла считаться справедливостью.
Ей неизбежно приходилось верить именно в это.
…Вот только они, похоже, меня различали.
Каждый, кого она встречала, знал имя Аделии.
Почему-то они наперебой кричали о мести, хотя говорить о ней должна была она сама.
Они вопили во весь голос о том, кого она убила, кем им приходился погибший и почему их месть справедлива – вываливали факты, о которых она даже знать не хотела.
Чем пожранные местью люди отличались от меня?
То было время, когда война подходила к концу.
Ночь, свергшая день, завладела сутками, Трое Владычествующих и Небесный Демон встретили это знамение беды, а Нарин и Хассель осознали, что они лишь чьи-то рабы и марионетки.
В ту Ночь Аделия всё так же скиталась по полю боя.
Разве имело хоть какой-то смысл всё это разделение? Живое и мёртвое
Труп с оторванной головой.
Не сумев найти живых, она искала мёртвых – и наткнулась на тело, на которое сама же наступила.
Аделия не знала, кем был тот труп: изгнанником или континентальцем.
Голова нужна для того, чтобы хранить воспоминания и говорить за себя, а бездушное тело, лишившись памяти и речи, освободилось от расовых различий.
Не потому ли демоны забрали голову её отца?
Будь то демон или континенталец, обезглавленный кусок плоти безлик и одинаков.
Все они казались мне моим погибшим отцом.
Аделия обнимала трупы и плакала.
Когда-то она разделяла демонов и воинов Мурима.
Но её глаза, затупившиеся подобно ржавому клинку, стали видеть в них изгнанников, а в смерти – просто людей.
Те, кто ненавидел Аделию, поступили бы так же.
Выделяя её как личность, они рано или поздно утеряли бы эту грань.
Чувства, распространившиеся подобно чуме, и слепая месть перекинулись бы с Аделии на Церковь, а затем и на всех континентальцев.
Не станут ли все они такими же, как её отец?
Я молилась за отца.
Аделия полагалась не на себя, а на веру.
Она не верила собственным глазам, принимавшим всё увиденное за чистую монету.
Пролился луч света.
Ах…
Кто-то – невидимый силуэт – ласково коснулся её глаз.
То был ответ на молитву – просьбу забрать глаза, ставшие лишь бесполезной оболочкой, и избавить от глупости, позволяющей видеть в человеке человека лишь после его убийства.
…И после этого я перестала видеть.
Не мстить.
Именно это и стало справедливостью Аделии.