Том 1 · Глава 190. Тень (2)

Говорят, когда вглядываешься в бездну, бездна вглядывается в тебя.

Стоило превратившемуся в разбойника Нарину ворваться в тень, как тень набросилась на него в ответ, отхватит кусок его рассудка.

«Осторожно».

Нарин не в первый раз ступал на Изнанку теней.

Раньше он уже уничтожал здесь слуг Кровавого Святого вместе с Ирин.

Разница заключалась лишь в том, что на этот раз он не был затянут силой, а прыгнул добровольно.

И ещё – витавшая вокруг демоническая энергия стала настолько густой и ядовитой, что рассудок мгновенно просел.

«Все не так, как в прошлый раз».

Всплеск. Тьма потекла и заколебалась, словно перевёрнутые струи дождя.

На самом деле тьма оставалась на месте, а падал сам Нарин, но после предупреждения Доранъи движение прекратилось – Нарин застыл вместе с мраком.

Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

В остановившемся потоке только воспоминания Кровавого Святого пошли вспять вопреки правилам.

Миг.

За короткое мгновение, пока смыкались и размыкались веки, пейзаж вокруг полностью изменился.

Первый вампир родился из колыхания тени.

«… А-а».

Нарин взирал на вампира, делающего свой первый в жизни вдох – на Кровавого Святого в те времена, когда тот был ничтожной песчинкой.

Если Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений сравнить с пистолетом, то идеальным патроном для него служил рассудок. Метод медитации активировался именно при падении рассудка, воспроизводя чужие воспоминания.

Но почему именно рассудок?

Если упростить смысл слова «Рассудок» (理性), то это сила, управляющая человеческой природой.

Даже греческий оригинал – «Логос» – включает в себя понятие слова, мысли, истины и божественного начала, из-за чего его трудно свести к единственному определению.

И всё же Нарин трактовал рассудок как «причину».

Это было лишь его личное, пусть и несовершенное видение.

«Юран…»

Техника, созданная ей, предназначалась для понимания.

Нарин не знал, что именно пыталась понять Юран.

Однако понимание – это диалог двух разных людей, двух жизней. А значит, остается лишь сопоставить причины каждого.

У каждого человека своё количество и качество причин жить.

И чтобы осознать иное, не делятся ли люди своей причиной, именуемой рассудком?

«Как же это… красиво».

Лунная ночь.

На небе, в которое впервые взглянул юный вампир, сияла полная луна.

В те времена у неё не было ни прозвища Кровавый Святой, ни имени Ирна.

Дитя, рождённое из тени и праха, страстно восхищалось серебряным светом, лившимся из ночной выси.

«Я хочу… заполучить это».

И потому цвет вампира напоминал не тьму, а бледный лунный свет. Одинокое серебро осело на её волосах.

Причина, по которой жил Кровавый Святой.

«Ясно. С самого начала была не от мира сего».

Нарин охарактеризовал это для себя как первобытную жажду.

Шорох. Поток времени вернулся в норму.

Падение возобновилось, и Нарин брезгливо отбросил вампира, выполнившего роль ключа.

Хлопок! В воздухе раздался глухой удар – вампир разлетелся на куски, брызнув мёртвой кровью и плотью.

—Зачем вы его убили?! — Возмутилась Аделия. — Если хотели избавиться, отдали бы мне!

—Это не я, — ответил Нарин.

Специалист по уничтожению вампиров в лице святой досадно облизнулась:

—Значит, его взорвал Кровавый Святой. Нас засекли в тот же миг, как мы вошли?

—Скорее всего, из-за искусства чтения мыслей, — пояснил Нарин. — Я тут случайно прочёл пару его детских воспоминаний.

—Вы что, во всеуслышание объявляете о нашем вторжении?!

—Я не специально их читал!

Что он мог поделать, если воспоминания сами вливались в голову?

Вспышка! Порыв ветра, вызванный взмахом руки Ирин, мягко подхватил спутников.

—…И что теперь делать? — Спросила Ирин, озираясь и поджимая хвост.

Густая тьма, сотканная из демонической энергии, ползала нитями по небу и земле.

—Вампир-то мёртв! Как мы вернёмся в Малекир?!

—Кян!

Чтобы успокоить младшего водяного змея, Кянъянъи залез Нарину на голову и выпрямился во весь рост:

—Кин-кян-киан-кян.

—Ирин, что несет этот Бессмертный Змей?

—Говорит, откроет Грань, и мы через неё сбежим.

—Половина из нас при этом сбежит прямиком на тот свет, — заметила Аделия. — Уважаемый Кянъянъи, вы из-за своего бессмертия совсем смертных ни во что не ставите?

—Какой бы умной ни была змея, она остаётся змеёй, — добавил Хассель.

—Кя… кян, — Кянъянъи запоздало осознал реальность и растерянно захлопал ртом.

По здравому смыслу, если ты не Бессмертный Змей, гулять через Грань туда-сюда невозможно.

Ну, разве что Нарин мог переложить свою смерть на Кянъянъи, но к остальным это не относилось.

—Пока давайте двигаться, — предложила Аделия. — Это ведь владения Кровавого Святого, неужели тут нет других высокородных вампиров? Поймаем одного, избьём или подчиним — и наружу.

—А если Кровавый Святой и его взорвёт? — Спросила Ирин.

—Тогда остаётся сдохнуть от голода, — невозмутимо ответила Аделия. — Брат, достань перекусить, я проголодалась. Желательно те персики из Персикового источника.

—Святая… Младший соученик, откуда в вас столько спокойствия? — Удивился Хассель.

—А смысл паниковать? — Пожала плечами Аделия. — Если совсем зайдём в тупик, вытащим Священный меч. В конце концов, божественные чудеса для того и нужны, чтобы спасать в безнадёжных ситуациях.

—Ох-х-х…

В итоге группа двинулась дальше, держи по персику в руке.

Ирин, аккуратно погрызавшая свой плод бессмертия, вдруг принюхалась:

—Что такое? Испортился? — Спросил Нарин.

—Да нет… Но воздух тут… вам не кажется странным? Какой-то кислый и вонючий. Тяжело дышать.

—И правда, — согласилась Аделия. — Воняет как от вампира, который не мылся года три. Запах полусгнившего трупа.

—Может, это из-за демонической энергии? — Предположил Хассель.

—Святая, зажги свет, — попросил Нарин.

Аделия с помощью священной магии запустила в воздух светящуюся сферу. Хассель тоже выбил несколько искр, поджигая пламя словно факел.

Свет не сумел прогнать тьму, а лишь неестественно рассеялся.

Словно сама атмосфера мешала распространению световых волн.

Неужели…

—Кянъянъи, — Нарин слегка нахмурился и указал пальцем в небо. — Огонь.

—Кян!

Грохот!

Демонический глаз Разрыва. Кянъянъи коротко тявкнул, уставившись в одну точку во тьме, и сила ока скрутила и разрушила пространство там, где сфокусировался взгляд.

Треск! На небе выросла паутина мелких трещин.

Там, где должна была находиться лишь пустая бездна, обнаружился потолок.

«Так и есть».

Предупреждение Доранъи о том, что всё изменилось, оказалось правдой.

Качество демонической энергии, тошнотворный запах, ощущение воздуха на коже и странное чувство неправильности при каждом движении…

Обрушивающийся потолок. Это ощущение разительно отличалось от того момента, когда пространство пробил Владыка-Завоеватель.

Это место – не та Изнанка теней, которую знал Нарин.

Изолированное ранее пространство оказалсь с чем-то соединено.

Шу-у-у-у…

Расколовшаяся на тысячи осколков тьма пролилась звездопадом. Осколками их называли потому, что они впитали в себя чей-то свет и ярко светились.

Серебряная луна.

Однако это была не полная луна.

Потолок над ними оказался водной гладью, а погружённая в неё часть луны выглядела лишь тонким серпом – новолунием, только что появившимся на свет.

Новорождённая луна не двигалась, но вибрация её существования пускала по воде мелкую зыбь.

По волнам струился свет и цвет. Ночь сбросила с себя покров, обнажив подчинённую лунному капризу плоть.

Багровую и темноватую.

Цвет гнилой и свежей крови.

Они находились на самом дне озера, затопленного свежей кровью.

—Кха…!

Буль-буль.

Человек не может дышать под водой. Элементарный здравый смысл вдруг обратился суровой реальностью.

От судорожных выдохов тонущих людей вверх потянулись цепочки пузырей.

—Опомнитесь! — Рявкнул Нарин, выплескивая остатки воздуха из лёгких. — Мы с самого начала были на дне озера! И прекрасно дышали, даже погружённые в кровавую воду! Забудьте про здравый смысл! Ничему не верьте! Если поддадитесь видимым цветам — нам конец!

Нельзя думать о дыхании.

Окружение – лишь оболочка, провоцирующая удушье, на деле же дышать здесь вполне можно, хоть и с трудом.

Оклик Нарина мгновенно утихомирил панику и бурление воды.

—Мы под водой, но это не вода, — продолжил Нарин. — Здесь нет плавучести, гуляет ветер, и даже пламя не гаснет. Но свет преломляется и рассеивается. Явь и вымысел сплелись в единое целое.

Явь становится вымыслом, вымысел – восприятием, а восприятие снова воплощается в явь.

Это отличалось от обычной иллюзии.

Подобно тому как вера Пигмалиона оживила статую, принятие яви и отрицание вымысла в этом месте вели к мгновенной смерти.

Пространство, где привычные законы не работали.

Мир, где правила и рассудок были жестоко изувечены.

«… Черная Грань».

Иначе говоря, Великая Грань. Или мусорные Врата.

С досады от невозможности измерить ранг и пройти их охотники окрестили эти Врата мусорными.

«Пришло время второго пришествия. Луна понесла новую жизнь. Вскорости взойдет полная луна, склонится к воде и отправится на поиски матери».

Ярый последователь Богохульства, первый принц, пророчил повторное явление своего божества. И началом должен был стать расцвет Безумной Луны.

Налившаяся луна склонилась к воде. Часть, коснувшаяся озера, погрузилась под гладь, окрасив всё в багровые тона.

Если так, то фраза о «новой жизни» означала…

—Кхи-и, ги-ги, кги-ги-ги!

Озёрная тьма – кровавые сгустки, которые язык больше не поворачивался назвать просто тьмой, – забурлила.

Звуки, издаваемые луной, состояли не из выдохов, а из жадных вдохов: она сзывала к себе склизкие обрубки, бывшие когда-то чьими-то телами.

Выходит, показавшийся серп был гортанью и пастью луны.

—Как… как это ужасно…! — Аделия дрожащими пальцами сжала кулон Весов.

Вместо молитвы богу она в гневе водрузила у своих ног огромный крест.

И впрямь, твари, рождаемые луной, выглядели отвратительно.

Из хаотично сросшихся кусков плоти капала серебристая слизь. Из зияющих дыр пачками лезли гнилые руки и истощённые пальцы, больше похожие на паучьи лапы.

«Кейган».

Кажется, так его звали. Слуга Кровавого Святого, живучий, как таракан.

Эти твари подозрительно напоминали то уродство, в которое он превращался. Порождения Богохульства, порождённые Безумной Луной.

Жертвы, не сумевшие умереть людьми, и после смерти не стали ими.

—…Брат, — прошептал Хассель, обнажая клинок.

Среди кусков плоти он увидел проступающее лицо своего родича.

Биргель Астезия.

Большинство монстров несли на себе его черты. Высокородные вампиры, штампуемые Кровавым Святым с использованием крови Биргеля.

И все они стали жертвенным кормом для Безумной Луны.

—Сестрёнка, мне так страшно… Они такие мерзкие… — всхлипнула Ирин.

—Кян-кян!

Ирин крепко прижала к себе Кянъянъи. Отважный змей хлыстом закрутил хвостом, отчитывая трусливую младшую.

Шу-у-у-у.

Мертвецы, не сумевшие обрести покой, сыпались градом.

—Заряжай один патрон, — скомандовал Нарин, подхватывая Ирин за талию.

—Пли!

—Тёплый бриз и ласковое солнце!

—Кян!

Ба-бах! Полная сила Тёплого бриза и ласкового солнца и мощь демонического глаза грохнули одновременно.

Первую волну плотских монстров сметло, но Безумная Луна без устали перерабатывала трупы, порождая новых тварей.

Вонк! Нарин вонзил Священный меч в землю.

—…Брат?

—Обнажишь в крайнем случае, — отрезал Нарин. — Держи как козырь. Если с самого начала выложим Священный меч и нас заблокируют — тогда точно все ляжем.

—Ты куда собрался?

—Наверх.

Луна испускала нити серебряных волн.

Из-за этой пелены поверхность озера почти не проглядывалась.

—Безумная Луна. Это знамение беды превратило озеро в Грань. Но она не утянула кусок внешнего мира, а поглощает всё собственной силой.

Проще говоря, это не естественная Грань, а искусственная Грань ручной работы от знамения беды.

Сама тварь стала целым миром, обустраивая пространство по своему вкусу.

—У таких Граней другой способ прохождения. Пока не разрушишь центр, враг обладает абсолютным преимуществом. Их трудно убить не то что Слезой Луны, но даже стилем Черного Меча. Пока Грань развёрнута, это пространство — её святилище, так сказать, абсолютная зона безопасности.

—Тогда давайте просто все вместе рванём наверх и…

—Я не смогу расчищать путь и одновременно отбиваться от мелких тварей. Разделение труда. Мелочь на вас с Заядлым курильщиком, а главные роли — за нашим великолепным дуэтом с водяным змеем…

—Этот ублюдок явно болен синдромом главного героя, — проворчала Аделия.

—Кровавого Святого убью я, — сквозь зубы процедил Хассель, непрерывно выстреливая иссиня-черной аурой меча. — …Так что оставьте его в живых.

—Это без проблем.

Заодно проверит, жив ли ещё Биргель.

Нарин схватил Ирин за шкирку и подтянул к себе:

—Погнали, водяной змей.

—…А? У-учитель… Я, пожалуй, лучше тут останусь, помогу с монстрами! Если они заполнят озеро и вырвутся наружу, будет беда! Мне не обязательно быть главной героиней, возьми лучше профессора Хасселя или сестру-святую…

—Пли.

—Уа-а-а-а! Тёплый бриз и ласковое солнце!

Бум-м-м-м!

Запущенная как снаряд Ирин разметала отвратительных плотских монстров.

Нарин, перепрыгивая по разлетающимся кускам плоти, на лету подхватил кружащуюся Ирин.

—Эксперт по сжиганию трупов водяной змей, каунтер Богохульства Кянъянъи и я, обычный Разбойник. Разве это не идеальный сетап для охоты на луну?

—Кян!

—Не хочу! Я не пойду-у-у!

В жизни каждого бывают места, куда идти не хочется, но надо. Наподобие призывного пункта.

Ирин, продемонстрировавшая отличную стрельбу по команде «пли», уже числилась призванной.

Нарин взмыл над водной гладью, над которой возвышалась луна.

Черная Грань.

Знамение беды. Имя особи – Безумная Луна. Ну и Кровавый Святой в придачу.

Мы идём за вами.