Том 1 · Глава 241. Ночь (5)
Немыслимо. Чтобы в землях Ночи, в самой этой Грани, настало время суток, отличное от глухой полночи.
Разве небосвод Ночи не застыл навечно в мрачных сумерках?
У-у, почему ты мне не веришь?! Говорю же, утро!
Нарин пропустил слова Ночи мимо ушей, глядя на солнце, медленно поднимавшееся над горизонтом.
«Как такое возможно?»
Пусть Грань и считается местом, чуждым здравому смыслу, сейчас сама эта аномалия исказилась еще раз.
Смена дня и ночи.
Именно ведьма повергла вспять этот естественный порядок вещей, однако то солнце знаменовало возврат порядка в мир.
Ведьма… Это твоих рук дело?
Нет? Я проснулась, а снаружи так светло! Я такой яркий день только в кино видела!
Ночь сияла от радости, высунувшись за перила балкона.
Встречая свое самое первое утро, она вся трепетала от предвкушения.
Несмотря на ранний час, студенческий квартал полнился негромким шумом жизни.
Кто-то ворчал из-за неудачно составленного расписания пар, кто-то потягивался перед круглосуточной кофейней, а кто-то убирал утиль перед заведением, закончив смену.
Сонная оживленность. Неопределенная точка где-то между сном и явью.
Просыпающиеся и засыпающие живые души расходились по своим местам.
Точно! Надо же готовиться!
Словно вспомнив о чем-то важном, Ночь куда-то умчалась.
Именно такие малолетки и становились главной причиной топота над головой.
«… Это точно не дело рук Ночи. Но кто тогда? Кто мог принести свет посреди глубокой ночи?»
Даже в Священной Ночи, откуда ушла ведьма, день и ночь сосуществовали.
И там черные призраки засыпали и просыпались, следуя ходу солнца.
Но здесь был иной случай.
Это – Грань, где пребывает Ночь, а сам мир – гигантское зеркало по имени Ночь. Пока Ночь находится здесь, день настать не должен.
За исключением, быть может, центра Священной Ночи.
Владений одноглазых гигантов, где солнце никогда не заходит.
«… Нет. То место
Я помылась! Высуши мне волосы!
Короткие размышления Нарина были прерваны Ночью.
Она только что выскочила из ванной, и с ее волос гроздьями капали капли.
И как он вообще дошел до жизни такой, став опекуном ведьмы?
Зачем? Ты куда-то собралась?
Утро же! В школу надо!
А, точно.
Кажется, это был один из пунктов ее списка желаний.
Дяденька, а у тебя умелые руки! И расчесываешь отлично.
У меня просто есть младшая сестра.
А косички плести умеешь?
Иди уже.
Ночь нацепила откуда-то взявшийся рюкзак, полностью превратившись в усердную ученицу.
Эта ведьма с неожиданной серьезностью относилась к своей роли.
Я пошла!
И она действительно вихрем выскочила за дверь.
Оставшись в одиночестве, Нарин какое-то время любовался переливающимися солнечными лучами, затем прибрал разворошенную гостиную и прилег немного в комнате.
Когда усталость спала, он проводил время в комнате Юран.
Понемногу он приналег на отзеркаленный текст и наловчился читать куда быстрее.
«Я знаю! Это не Злое Знамение убило Сёльхян. Почему? Да потому что я лично столкнулась с ним, когда он сбегал!»
Хассель отправился в исправительный дом Церкви Правосудия.
По просьбе Белала Примера он поговорил с Каей, содержавшейся там под стражей.
«И вы с Сёльён обо всем догадывались. Просто признавать не хотели. Вампир уже мертв, Лисий нефрит отобрали
«… Я пришел сюда не болтать о чуши. Кая, признай вину и попроси прощения у семей погибших. Одно лишь это слово
«Ха! А в чем моя вина? Они первыми обозвали меня предателем и тварью, вот я их и убила. Учитель, вы тоже расист? Ах да, вы же мне больше не учитель».
«Слушайте, профессор. Мне плевать, про что там просил брат. Сам убил родителей, а теперь изображает заботливого братца? До слез смешно! На самом деле мне и тут неплохо. Иногда мучают, но мне почти не больно. Вот только проповеди слепого жреца слушать
«Если ему есть что сказать
«Ой, шея чешется. Уходите уже. Я терплю вас только потому, что вы профессор. Будь на вашем месте кто другой, я бы давно размазала его демоническим глазом. Передайте брату привет. Скажите, что я отлично поживаю».
Вскоре пришли вести о смерти Каи.
Причина – самоубийство.
Говорили, она сама вырвала себе правый глаз, а когда бессмертие ослабло, вонзила в горло лезвие. Оружие она отобрала у священного рыцаря.
Вслед за ней ушел и Белал Примера.
Он истребил всех священников в исправительном доме, кроме Аделии Люмен, и был остановлен Хасселем. Семья Примера оказалась навеки стерта его руками.
«… Придите в себя, сэр Хассель! Вы хотите, чтобы мы все тут погибли?!»
Гибель потомка призвала Бессмертного Змея.
Из Грани, отверзшейся в небесах, пал лютый зверь. Любовь и ненависть, боль и печаль. Бессмертный Змей любила и ненавидела потомка, предавшего ее.
Лишь потеряв всё, они осознали эту истину.
Хассель и Аделия убили Бессмертного Змея. Слезой Луны и стилем Черного Меча они срубили бессмертие.
Аделию провозгласили святой Церкви, а Хасселя нарекли Святым Меча.
Они заняли пустовавшие места среди Десяти великих.
…Это еще что за бред?
Нарин не смог заставить себя перевернуть страницу и захлопнул книгу.
От каждого слова уже несло гнилым привкусом безнадеги и страданий.
И вот эта стопроцентная беспросветность с кучей душевных мук стала бестселлером?
Ну конечно. Все дело в имени автора.
Другого вывода сделать не удавалось. Юран ведь была абсолютной суперзвездой среди охотников.
Сражаться не мастерством, а имечком – как нечестно.
Я вернулась! Проголодалась!
Как раз в тот момент Ночь вернулась после своего первого дня в школе.
Неужели уже пора?
Ладно, давай сначала поедим…
Выйдя в гостиную, Нарин замер. Он воззрился на Ночь, семенившую в сторону кухни.
Волосы.
Разросшееся одиночество уже выплескивалось за порог квартиры.
Ну, как школа?
Было весело! Я завела кучу друзей, а уроки хоть и детский сад, но терпимо. Ах да, мою соседку по парте зовут Соён…
Ложь.
Ночь была зеркалом и не могла вмешиваться в этот мир. Никто ее не воспринимал.
И все же Ночь придумывала себе яркий, радостный день.
А еще есть Чэмин, он вечно надо всеми подшучивает. Но на меня он смотрит как-то странно. Это же точно значит, что я ему нравлюсь, да? Хе-хе, у малявки есть вкус!
Хм… У парня извращенные вкусы?
Дяденька, отгрести хочешь?
День первый.
Кажется, у детей сейчас модно собирать карточки с айдолами. Так что, дяденька, дай-ка мне карманных денег!
А ты разве не можешь достать карту прямо из волос?
Э-эй, разве это одно и то же? Я тоже хочу получать карманные деньги, покупать вкусняшки и гулять!
Трать с умом.
Ура! Люблю тебя!
День второй.
В этот раз я иду на день рождения к подруге! Так что вернусь поздно, имей в виду!
К какому другу? Мальчик, что ли?
Ну а что? Мальчикам нельзя?
Значит, мальчик. Мне надо пообщаться с ним тет-а-тет, так что давай его номер. Один из нас двоих не выживет.
Д-девочка это!
День третий.
Дяденька, послушай! Я сегодня поссорилась с Соён, но она ведь сама виновата, да? Моей вины тут нет?
О господи, да как она могла так поступить?! Это переходит все границы. Ужас, взглянуть бы на ее родителей.
Я же еще даже не рассказала, что произошло!
Волосы Ночи росли.
Как бы коротко Нарин их ни подстригал, после «школы» они снова разрастались так, что конца-края видно не было.
Человек прогоняет одиночество чужими взглядами, но Ночь была лишена их, и потому взращивала одиночество в себе самой.
Так прошла неделя.
Я больше не пойду в школу.
Ночь объявила об отчислении.
Почему? Опять с кем-то поссорилась?
Не-а… Не в этом дело. Просто… играть с дяденькой куда веселее.
Надо же, какие похвальные речи.
Просто мы на разных уровнях. Я ведь куда взрослее их! Нам с дяденькой, как людям с близким ментальным возрастом, куда полезнее играть вместе!
Надо же, какие речи, за которые стоит настучать по шапке.
Давать ей щелбаны вошло у Нарина в привычку.
За это время у него оставался лишь один том из серии, оставленной Юран.
Последняя книга, где был записан финал этого мира.
Чтобы выдержать весь сгущенный концентрат душевной муки, потребовались немалые усилия.
Ханыль.
А? Кто такая Ханыль?
Твое имя.
Губы Ночи, жевавшие еду, замерли.
Не могу же я вечно звать тебя ведьмой. Памханыль. Ничего лучше мне в голову не пришло.
…
Не нравится?
…Да нет, нормально. Получше, чем Доранъи. Хотя тоже смахивает на собачью кличку.
Не нравится
Н-нравится, говорю же…
Памханыль низко опустила голову и принялась ковыряться в тарелке.
Эта ведьма тайком завидовала Богохульству, у которой было собственное имя.
Доедай и собирай вещи. Поедем путешествовать.
П-путешествовать? Вдруг? Куда?
Куда глаза глядят. Ты ведь хотела съездить за границу.
Ну-у… Да, хотела…
Значит, поедем. Разумеется, маршрут выбираю я.
Хоть он и сказал собирать вещи, брать было особо нечего.
Одна книга, кошелек, смартфон и пачка сигарет. Вот и все пожитки Нарина.
У Памханыль же не было ничего, кроме волос, щекотавших шею. Это тоже было ее единственным достоянием.
За время поездки на поезде одиночество не разрослось ни на сантиметр.
…Я давно хотела спросить. Дяденька, почему ты меня не попросишь? С моей силой мы могли бы мгновенно оказаться где угодно!
Потому что в этом ожидании и кроется сама суть путешествия. Если не копить предвкушение, то какой толк от увиденного? Проще уж еще один фильм посмотреть.
Вот как-а…
Каннын. Ближайшее побережье было именно здесь.
Инчхон находился слишком близко, так что ощущения поездки не получилось бы.
Никаких планов они не строили. Раз уж путешествие вышло спонтанным, им подходило абсолютное отсутствие маршрута.
Они перекусили в первом попавшемся ресторанчике, а после зашли в соседнее кафе.
И то и другое было вполне сносным.
Тем временем стемнело.
Впрочем, нет. Мир погрузился в ночь с того самого момента, как они покинули Сеул.
Сюда солнце еще не добралось. Свет, озарявший ночь, оставался привилегией лишь той округи, где находился Нарин.
За всю прошедшую неделю…
Ни на секунду день не уступал ночи.
Впервые на море?
Ага! Я всегда гуляла только неподалеку! Ой, холодная!
Далеко не заходи.
Ну-у-у ладно~
Памханыль с веселым плеском бегала по мелководью. Со стороны прохожим казалось бы, будто по воде пробежала легкая волна.
Надо же, сколько радости.
Динь!
Пока он наблюдал за резвящейся малолетней ведьмой, впервые зазвучал сигнал уведомления на телефоне.
В этом мире у Кима Уджуна заведомо не было знакомых.
Скольким бы выжившим он ни пытался дозвониться, трубки берегли незнакомцы, либо номера были заблокированы.
«Приятного путешествия.»
Отправитель сообщения не отображался из-за ряби и помех на экране и в номере.
Впрочем, Нарин догадывался, кто это мог быть.
Сидя на песчаном берегу, он мысленно возвращался к короткой строчке.
Дяденька!
Вдали Памханыль заливисто смеялась и махала ему рукой. Нарин едва заметно помахал ей в ответ.
Смотри скорее! Солнце встает!
И в самом деле: из-за дальнего горизонта пробивались первые лучи.
Межа между морем и небом. Свет, рождавшийся в этой едва уловимой щели, был нежным и туманным. Рассыпаясь по волнам и водной глади, он дробился на десятки золотистых нитей.
Каждая из них ласково касалась волос Ночи.
«… Вот оно что».
Нарин бессознательно коснулся груди, где мерно билось сердце.
Песнь волн, пропитанная рассветными лучами, вздымалась и утихала в такт его пульсу.
Восходящее сияние колыхалось точно так же. Лишь тогда Нарин понял, что перед ним – вовсе не простое солнце.
«Оно… исходило от меня».
Искусство Небесной Звезды и Тысячи Превращений. Звездный свет, кружащийся у сердца.
То, что отразилось в зеркале – было звездой Нарина.
Одиночество Ночи приняло эту звезду. Впервые она познала связь вместо отчуждения.
Должно быть, она ждала именно этого дня.
Ханыль.
А?
Нарин отряхнулся и поднялся на ноги. Занимавшаяся песчаными замками Памханыль подбежала к нему.
Оставалось совсем немного.
Чтобы понять эту малышку, Нарин превозмог неисчислимые смерти.
Я покажу тебе свой мир.
Первый и последний совместный путь.
Настало время подойти к концу дороги.