Том 1 · Глава 246. Черновик (3)

Суть современного творчества можно определить одним словом – дофамин.

Максимально разогреть ожидания читателей за счет безудержной смены остросюжетных поворотов и выворачивания клише наизнанку.

Иными словами, это грамматика, идеально заточенная под коммерцию.

Слив концовки при таком подходе – лишь незначительное побочное действие. Главное, чтобы начало и середина были увлекательными, с чего бы требовать еще и идеального финала?

Если вам подавай шедевр вселенского масштаба, то лучше обратитесь к классике прошлого.

Именно так.

Завалить финал – это веление времени и незыблемое условие современного шедевра. Недаром «Сон в облаках» вошел в число мировых бестселлеров всех времен.

И Ведьма Грани, неукоснительно следующая этому закону, была поистине претендентом на звание настоящего художника.

«… Завершающий штрих. Хотя нет, в данном случае это скорее лишняя деталюшка».

Причем уровня пририсовывания змее восьми пар ног.

После попадания путь мучений Нарина был долгим и тернистым.

Он заложил основу человеческого успеха для своих учеников-зверят, спас тех, кого надо было спасти, убил тех, кто заслуживал смерти, воссоединился с Богохульством, которую считал приемной дочерью, и даже утешил заскучавшую Ночь, уложив ее спать и отправив восвояси.

Человек, превращающий невозможное в возможное.

С таким слоганом ему бы на президентские выборы баллотироваться, да вот только Ведьма Грани не просто испортила почти готовую кашу, а опрокинула и котел, и сам стол.

«Хм».

Нарин неподвижно лежал, взирая на вновь наступившую ночь.

Должно быть, какой-то из прошлых витков.

Мир, где Нарина звали не по имени, а прозвищем Злое Знамение, где он похитил Лисий нефрит Сёльхян и был объявлен врагом всего континента. Плохая концовка, через которую он проходил уже не раз.

Выходки этой результатницы перешли все границы.

«Тело… Нет, дело дрянь. Не могу шевельнуться».

Оно было изранено в хлам.

Состояние было похожим на то, когда его скрутила Ночь, а то и хуже. Вдобавок к многочисленным дырам, в груди торчала Слеза Луны.

Клинок пробил легкое вместо сердца, что спасло от мгновенной смерти. Впрочем, разница была лишь в том, умрет он раньше или позже.

—Лисица.

Кхэ. Направив Плавный меч, он вытолкнул из легких кровавую пену и воздух и еле выдавил голос.

Сёльён с бесстрастным лицом смотрела на упавшего Нарина.

—Он же так сдохнет.

Он уловил обстановку. Вдали кто-то, доведенный до аналогичного состояния, тяжело дышал.

Должно быть, Хассель. Он наверняка до последнего сражался против Нарина.

Итог, как видно, взаимное уничтожение.

Пусть он и превратился в кровавое месиво, его положение казалось получше, чем у умирающего Нарина.

Наверное, благодаря тому, что навалился вместе с Сёльён.

—Ты ведь умеешь делать хотя бы первую помощь искусством бессмертных. Перевяжи раны на скорую руку и отнеси его к святой. Ах, сейчас она не святая?

Совет был бессмысленным.

Нарин лучше всех знал, что произойдет дальше.

Сёльён забралась сверху на Хасселя с переломанными конечностями.

Хрусть. Нарин не видел этого под своим углом, но четко слышал звуки.

Захлебывающееся дыхание и судорожные метания звучали жалко.

Чей-то воротник волочился по земле. Раздавался мелкий, неприятный скрежет ногтей о грунт.

Все звуки постепенно стихли вдали.

—Зачем?

Вновь появившаяся Сёльён принесла на обеих руках целую россыпь ран.

Среди обугленной кожи отчетливо виднелись следы от ногтей.

Хассель снова умер.

—Больно, небось. И не просто поцарапал, а спалил огнем. И охота ему было так калечить ученицу? Да и ты хороша — зачем задушила? Оставила бы его, он бы и сам совершил воспарение в сонм бессмертных.

Сёльён взялась за рукоять Слезы Луны, торчащей из его груди.

Честно говоря, тут он немного струхнул.

—…Ай-ай-ай. Не вытаскивай. Если вытащишь, твой учитель умрет от шока раньше, чем от потери крови. Лисица, если в тебе есть хоть капля человечности…

Чвак. В вместе с извлечением лезвия тело Нарина слегка затрепетало.

Благодаря сжатым зубам он избежал шоковой смерти. Просто окунулся по пояс в Иордан и вернулся.

—Лисица.

—Сёльён.

Дзинь! Слеза Луны упала возле головы Нарина.

—Мое имя. Не Лисица, а Сёльён.

—Знаю. Но «Лисица» звучит как-то теплее.

—Лисий нефрит.

Похоже, очернившаяся Лисица вознамерилась отправить Нарина вслед за Хасселем – она уселась так, чтобы было удобнее задушить.

—Где ты спрятал сердце моей сестры? Ты же украл его.

—Нет его. Где-то через неделю оно само собой развеялось ци бессмертных.

—Ложь.

—Да правда же!

В оригинале так и написано, что он мог сделать?

—Лисица. Мне-то все равно, если ты меня убьешь, но сперва подлечи руки. Ожоги и шрамы от ногтей долго заживают.

—Почему ты зовешь меня Лисицей?

—Мне звать тебя Змейкой?

—…Странно.

Сёльён медленно качнула головой.

—…Почему ты такой нормальный? Почему не безумен? В твоих глазах нет сумасшествия. И манера речи изменилась. Словно ты совсем другой человек, не тот, что был только что.

—Это моя обычная манера речи. Нож получил — вот и опомнился немного. Доран, Наджа. Доченьки, слышите папин голос? Ах, Грань оборвала связь.

—Нет. Ты по-прежнему безумен.

С искренним облегчением Сёльён с едва заметной улыбкой обхватила шею Нарина.

—…Ты знаешь свой грех?

—Грехов столько, что даже не знаю, о каком речь.

—Ты убивал людей.

—Ну, я действительно военный преступник.

—Ты убил Юун Гёнчхона и Владыку Яда.

—Это было самоубийство. Они покончили с собой на моих глазах, чтобы спасти меня. Перед ними двумя я виноват.

—Ты убил мою сестру и украл Лисий нефрит.

—Насчет кражи мне сказать нечего, но я ее не убивал. Тут вини вампиров и Кровавого Святого, заказавшего убийство.

—…Пожалуйста, ты хоть в чем-то можешь просто признаться?

—Как я признаюсь в том, чего не совершал?

Следы крови на губах скрыли горькую ухмылку Нарина.

—Ты и сама знаешь. Я не враг твоей сестры. Кровавый Святой давно мертв. Он принес Сёльхян, Ирин и сородичей в жертву луне и сдох от руки Хасселя. Твоя месть давным-давно окончена.

—…

—Но если ты все же хочешь убить меня — я не стану мешать. Поступай как знаешь. Все в порядке. Ведь этот узел ты завязала не единожды. И когда-нибудь мы с тобой его распутаем.

—Господин.

Хрясь!

Голосовые связки Нарина были раздроблены.

—…Я прошу вас, просто… просто умрите, а? Скажите хотя бы со лжи, что всё это сделали вы… Неужели сложно сказать?

Кап. Упавшая слеза смочила губы Нарина.

Горькая ухмылка должна была быть скрыта запекшейся кровью, но от растаявших слез алый цвет поплыл, сделав лицо почти бесстрастным.

Лисица.

—…Я… мне было так тяжело всё это время. Хян, мама, сестра Ирин — все исчезли. Мне нужно было кого-то ненавидеть. И оставались только учитель и вы, господин. Кровавый Святой ведь мертв. Нельзя ненавидеть того, кто уже мертв! Он был вампиром, даже трупа не осталось!

Я знаю.

—Т-так что я убила учителя. За то, что он не защитил Хян. Ведь Хян было куда больнее! Я даже сказала ему, чтобы он покончил с собой. Но на самом деле… на самом деле я говорила это себе! Я такая же, как учитель. Я должна была защитить их. Должна была помириться, пока не стало слишком поздно.

Я знаю, как тебе было тяжело.

—Остались… остались только вы, господин. Я так хотела верить, что это вы их убили! Иначе я просто не выдержала бы… Как можно ненавидеть человека без причины? Как можно убить без причины? Так ведь… так ведь нельзя!

Ты слишком добрая девочка, чтобы питать беспричинную злобу.

Даже покрывшись шипами и рыдая в объятиях Богохульства, ты сохраняла крупицу Рассудка.

Именно потому, что ты такая…

Мне ничего не остается, кроме как показать тебе такой финал.

—Если не вы, господин, то кого мне ненавидеть? Кого мне убивать? Я дошла досюда, как я могу остановиться теперь? Вы все равно умираете! Пожалуйста… прошу вас! Я сделаю что угодно. Скажите хотя бы одно слово. Скажите, что это вы виноваты, что вам жаль, что все это сотворили вы…

Прости меня.

Бах!

—Нельзя.

Сёльён, брызжа кровью, рухнула на землю.

—Второго раза не будет.

Небесный Демон заключила умирающего Нарина в объятия.

—…Я ведь столько раз говорила тебе: не покидай меня без разрешения. Я боялась потерять тебя. Неужели это было так трудно? Зачем ты так терзаешь душу своей госпожи?

Слабое дыхание еще теплилось, но превратить его в голос он уже не мог.

Небесный Демон плакала над Нарином.

—Пожелай ты — и я отдала бы тебе всё. Ведь когда-нибудь мне пришлось бы расстаться со всем этим. Мое единственное желание — вернуться на родину.

—Будь ты рядом, я, возможно, мечтала бы о будущем. Убила бы Небесного Демона и жила бы дальше как Юран. Возможно… я бы подумала о совсем ином союзе.

—Зачем ты предал меня? Почему не остался подле меня? Зачем убил Юун Гёнчхона и Владыку Яда — тех, кто был тебе словно семья? Не хочу видеть. Я боюсь узнать твои воспоминания, то, что ты скрывал. Не хочу тебя понимать.

—…Дитя.

—Ты мне так ненавистен.

Пала Ночь.

Огненный гигант ступил на землю.

Алые шипы и цветки пианхва вонзились в человеческие сердца.

Ведьма Грани.

Она стояла перед миром, замершим на пороге гибели или регрессии.

—Я дам тебе шанс.

Ведьма предложила сделку.

—У тебя два пути.

Первый – реальное заветное желание. Шагнуть через Грань и отправиться убивать Небесного Демона.

Второй – остаться. Наблюдать за скорой гибелью вместе с Нарином.

«Жизнь — это череда выборов, и на своем пути ты еще не раз окажешься на перепутье».

Не оставлять сожалений о сделанном выборе.

Это тоже было учением Юран, которое помнил Нарин.

«Обязательно настанет миг, когда придется чем-то пожертвовать ради иного. В моей жизни тоже случались подобные перепутья».

Перепутье. Развилка. Весы. Равноценный обмен.

Выбор между идеалом и идеалом.

—Первый вариант требует платы. За проход сквозь Грань и за услуги проводника. Платой за проход станет жизнь вон того полуживого заморыша. Как тебе?

—А за все остальное я заберу тебя. Считай это щедростью: я сделаю тебя своим апостолом. Преданный пес и хозяин — ты ведь обожаешь подобные отношения? Для меня это вполне выгодная сделка. Думаю, ты мне еще пригодишься.

—Времени немного. Поторапливайся, пока твой песик не сдох. Ах да, если идешь за мной, возьми тот валяющийся клинок. Нужно извлечь Духа снов.

—Ну так каков твой ответ?

Юран сделала свой выбор.

Отсюда начинается точка зрения всеведущего рассказчика.

Пусть он и встретил смерть, его сознание оставалось ясным. Словно он взирал на воспоминания с помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений.

Должно быть, очередной дурной вкус ведьмы.

—…Ух, колотун какой! Вот почему я так не хотела сюда идти…

Сто Тысяч Великих Гор.

Родина Юран. Глухомань из глухоманей, где снег не тает круглый год.

Ведьма Грани сдержала слово.

—Я подожду здесь, так что заканчивай побыстрее. А я пока подумаю, какую роль тебе отвести. Хм, ты ведь как-никак Небесный Демон, можно придумать что-то грандиозное? Скажем, сделать тебя божеством.

—…Юран.

—Чего?

—Не Небесный Демон, а Юран. Сегодня Небесный Демон умрет.

—Ого, наконец-то бросила эту идиотскую манеру говорить? Значит, вот каков твой настоящий говор?

Ведьма Грани схватилась за живот и покатилась со смеху.

—Хотя постой. А разве у тебя есть «свой» говор? Ты ведь просто передразниваешь воспоминания сдохших псов! Сначала синдром героя, теперь психопатка? Почему у моих апостолов поголовно не хватает винтиков в голове?

—Я пошла.

—Ага, развлекайся на здоровье. Ты ведь ради этого шанса даже сожрала своего ненаглядного пса.

Пропустив язвительные насмешки ведьмы мимо ушей, Юран шагнула в Священный дворец.

Прошло почти двадцать лет, но здесь практически ничего не изменилось со времен ее последних воспоминаний.

Разве что повсюду добавилось мелких трещин Грани.

Благодаря лютому холоду гнилостного вонь почти не ощущалось. Юран окинула взглядом комнату, густо испятнанную черно-красными подтеками.

Там лежали трупы ее родных, убитых ею же.

Чхон Дови, Чхон Хеый, Чхон Ёпмён, госпожа Со, Чхон Чжонъи, госпожа Ён, Чхон Ёюль…

Души жертв, замученных ими, сотворили Юран. Сделали её Небесным Демоном.

Она пришла сюда, чтобы сбросить это имя.

«Он не стал бы бежать».

Она обнажила меч, как и много лет назад.

Юран разносила клином комнату за комнатой Священного дворца в поисках Небесного Демона.

«Он слишком горделив. Все еще лелеет несбыточную мечту возродить Священный культ. Без сомнения, так и есть».

Ей изредка попадались замерзшие трупы, но это был не Небесный Демон. Похоже, то были демонические воины, забившиеся сюда от безысходности.

Каждый раз, разрубая очередную комнату, она чувствовала нарастающую тревогу.

Небесного Демона нигде не было.

Неужели он бросил Священный дворец и сбежал? Не сумев расстаться с прошлым, в одиночку отправился в Чжунъюань?

Неужели придется снова пуститься в долгий путь, чтобы выследить его?

К счастью, в этом не было необходимости.

—…

Небесный Демон был мертв в комнате Юран.

Старый пес, когда-то давший ей имя Нарин. Старый пес, издохший от яда Чхон Сорен.

Он испустил дух прямо посреди жадного пожирания того самого трупа.

Это было не отравление, а самоубийство.

Ведь человек уровня Небесного Демона не мог случайно сожрать яд. А если бы и ошибся, то не мог не суметь вывести токсины.

—…Ты остался прежним.

По-своему это был жалкий конец.

Мало того, что он умер ничком, так еще и в спину Небесного Демона торчали десятки видов оружия.

Дело рук демонических воинов, таивших на него злобу.

Они призвали его к ответу за крах Священного культа. И сами сдохли где-то неподалеку точно в таком же виде.

—Я тоже предала тебя.

Она оставила о своем выборе сожаление.

—…Лучше бы я осталась с тобой.

Юран закрыла глаза.

Идеально герметичная плохая концовка.

Вот и весь финал.

.

.

.

.

.

.

—Все-таки натворил делов.

—Да. Чистой воды фол. Пари должно быть честным.

—Каково это — оглянуться на собственные ошибки?

—Сожалений было много. Нам следует радоваться, что выпал этот шанс. Хотя я и представить не могла, что все так обернется.

—Фух, а вот я так и знал. От начала и до конца всё шло строго по моему сценарию. Прошу, зовите меня великим стратегическим гением.

—Иногда, когда ты так себя ведешь, мне хочется тебя прибить.

—Сдержитесь. Вы ведь и так уже убивали меня несколько раз. Если я умру и в этом витке, случится настоящая катастрофа.

—Вот я и не убила.

.

.

.

—«Любой черновик — это мусор». Разве нет такого выражения?

—Я знаю. Это сказал Хемингуэй.

—Перечитываю сейчас — и ведь реально мусор. Зачем моя учительница выкатила такой паршивый финал?

—Да что с нее взять, сидит на дофамине, как на игле. Проигнорировала весь процесс, вот и наляпала абсурдных ошибок.

—Зато благодаря этому у нас появилось пространство для маневра. И все-таки она моя учительница, перестаньте так уж ее ругать.

—Отвечай честно: ты на чьей стороне?

—Я утилитарист, так что я на стороне всего мира.

—Не неси чушь и выполняй свою работу. Второго шанса не будет.

—Слушаюсь. Начнем же.

Переработка, старт.