Том 1 · Глава 88. Сёльён (3)

«[Праздник Падающей Луны] Ученица Небесного Владыки одолела фаворита и вышла в четвертьфинал Турнира боевых искусств».

Старик, сидевший у прилавка с разной всячиной, с недовольной миной перечитал газетную заметку.

—Пора отменять подписку, ей-богу.

Он любил «Дейли Примера» за оперативность, но статьи последних дней заставляли пожалеть о потраченных на подписку руэлях.

Писали бы, как обычно, про политику и экономику. Кому вообще интересны новости с этого Турнира боевых искусств?

Сегодня на первой полосе красовалась ученица Небесного Владыки, а вчера влепили на всю страницу какую-то уродливую физиономию.

К изгнанникам он не питал зла, но и симпатии не испытывал. Вернее сказать, они были ему попросту безразличны.

В наше время и без того непросто сводить концы с концами, чтобы еще беспокоиться о чужаках.

Старик тяжело вздохнул, отложил газету и уставился на бессовестную покупательницу, на корточках сидевшую возле прилавка.

—Девушка, вы долго еще будете просто так разглядывать?

—Угу, минутку.

Небрежно бросив ответ, покупательница продолжила увлеченно разглядывать выложенные веера. На самом деле это были не подлинные вещицы из Тоски по родине, а лишь топорная подделка, которую старик смастерил на свой лад. И эта девица проторчала здесь уже целый час.

Судя по необычным рогам и хвосту, она была изгнанницей. Одежда покрыта слоем пыли и грязи, а край странного чонмо на голове заметно помялся.

«Ц-ц-ц… Похоже, где-то отхватила», — подумал старик.

В стране, где беззастенчиво дискриминируют изгнанников, такое не редкость. Наверное, денег у нее совсем нет, вот и ограничивается разглядыванием. Старику стало немного жаль девчонку: надо же, как сильно ей захотелось веер, раз целый час не может от него оторваться.

—А веера-то весьма недурны. Сам сделал, дедуля? Где учился?

—Нигде не учился, так, срисовал на глаз… Да и почему ты говоришь со мной без уважения…

—Я беру всё. Столько хватит?

Покупательница сияюще улыбнулась и протянула целую пачку купюр. Там было не меньше пяти миллионов руэлей – огромные деньги. Глаза старика округлились.

—Э-это слишком много!

—Тогда докинь пару листов промасленной бумаги в стиле Тоски по родине. Накрылась моя шляпа, хочу починить чонмо.

—Приходите еще! — Старик ниц склонился в глубоком поклоне, провожая щедрую покупательницу.

Ирин обняла увесистую сумку и напевала себе под нос. Ей как раз некуда было сложить покупки, и торговец бесплатно приложил дорожную сумку.

—«Не хвались юной красотою, ибо в мгновение ока покроется голова сединой…»

—«В глуши лесной родник чист и прохладен… Кто же придет к нему напиться?»

В ее плавный мотив вплелся чужой голос. Ирин умолкла и резко повернула голову. Нарин с пресерьезным видом затягивал песню, которую она отродясь не слыхала.

—«Зайчик спозаранку протёр глаза и встал…»

—Ты что делаешь?

—Затянул ответную песню.

—Если нет слуха, лучше молчи.

—Попеть — моё личное право. Видимо, выходцы из Лунного ореола не умеют уважать чужую свободу. Вы там, когда персики собираете, даже трудовые песни не поёте?

—Хм… Вроде поём. Кажется.

Значит, сама работала. Как и ожидалось, Персиковый источник был местностью, где серп и молот смотрелись бы идеальным символом.

Ирин на миг предалась воспоминаниям о трудовых буднях, после чего прищурилась:

—Но я не из Лунного ореола. У меня есть дом, куда я обязана вернуться.

—Сильно же ты привязана к родине.

—Потому что я родилась не здесь! Не сравнивай меня с прочими йосонами.

—Но цель-то у вас одна: вам есть куда возвращаться. Разве заветным желанием Лунного ореола не было возвращение в Мир небожителей?

—Ты хоть знаешь, когда возник Лунный ореол?

Ирин остановилась и снизу вверх уставилась на Нарина сквозь прищур:

—Целых двести лет назад! Тогда из-за раскрывшейся Грани пришли Небесный Владыка и йосоны. Двести лет — огромный срок. Вряд ли среди йосонов осталось много тех, кто всё ещё помнит Мир небожителей.

—Вот как?

—Именно! Они лишь чешут языками о том, как хотят вернуться. Кабы они истинно стремились домой, не сидели бы бездыханно в своем крошечном поместье. Все йосоны одинаковы. Дураки, смирившиеся с суровой реальностью.

—Жестокие слова. Лисица расстроилась бы, услышь она тебя.

—Ну… За исключением пары-тройки человек! Не все прямо-таки дураки.

Ирин смущенно кашлянула.

В число этой «пары-тройки», очевидно, входили Сёльён, Сёльхян, Ледяная Нефритовая Бессмертная и сам Небесный Владыка.

Его собеседница сражалась с Сёльён всего пару часов назад, но, похоже, мелочной злобы из-за поражения не таила.

—А ты сама когда пришла?

—Сто лет назад.

—Что сто лет, что двести…

—Это совершенно разное! Я до сих пор отчетливо помню родину. Между ста годами и двумя сотнями — пропасть!

—Ну-ну.

—Говорю тебе, разное!

—Да понял я, понял.

Ирин поджала губы и сердито уставилась на Нарина. Ее раздражало его равнодушие, поэтому она фыркнула и попыталась съязвить изо всех сил:

—Хмпф, да что ты вообще понимаешь, малолетка человеческая? Ты же сам родился на Континенте. Твои прошлые слова о том, что ты скучаешь по родине, наверняка просто враньё!

—Эти слова нельзя так просто спустить с рук. Эй, водяной змей, не смей сомневаться в моей любви к родине! Мне каждую ночь снится рамен с щедрой порцией зеленого лука и яйцом. Но всякий раз я просыпаюсь прежде, чем успеваю поднести к рту хоть одну палочку! Тебе никогда не понять этого опустошающего отчаяния… Эх, сегодня опять так тянет закурить.

—Э-э-э?

Не успела она отреагировать, как Нарин зажал в зубах сигарету. Ирин в растерянности посмотрела на его налившиеся кровью глаза. Помутневший, лишенный Рассудка взгляд был вылитым взором безумца. Насколько же ему обидно и досадно, если он решил закурить прямо посреди улицы?

—Т-ты в порядке?

—Нет, я вовсе не в порядке! А всё потому, что одна эгоистичная дракониха взвинтила мне все нервы. Этот собачий мир не понимает моей ранимой души. Придется прибегнуть к помощи единственного друга. Нужен огонь… огонь! Я брал из дома зажигалку? Впрочем, прямо передо мной стоит огнедышащий дракон.

Несущий ахинею Нарин уставился на Ирин. От этого свирепого взгляда, как у матерого уголовника, ей стало не по себе. В детстве Разбойники, встреченные ею на родине, и то смотрели куда более простодушно.

—Я не умею дышать огнем…

—Не лги! На этом острове каждый знает, что ты владеешь пламенем. Водяной змей, ты пытаешься меня обдурить?

Нарин приблизил к ней свое мрачное лицо. Выглядело это так жутко, что Ирин спрятала лицо за сломанным чонмо и заикаясь произнесла:

—Ч-честно не могу! Тёплый бриз и ласковое солнце — требовательное искусство бессмертных, а у меня сейчас совершенно иссякла ци бессмертных Еи…

—Вот как.

Нарин тут же разгладил лицо и убрал сигарету. У него хватало благоразумия не курить открыто прямо посреди улицы.

«Так я и думал».

Причиной ее поражения стала элементарная нехватка маны. Из-за этого она и стремилась завершить поединок как можно быстрее.

Сёльён просто повезло. Не истощись у Ирин ци бессмертных в самый последний момент, исход мог оказаться совершенно иным.

«… Похоже, он душевнобольной…»

Перепуганная Ирин тихонько отшагнула назад, увеличивая дистанцию. Вспыхнуть гневом и тут же успокоиться – разве это не явный симптом сумасшествия?

Физиогномика не врёт. По одним лишь этим коварным змеиным глазам видно, что держаться от него стоит как можно дальше.

—Ты одна?

—Не одна! Смотри, сколько кругом народу! Вздумаешь напасть — я буду кричать!

—Я что, преступление совершил, просто спросив, одна ли ты? Перестань нести чушь и отвечай толком. Куда делся Великий маг, раз ты бродишь в одиночестве?

—…Вернулся в Столицу. Он ведь человек занятой.

Получив ожерелье, Ислан больше не имел причин долго оставаться на острове. Он прибыл лишь затем, чтобы забрать магический камень, содержащий ци бессмертных Ирин. Похоже, вопросом Нарин не преследовал дурных намерений. Ирин слегка приподняла поля чонмо и взглянула на него.

—Так ты и погибнешь.

Она тут же снова закрылась чонмо. Нет, у него точно дурные намерения!

—Е-если ты меня убьешь, всю жизнь сгниешь в темнице! Подумай хорошенько, прежде чем делать глупости!

—Когда это я говорил, что собираюсь тебя убивать? Совсем с глузду съехала. Убери головной убор и слушай внимательно.

—Ой!

Нарин ловко сдёрнул с неё чонмо, нацепил себе на голову и выудил из сумки один из вееров. Разумеется, принадлежавших Ирин.

—…Ты зачем его надел?

—Насколько же легко его было забрать. Ну да, ци бессмертных иссякла, ничего не поделать. Сейчас ты беспомощна, словно попавшийся на крючок водяной змей. Наткнись ты на Разбойника вроде меня, тебе пришлось бы безропотно отдать всю сумку.

—Верни шляпу и веер!

—А ожерелье у тебя для красоты висит? В нем осталось почти половина силы, а ты даже не думаешь её использовать. Так ты и погибнешь. Поучилась бы дорожить собственной жизнью.

—Верни!

Нарин проигнорировал требования Ирин и залез в сумку, которую она обнимала. Достав попавшийся под руку лист бумаги, он оторвал нужный кусок. Его наглость переходила все границы, и Ирин визгливо закричала:

—Я же сказала, верни!

—Берегись комаров.

Тук. Нарин опустил чонмо поверх её сумки. Ирин застыла с округлившимися глазами, мгновенно позабыв про гнев.

Чонмо каким-то образом вернулось в прежний вид.

Смятый край выровнялся, сломанный бамбуковый каркас оказался аккуратно скреплен, а изрешеченная дырами бумага заменена на новенькую.

—Кое-как починил. Рисовать узоры я не умею, так что сделаешь сама. Скрепил маной, так что продержится с месяц.

—…С-спасибо.

—Раз спасибо, вытяни хоть немного ци бессмертных из ожерелья. Или через месяц опять будешь ходить в рванине?

Нарин насупился и продолжил:

—Чрезмерная бережливость — тоже болезнь. Я понимаю твое отчаяние, но будь немного осмотрительнее. Не ты одна скучаешь по дому. Те, кто не способен адаптироваться, погибают первыми, и в моих глазах ты выглядишь именно так. Хочешь жить долго — сперва научись терпению.

Ирин в ошеломлении кивнула. Значит, он понял, что она намеренно берегла ци бессмертных?

—Веер я забираю в качестве платы за ремонт. Возражения?

—Нет…

—Берегись комаров. Я повторяю уже второй раз, так что хотя бы сделай вид, что слушаешь.

С учетом прошлого раза – уже третий. Раз он подчёркивает это так настойчиво, пропускать мимо ушей точно не стоит.

Нарин водрузил чонмо обратно ей на голову и пошагал мимо.

Ирин приподняла ровный край чонмо и выдохнула:

—Я давно хотела спросить…

То, что не давало ей покоя. Вопрос, который она боялась задать, кабы не разочароваться.

—Откуда ты родом?

—Из Тоски по родине, — ответил Нарин и ушёл.

Ирин смущенно посмотрела ему в след и покачала головой. Примерно этого она и ожидала, так что особого разочарования не испытала.

—Хм-м…

После недолгих колебаний она осторожно сжала ожерелье в ладони.

Гибель Ирин в оригинале. Нарин долгое время не мог избавиться от сомнений на этот счет.

Ирин сильна. И пусть он видел лишь малую часть её мощи, оценка оставалась неизменной.

Каков бы ни был Кровавый Святой, её навыки были далеко не так посредственны, чтобы пасть беспомощной жертвой. Захоти она сбежать – спасла бы жизнь без труда.

«Впрочем, неудивительно, что её убили».

Теперь причина стала ясна.

При таком упрямстве сберечь жизнь немыслимо. Должно быть, она цеплялась за свои сожаления до последнего, пока не лишилась всего.

Она так жаждала завтрашнего дня, что не сумела прожить сегодняшний.

Вот и вся история смерти Ирин.

—Учительство — ваше истинное призвание, брат, — раздался голос.

По пути домой Нарин встретил Аделию. С недовольным видом она преградила ему дорогу.

—Надо же, так печься о студентке, которая даже не ваша ученица. Я воочию наблюдала за проявлением вашей праведности.

—Спасибо за похвалу.

—Дослушайте до конца! Но почему же вы не отсыпете хоть капли этой праведности мне? Вы что, держите меня за дуру, брат?

Она явно была не в духе. Игнорируя едкие выпады Аделии, Нарин устремил взор к далёкому небу. Его глаза подёрнулись глубокой задумчивостью – во всяком случае, он надеялся, что это выглядело именно так.

—Я — учитель.

—Не напускайте на себя важный вид.

—Дослушай до конца. И раз я учитель, то дорожу каждым студентом. Это означает, что я готов явить праведность в любую секунду. Однако ради такой готовности приходится чем-то жертвовать.

—И вы пожертвовали человечностью?

—Безграничной любовью ко всему человечеству!

Бум! Нарин топнул ногой, озвучивая собственную пафосную сцену.

Аделия от изумления приоткрыла рот:

—…Что вы делаете?

—Классический приём драматургии. Помогает усилить погружение в действие. Поняла?

—И понимать не хочу.

—Тогда постарайся понять с этого момента. Учитель существует ради студентов. Следовательно, на всех остальных у него ресурса нет. Выбор и концентрация. Вынужденное пренебрежение. Надеюсь на твое понимание обстоятельств учителя.

—А прожженного мошенника я тоже должна понимать?

Нарин сокрушенно вздохнул и кивнул:

—Верно, я аферист. Мошенник, продавший совесть и сестру ради информации. Кто виновен? Это я. Когда-нибудь я всажу нож в спину Небесному Демону и продам Тоску по родине.

—…Я не говорила заходить так далеко.

—Нет, я потенциальный предатель родины. Недисквалифицированный зверь, дисквалифицированный человек. Я прожил стыдную жизнь, так что впредь ни разу не произнесу слово «праведность». Моя мечта вступить в Церковь Правосудия пошла прахом. Больше никогда не вымолвлю его. Что есть праведность? Ни за что на свете не скажу.

Нарин скорбно причитал, воззрев к небесам.

Ощутив неимоверную усталость, Аделия тяжело вздохнула:

—…Ха-а. Ладно, хватит. У меня от такой нелепости даже злость прошла.

—Какое счастье. А я уж думал совершить самоубийство в знак искупления.

—От кого вы это услышали?

Шутки кончились. Нарин сразу понял, к чему клонит Аделия.

—От командира Черного Клинка.

—Сэр Джамаль… Понятно. Вряд ли Владыка Меча приказал бы передать это, так что это была личная инициатива сэра Джамаля.

—Он показался мне чудаком. Не похожим на прочих из рода Астезия.

—Он и есть чудак. Для члена знатного дома у него совсем нет заносчивости.

В этом отношении он напоминал Хасселя. Хотя вернее сказать, это Хассель пошел в своего дядю Джамаля.

Стало быть, в Астезии ажно два белых ворона.

—И сколько вам известно?

—Что Кровавый Святой метит в меня и Ирин.

—А помимо этого?

—Больше ничего не рассказал. У вас тоже смутные сведения?

—К сожалению, да.

Аделия досадно цокнула языком:

—Владыка Меча отправил личное письмо Бекету. Написал, что Кровавый Святой охотится за сестрой Ирин, и велел не спускать с нее глаз. В письме это подано как просьба, но…

—По сути, приказ установить слежку.

—Вот это и возмущает больше всего! Этот сукин сын держит Бюро инквизиции за какое-то агентство услуг! С каких это пор мы стали личной гвардией Владыки Меча? Помыкает нами на шару всякий раз, как прижмет!

—Насчет «на шару» ты загибаешь. Насколько я знаю, Астезия ежемесячно делает пожертвования…

—Брат, просто проявите сочувствие!

—Владыка Меча — конченый сукин сын.

На свете нет ничего проще, чем поддакивать собеседнику.

Нарин с воодушевлением принялся перемывать косточки Владыке Меча за компанию с Аделией.

—…Так что я как раз собиралась предостеречь сестру Ирин. Хотя вы меня опередили.

—Эта девчонка — редкая упрямица.

Аделия проводила Нарина до самого Северного леса: за увлеченным поливанием грязью Владыки Меча время пролетело незаметно.

—С ней будет непросто. У нее время от времени истощается ци бессмертных, так что в эти периоды присматривай за ней внимательнее.

—А вы проявляете о ней недюжинную заботу, — с любопытством спросила Аделия, склонив голову набок. — Неужто успели привязаться? Вы ведь с сестрой Ирин только недавно познакомились.

—Просто хочу подгадить Кровавому Святому.

—Превосходная цель.

Аделия удовлетворенно и светло улыбнулась.

Нарин не солгал. Впрочем, вторую причину он озвучивать не стал – не говорить же, что делает это ради землячки.

Воспользовавшись потеплевшим настроем, Нарин ненавязчиво попытался ввернуть корыстный вопрос:

—А завтрашняя сетка…

—И не думайте.

Аделия мгновенно сделала серьезное лицо и отрезала.