Том 1 · Глава 95. Развязка (3)
Энергия меча и пламя пронзили друг друга одновременно.
Ощутив во рту вкус крови, Хассель прислушался к боли в теле.
Ноющий бок, нестихающий жар и рваная, истерзанная рана.
«… Разрыв, кажется?»
Он вспомнил название, прошептанное Нарином.
Плавный меч… Нет, суть кроется скорее в Незримом мече?
Форма копья, бьющего концентрированной силой. Нарин направил классический Незримый меч, вплетая его в общий поток.
«Он применил изначальную форму Незримого меча».
До сих пор Нарин использовал измененный Незримый меч: добавлял к нему принципы Сокрушающего меча, круша все в широком радиусе.
Но только что он отказался от этой модификации.
Это был тот самый Незримый меч Нарина, который Хассель помнил из прошлого. Пожертвовав чистой разрушительной силой, он до предела повысил проникающую способность.
«И это все?»
Было еще кое-что, изменившееся кардинально.
Скручивание в одной точке.
Хруст! В мгновение ока приблизившись, Нарин выбросил вперед кулак.
Снова отброшенный назад, Хассель скривился.
Блокировать руками было нельзя: скрученная плоть с корнем вырывалась вместе с рукавами.
Плотный покров энергии меча не мог защитить полностью.
Это же…
Скручивание, исходящее из точки искажения. Принцип и форма этого приема вызывали сильное дежавю.
Белал бросил быстрый взгляд на Каю.
Он научился этому не у меня,
Власть демонического глаза в принципе нельзя перенять через обучение.
Как научить силе, которая проявляется от рождения или в результате пробуждения? Даже сама Кая лишь с трудом пользовалась ею после пересадки глаза Бессмертного Змея.
А значит, это не сила демонического глаза, а результат осмысления и имитации самого принципа.
Как Нарин своевольно дал имя демоническому глазу Каи, так и эту технику он назвал тем же именем.
«Работает».
Нарин раз за разом обрушивал Разрыв.
Кулак, ладонь, палец – при любой возможности он запускал скручивание.
Он не останавливался, даже принимая на себя снопы пламени. Огонь лишь обжигал и причинял боль, но рубящие удары меча могли лишить возможности двигаться.
Поэтому он не давал сопернику возможности взмахнуть клинком.
К счастью, у Хасселя был только один меч. Разорвав дистанцию и войдя в ближний бой, нужно было вцепиться в него мертвой хваткой.
Рукоять, сжимающая её кисть, рука или совершенно неожиданная точка – целей было предостаточно, ведь Хассель был скован необходимостью удерживать меч.
Инициатива принадлежала Нарину, а мысли Хасселя путались все сильнее. С тех пор как Нарин перешел в непрерывное нападение, увеличить дистанцию уже не удавалось.
Для взмаха мечом просто не хватало места. А раз взмахнуть нельзя, оружие превращалось в обузу. В этот миг меч стал угрозой как для Нарина, так и для самого Хасселя.
В стремительном потоке мыслей Нарин размышлял о двоякой природе меча.
Им можно зарубить врага на некотором расстоянии, но вплотную он бесполезен. Такова уж врожденная суть меча, с этим ничего не поделаешь.
С кулаками то же самое: они хороши, пока достает рука, но стоит дистанции увеличиться, как тебя с потрохами сжирает любое другое оружие.
Нужно понимать плюсы и минусы каждого оружия. Легкое и тяжелое. Длинное и короткое. Острое и тупое…
Оружия так много, и оно такое разное. Но разве нельзя быть одновременно легким и тяжелым? Нарин знал, что именно обладает подобной двоякостью.
«Такова уж жизнь».
Он вспомнил терзания Злого Знамения. Вес жизни и смерти легок, словно перышко, но разум, принимающий их, тяжел, точно железо.
Злое Знамение ощутило эту тяжесть на исходе войны. Хассель, хоть и отрицал её, в конце концов тоже ощутил её на себе.
Безумец размышлял.
Злое Знамение и Хассель – военные преступники и конченые ублюдки, но Палачами этих сопляков сделали Небесный Демон и Владыка Меча.
Они лишили их возможности выбора в единственной данной им жизни.
Каждый выбор не должен оставлять сожалений. Но у Злого Знамения и Хасселя оставался лишь один-единственный путь. Небесный Демон и Владыка Меча загнали их в тупик сожалений.
Один сошел с ума, другой отчаялся и выронил меч.
Вот вам наглядные примеры того, как делать не надо.
С гулким звоном меч Хасселя взмыл в воздух.
Нарин спровоцировал это Разрывом, и Хассель охотно принял его замысел: прямо сейчас меч только мешал.
Вспыхнуло алое пламя, захлестывая все вокруг.
Нарин, не обращая внимания на огонь, бешено двигал руками и ногами.
Он привык не только к мечу соперника, но и к его пламени.
Пот, ливший градом, доставлял больше неудобств, чем жжение на коже.
Хассель тоже не отступал, обрушивая град ударов и снопы огня.
Нарин крушил, Хассель сжигал. Непрекращающийся безумный обмен ударами сотрясал саму землю.
Разрушенная арена окончательно лишилась былых очертаний. Вся территория Турнира боевых искусств, охваченная жаром, подернулась маревом.
Никто даже не вытирал стекающий пот. И хотя некоторые зрители теряли сознание от невыносимого зноя, никто не обращал на них внимания и не кричал от страха. Напротив, больше половины собравшихся встали со своих мест, погрузившись в молчаливый восторг.
И Бэкян, и Чжин Муёль, и Владыка Кулака, и Белал. Даже Рудель и Владыка Меча стоя наблюдали за поединком.
Все их прогнозы смешались, подобно брызгам крови и языкам пламени. Победителя предсказать было уже невозможно.
«Вот ведь монстр…»
Хассель усмехнулся окровавленными губами.
Лишь сойдясь в рукопашную, он на своей шкуре ощутил всю силу Нарина. Хотя Хассель превосходил его во всем, подавить этого парня не удавалось.
Разрыв. Эта скручивающая и рвущая техника была невероятно досаждающей.
Чтобы заблокировать её, приходилось концентрировать энергию меча снаружи, отчего внутренний барьер ослабевал. А это делало его уязвимым перед Сокрушающим мечом, бьющим изнутри.
Нарин пользовался этим, непрерывно навязывая психологическую дуэль.
Разрыв и Сокрушающий меч. Точка схождения и взрывающаяся плоскость.
Скрутит ли он плоть снаружи или разорвет изнутри? Попавшись на этот трюк несколько раз подряд, Хассель уже не имел живого места ни снаружи, ни внутри.
«Смогу ли я победить?»
Он не был уверен. Возьми он меч, все могло бы измениться, но Нарин ни за что не даст ему такой возможности.
Хассель хмыкнул и поддал жару в свое пламя.
«Кажется, мне не победить».
Нарин же не смеялся. Как Хассель считал Нарина чудовищем, так и Нарин видел в Хасселе настоящего монстра.
Сколько бы он ни вбивал Разрыв и Сокрушающий меч, Хассель не падал. Его живучесть превосходила даже живучесть Бессмертного Змея.
Он вообще человек? Схлопотав столько ударов, мог бы хоть вид подать, что ему больно!
Нарин краем глаза косился на край зрения.
Быстро убывающий Рассудок словно вопил во весь голос.
Из-за паршивой головной боли Нарину и самому хотелось заорать.
Но устраивать такое жалкое зрелище он не собирался. Лучше уж расхохотаться от души.
Ха-ха-ха…
Хассель тут же расхохотался вслед за ним. Смех и впрямь заразителен.
По идее, разделенная радость умножается вдвое, но от хохота Хасселя Нарину стало только тошнотнее.
Нарин мгновенно перестал смеяться, врезал сопернику по физиономии и вытянул руку к воздуху:
Не ржи.
Меч Хасселя, взмывший ввысь, наконец начал падать.
Языки пламени перегородили путь его руке. Нарин решительно пробил их кулаком.
Прежде чем пальцы Хасселя коснулись рукояти, Нарин пинком отправил меч в дальний полет.
Грянул удар! Нарин и Хассель одновременно оттолкнулись от земли. На бегу к мечу они дружно обменялись кулачными ударами.
Нарин метил Хасселю в челюсть и живот, а Хассель Нарину – в висок и поясницу.
Нарина отбросило чуть дальше: весовая категория ударов различалась.
Вспыхнул свет! Нарин применил прием Плавного меча, притягивая клинок Хасселя. Бесконтактное перемещение. Пальцы Хасселя рассекли пустоту, и Нарин сжал рукоять.
Но выронил в ту же секунду. Налетевший по прямой Хассель влепил ему ногой в грудь. В то же мгновение Нарин перехватил его ногу и дважды обрушил Сокрушающий меч. Перебить кость не удалось.
Как только Хассель дотянулся до рукояти, Нарин подорвал заложенную внутри ауру меча.
Хруст! Клинок Сокрушающего меча изрезал кисть Хасселя в мясо.
Хассель стиснул зубы, перенося адскую боль.
Влив силу в превратившуюся в месиво руку, он до предела заполнил клинок аурой меча.
Раздался оглушительный грохот!
Стиль Черного Меча Астезии. Пламя и клинок Хасселя налились непроглядно-черным светом.
Бушующая аура меча сжалась в тончайшую нить. Сжатый обеими руками меч взвился к небу.
Нарин мгновенно применил Безследный шаг облачного дракона и рванул в сторону.
Заблокировать это невозможно. Попытаться принять удар – чистое самоубийство.
Оставалось полагаться лишь на собственные ноги и уворачиваться.
Черный Меч Хасселя обрушился вниз.
Тьму прорезала вспышка!
Иссиня-черный луч, подобный самой Ночи, протянулся до небес.
В отличие от громкой подготовки, сам разрез совершенно бесшумно рассек пространство.
Барьер Аделии и магов распоролся, точно бумажный лист. След, начавшийся на земле, протянулся до самых трибун и оборвался за их пределами.
Ни один зритель не пострадал от этой тончайшей нити.
Ха…
Задело лишь одного Нарина.
Он горько ухмыльнулся, глядя на изорванный рукав, по которому медленно расплывалось кровяное пятно.
Отрезанная левая рука лежала у его ног. Оставалось лишь радоваться, что голова осталась на плечах.
Спасла ли его техника Безследного шага облачного дракона или Хассель изначально целился только в руку?
Ха-а, ха-а…!
Нарин поднял взгляд на обессилевшего Хасселя.
Похоже, тот удар выкачал из него колоссальное количество маны. Эта техника явно давалась ему с огромным трудом.
Вряд ли он специально целился лишь в руку.
Может, рубанул наудачу, надеясь, что Нарин сам увернется? Один лишь увод удара от зрителей потребовал огромных ментальных усилий.
Тяжело дыша, Хассель спросил:
Продолжим?
Погоди,
Сёльён побледнела как полотно, а Сёльхян от испуга всхлипывала и икала.
Нарин оглядел их и перевел взгляд на Аделию, сохранявшую относительное самообладание.
Эй, пришить сможешь?
Да… Если сделать это немедленно…
Потеряешь — сказал Нарин и небрежно бросил ей отрубленную руку.
Аделия со вздохом поймала её, а Сёльхян, хлопнув глазами, упала без чувств.
Сёльён молча смотрела на Нарина.
Смотри внимательно.
Сёльён кивнула, и Нарин вернулся в центр арены.
Переведя дыхание, Хассель с мрачным видом спросил:
Жить надоело?
Собрался тебя убить,
Он достал оттуда веер.
Так что умрешь ты или выживешь
Только трепаться и умеешь…
Это и была секретная техника твоей семьи? Я слышал о стиле Черного Меча, но видел его в бою впервые. Хотя постой… Ты показывал его на войне? У меня сейчас в голове туман, память подводит.
Это не было ложью.
Рассудка оставалось совсем немного, сознание путалось, а адская боль от отрубленной руки заглушалась дикой головной болью.
Впрочем, раз он осознавал свое безумие, возможно, он все еще был в своем уме.
Падающая луна, — Против тебя я применил её впервые.
Теперь понятно, что за типом был Божественный меч темной ночи. «Уронил луну», говоришь? Насколько же он гордился этим, если назвал секретную технику подобным образом? Тщеславие и самовлюбленность у вас семейное.
Нарин повернул голову и встретился с ледяным взглядом Владыки Меча. Посмотрев на него некоторое время, Нарин единственной целой рукой развернул веер.
На полотне были изображены бабочки и цветы.
Увидев это, Ирин тихо ахнула. Это был тот самый веер, который Нарин забрал в качестве платы за починку чонмо.
Смотрите внимательно, разуйте глаза! Можете рассказывать кому угодно. Настал час показать мою настоящую тайную технику. И имя ей…
Хлоп! Нарин напоказ поднял аккуратно сложенный веер.
Стиль Черного Меча Астезии. Нарин видел его всего пару раз, но уже понял суть.
Влитую в клинок ауру меча предельно сжимают и контролируют. В процессе бушующая энергия начинает излучать глубокую тьму.
Воссоздать подобное мастерство с ходу невозможно, но состряпать топорную имитацию – вполне.
Мана Хасселя стала ему привычной за время боя. С помощью Искусства Небесной Звезды и Тысячи Превращений он уже расшифровал ее.
И хотя главное обычно скрыто от глаз…
Стиль Черного Веера Небесного Демона.
Сейчас важно именно то, что снаружи.
Веер окрасился в глубокий черный цвет, а Нарин пафосно произнес название.
Вместо Астезии – Небесный Демон. Вместо Черного Меча – Черный веер.
Пояснения не требовались. Пусть соперник сам все додумывает и теряет самообладание.
Широко раскрытые зрачки Хасселя задрожали. Он скрежетал зубами, черпая ману всем телом.
Стиль Черного Веера Небесного Демона. Он ни разу не слышал о таком боевом искусстве. Но аура меча, окутавшая веер, несомненно принадлежала Черному Мечу.
Когда Нарин успел обучиться стилю Черного Меча? Как гласит название, его обучил Небесный Демон? Но откуда Небесный Демон знает стиль Черного Меча?!
Земля содрогнулась от гула.
Хассель ничего не понимал. И решил больше не забивать себе голову.
Если это лишь еще одна разновидность Черного Меча, достаточно разрубить её настоящим Черным Мечом.
Бум! Тяжело шагнув, он занес обе руки над головой. Пламя и аура меча сплелись воедино, превращаясь в смоляной клинок. Подчиняясь сокрушительной силе, арена ходила ходуном.
Стоило Нарину рвануть вперед, как Хассель обрушил меч.
«Попался».
Нарин не бежал вперед. Он лишь сместил центр тяжести, создавая видимость броска, и с помощью Плавного меча резко исказил направление.
Хух! Бесшумная Падающая луна чиркнула по плечу.
Используя черный луч как ориентир, Нарин кинулся к Хасселю. Черный веер в его руке источал зловещее свечение – или, по крайней мере, так это выглядело со стороны.
Хассель тут же перехватил опущенный клинок. Третья Падающая луна. Из-за колоссального запаса врожденной маны он совершенно не выдыхался. Нарин швырнул Черный веер и пригнулся.
Шурх. Волосы срезало, а Черный веер рассыпался на куски.
Нарин четко видел ошеломленное лицо Хасселя. Неудивительно: техника, о которой так громко заявили, рассыпалась в пыль.
Но у него оставался последний козырь.
Ладонь Нарина коснулась груди Хасселя.
Пламя и энергия меча хлынули к сердцу, защищая его. Хассель решил опасаться Сокрушающего меча больше, чем Разрыва.
«Оба варианта мимо».
И в то же время оба правильные.
Разрыв скручивает снаружи, Сокрушающий меч взрывает изнутри. Для тупого драчуна идеальнее техник не придумаешь.
Проще говоря, Разрыв и Сокрушающий меч – два отбитых идиота.
А когда сталкиваются два отбитых идиота, они начинают биться насмерть.
Снова и снова они пытаются уничтожить друг друга, чтобы доказать превосходство. Два кретина, не ведающих ни уважения, ни сдержанности.
Так же устроена и людская жизнь, где каждый ненавидит и грызет соседа.
«Волна взаимного убийства».
Весь мир сжался в кулаке безумца.
Грянул оглушительный взрыв!
Взаимно уничтожавшаяся аура меча вспыхнула ослепительным белым светом.
Хасселя взрывной волной унесло прочь. Нарин намеревался устоять на ногах, но пришел в себя лишь после того, как его впечатало выбросом энергии.
«Упрешься
Отбросив гордость, Нарин грохнулся на спину и позволил ураганному ветру швырять его во все стороны.
Обрубок руки доставлял неудобства, но с тошнотворной головной болью ему ничего не было страшно.
Клин клином вышибают – вот она, житейская мудрость! Так он обрел еще одно прозрение.
Освежает,
Похоже, его выкинуло далеко за пределы арены: Аделия и Сёльён оказались совсем рядом.
Обе стояли с открытыми ртами, будто увидели призрака, а Сёльхян все еще лежала без сознания.
Нарин хотел отряхнуть пыль обеими руками, но вовремя вспомнил, что одной не хватает, и ограничился правой.
Судей нет, так что поражение за вылет с арены не засчитают. Нарин поднял голову и посмотрел на противоположные трибуны.
Там, истекая кровью, валялся Хассель.
Лисица,
Д-да?
Закончив лечение у Аделии, Сёльён выглядела гораздо лучше и подбежала к нему.
У меня рука выше плеча не поднимается. Мечтаю свалить домой и лечь спать, но сначала надо закончить дела. Помоги-ка.
Хорошо…
Сёльён нерешительно подняла его правую руку.
Нарин повернулся к погруженным в мертвую тишину трибунам и закричал:
Я победил!
Встретившись взглядом с каждым присутствующим, он оскалился, глядя на остолбеневшего Владыку Меча:
Я победил, сукины дети!
Перекошенная рожа Владыки Меча с налитыми кровью глазами была поистине бесценной.