Том 1 · Глава 21. Типичный WWE
«...Она оказалась слабее, чем я думала».
«Э?»
«Я о герое Правосудия. Вы так сильно её остерегались, ваша светлость, что я ожидала увидеть кого-то невероятно могущественного. Но она не кажется такой уж сильной, поэтому мне и любопытно».
«А, ты об этом... Да сильная она. Просто её мощь работает лишь против зла. С виду и не скажешь, но великую ведьму Присциллу она бы прихлопнула одним мизинцем».
«Неужели разница в силе настолько зависит от противника?»
«Таковы уж её обеты».
Герой Правосудия силён, ведь его долг — вершить суд над злодеями. Ведь суд — процесс односторонний. Чтобы судить кого-то по меркам собственного правосудия, нужна подавляющая сила, способная растоптать чужое достоинство и волю.
Поэтому герои приносят Богу клятву. Добровольно сковывая себя строжайшими обетами, они получают взамен непревзойдённую мощь.
Чаще всего эти заповеди звучат так:
„Карая скверну, сомнений не ведай, пускай и живот свой за то положишь.“
„Дланью дарованной сирых да убогих во прах не втаптывай.“
„Не обнажай клинка во имя мести суетной, ни корысти ради.“
Если Весы даруют силу в обмен на уже утраченное, то Правосудие выдаёт мощь авансом под залог будущих клятв. Если Весы — это страховая компания, то Правосудие — типичный ростовщик.
Залогом по такому кредиту выступает честь. Стоит её запятнать, как все дарованные силы принудительно изымаются.
«Чара — самый чистый агнец на заклание».
«Как иронично. Самое злое от рождения создание в этом мире на деле
«А герои
Этот мир и сам по себе абсолютно безнадёжен, но герои Правосудия — просто отдельный вид катастрофы. Если где-то нажата кнопка гибели, в девяти случаях из десяти виноваты именно эти ублюдки. Выпрыгивают из самых неожиданных мест и создают море проблем.
К тому же, раз они герои, убить их не так-то просто. Пойдёшь по руту „Убийцы героев“ — и показатель мировоззрения резко сместится во зло. А как только станешь злым — тут же сдохнешь от рук другого героя.
«Единственный их плюс в том, что их меньше всего, так? Большинство героев Правосудия не продерживаются и месяца: нарушают обет и лишаются сил».
«Но разве содержание клятвы они выбирают не сами?»
«Ну, далеко не каждый способен отвечать за свои слова».
Впервые принося клятву именем Бога, переполненные энтузиазмом кандидаты в герои наивно полагают:
«Этот мир несправедлив. Злодеи безнаказанно разгуливают на свободе!»
«Преступники заслуживают смерти!»
«Если виновный избегает кары, это заставляет жертву страдать дважды!»
Кандидаты в герои ни на миг не сомневаются в собственной правоте. Да и кто поспорит с такими правильными словами? Виновный должен понести наказание. Ради мира. Ради жертв. Ради скорбящих семей. Именно в этом и заключается истинно „справедливое“ дело. Поэтому они бездумно взваливают на себя обеты, которые не в силах нести.
«Я убью всех убийц. Зарублю родителей, издевающихся над детьми, учителей, насилующих юных учеников, ведьм-людоедок и лордов, забивающих крепостных насмерть кнутами. Даруйте же мне силу сокрушить их всех».
Именно так они и клянутся, ведомые наивной верой, что стоит вырезать всех плохих людей, и мир станет лучше.
«Если бы всё было так просто, дома наёмных убийц Носферату вообще бы не существовало».
Этот мир держится на чистой доброте горстки праведников ровно настолько же, насколько и на чудовищной злобе кучки мерзавцев. И чаще всего, и та, и другая крайность уживаются в одном и том же человеке.
«Герой, убивший жестоких родителей ради спасения ребёнка, первым делом столкнётся с горькими упрёками самого спасённого. Игры в героев
Порой избитый ребёнок бросается под удар, защищая собственных родителей. А мужчина, зверски изнасиловавший и убивший маленькую девочку, в повседневной жизни может оказаться добродушным волонтёром, управляющим сиротским приютом. При этом от смерти злого лорда, безжалостно эксплуатировавшего подданных, больше всего страдают сами крепостные.
Правосудие — это лишь источник проблем.
Слово „правосудие“ уместно произносить лишь тогда, когда жалуешься на жизнь за кружкой дешёвого пойла в трактире. Но стоит взять правосудие в свои руки и начать размахивать им, словно дубиной, как правосудие обращается самым чудовищным насилием.
«Обычно героями Правосудия становятся те, кто изначально был праведнее и добрее других. Должно быть, им невыносимо тяжело осознавать, что в итоге они сами становятся палачами».
Поэтому среди действующих героев Правосудия есть лишь два типа людей: зелёные новички, только-только принёсшие клятву, либо самоправедные, слепые безумцы, которые не способны отказаться от своего правосудия, невзирая на весь наносимый ущерб.
«Ну что ж, давай посмотрим, к какому из них относится эта Данделион».
Схватка этих двоих напоминала идеально отрепетированный каскадёрский трюк.
Они отчаянно размахивали мечами, но ни одна не пыталась убить или хотя бы ранить другую. Клинки скрещивались в пустоте, рассекая лишь воздух.
За мгновение до того, как сталь должна была вонзиться в плоть…
Расстояние, на котором срезаются лишь волоски на коже — вот та дистанция, на которой скрещивались их клинки.
«А вы совсем слабачка, тётенька!»
«Я лишь сдерживаю силу. Я не намерена причинять тебе вред. Я лишь намерена прервать жизнь этого мужчины».
«Но ведь мы обе сдерживаемся, разве нет?»
А в таком показушном WWE Чаре и вовсе не было равных. Ещё бы. Ведь Чара всю свою жизнь отчаянно старалась никого не убить!
«Вам меня не одолеть, тётенька. Мне везёт. Да и мастерства у меня побольше».
«Бессмыслица. Пустая трата времени».
Поэтому их битва скорее походила на детскую перепалку, чем на ожесточённую схватку.
Лязг!
С каждым звоном клинков переплетались и их голоса.
«И не надейтесь, что я стану поддаваться старой, больной тётеньке. Хе-хе».
«…Вздумала насмехаться? Если это провокация, то бесполезная. Я обездвижу тебя и убью того мужчину, но не причиню тебе вреда».
«Я просто называю вещи своими именами. Неужели вам это показалось насмешкой?»
Чара насмехалась над героем. Впервые в жизни она оскорбляла человека, к которому не испытывала ни капли враждебности. И поскольку это оказалось чертовски весёлым занятием, рождённая во зле Чара ослепительно улыбнулась.
Граница между добром и злом оказалась такой зыбкой. Отныне Чара больше не добрая. Не невинная. И уж точно не безгрешная
Лязг!
Удары меча героя стали тяжелее, а клинка Чары — свирепее и безжалостнее. Звезда Небесной Кары криво усмехнулась с высоты.
«Уму непостижимо. Зачем ты так надрываешься ради человека, который пытался тебя убить? Неужели ты не держишь на него зла?»
«Ещё как держу. Но вот это: «Он хотел убить меня, поэтому и я должна убить его»
Лязг!
Чем дольше длился бой, тем яростнее становились удары. Меч героя наливался свинцовой мощью, а выпады Чары становились всё более свирепыми.
И хотя на их телах по-прежнему не было ни царапины, руки героя уже дрожали от отдачи, а со лба Чары градом катился пот. Говоря языком единоборств — показушный WWE плавно перерастал в жестокий UFC.
«За злодеянием должна следовать неотвратимая кара. В этом суть правосудия».
«Чем считать чужие грехи, не лучше ли на мгновение взглянуть на саму себя? Вот что значит стать чуточку лучше!»
Раз уж герой сражается во имя Правосудия, то преграждающая ей путь Чара автоматически становится для неё злом.
Лязг!
Клинки вновь скрестились, и Чару отшвырнуло на шаг назад.
Сила их ударов росла на равных, но чем дольше тянулось время, тем невыгоднее становилось положение девочки. В конце концов, истинный талант Чары заточен исключительно под убийство. Добрым мечом, не желающим чужой смерти, героя Правосудия не одолеть.
И всё же, несмотря на явный проигрыш, на губах Чары играла улыбка.
«Я до смерти ненавижу этот мир. Проклинаю его. Для меня завтра — пространство боли. Ещё ни разу в жизни всё не шло так, как я хотела. Вот и сейчас: стоило мне решиться бросить вызов судьбе, как вдруг объявляется какая-то ненормальная тётенька и рвётся прикончить дядюшку, который надо мной издевался! В моём выборе нет никакого смысла. Даже если я остановлю вас сейчас, наверняка появится другой герой, или этот дяденька просто погибнет от несчастного случая!»
«…»
«Но это вовсе не значит, что я должна отказаться от права выбора! Лишь сделав собственный выбор, я получу право гордо поднять голову и обозвать этот мир Факинг Эссхолом!»
Если завтрашний день обречен быть несчастнее сегодняшнего…
Если любой выбор всё равно приведет к самому ужасающему финалу…
Если её собственных сил не хватит, чтобы хоть что-то изменить…
...тогда, по крайней мере, этот выбор она сделает сама. Ведь именно это и значит — прожить жизнь с гордо поднятой головой.
«На этом всё».
Герой с силой взмахнула мечом. У Чары не осталось сил отразить удар.
Сейчас она выронит клинок, и ненавистный лысый мужчина будет убит. Такова её судьба.
И тут…
«…А?»
«Кхе! Хе-хе, а ведь больно… Вы же говорили, что не раните меня… Какая же вы обманщица!..»
Мир перед глазами героя на мгновение поплыл. Лезвие меча рассекло Чару.
«Что за… Почему…»
Обеты героя разбились вдребезги. Она нарушила клятву. Данделион почувствовала, как божественная мощь покидает её тело.
Глядя на опешившую Насир, Чара зажала кровоточащую рану на животе и тихонько хихикнула.
«Хе-хе… А я ведь предупреждала… Вы слабачка, тётенька, так что вам это не по зубам…»
Герой Правосудия пала от рук самой Чары.