Том 1 · Глава 29. Всё сущее в мире есть страдание
Отче!
Да минует Меня чаша сия!
Впрочем, не как Я хочу, но как Ты.
Святая Ноа. Обителью этой юной деве служила больница. Тесное и убогое местечко, которому куда больше подошло бы слово „лечебница“. Её ложем была жесткая больничная койка, которую даже при всём желании не назовёшь уютной.
И вот…
Бах-бах!
…оглушительный стук в дверь ни свет ни заря — именно так начиналось каждое её утро.
«Какая нужда привела вас?»
Накинув свежевыстиранный халат, она отворила дверь. На лице её не отразилось ни малейшего следа сонливости.
Лицо скрывали очки с толстыми линзами, призванные хоть немного прибавить ей лет. Но ни они, ни мешковатый халат не могли утаить её миниатюрную фигуру. Она казалась ребёнком, нелепо нацепившим одежду взрослых.
...И всё же мужчина средних лет, стоявший на пороге, отчаянно и почтительно склонил перед ней голову.
«Целительница, мою д-дочку укусила змея! Я же говорил ей не ходить в лес… Умоляю, спасите её!»
«Усмирите тревогу. С ней всё будет благополучно».
Святая осмотрела рану от змеиного укуса. Две красные точки, словно след от иглы. Опухоль почти не проступила, но тело девочки пылало от невыносимого жара. Она горела так сильно, что казалось, будто смерть уже стоит на пороге…
Нет, её мозг, скорее всего, уже непоправимо повреждён. Ребёнок был уже мёртв. Остался лишь кусок плоти, сжигающий в сердце последние крохи жизненной силы.
...И всё же, спасти это умирающее дитя — таково было её истинное призвание, ниспосланное Господом.
«Не страшись, дитя моё».
Взяв чистый острый ланцет, она надрезала себе палец.
Кап! Кап!
Из пальца заструилась алая кровь.
Ноа напоила девочку своей кровью. И тут же чудесным образом след от укуса затянулся, а жар начал спадать.
Вскоре девочка с кряхтением заворочалась и распахнула глаза.
«Лея!»
«Папа…»
«Слава небесам… Какое же счастье…»
Глаза девочки, к которой вернулась жизнь, ясно заблестели. Ребёнок медленно заговорил.
«Я… видела во сне… ангела… Он сказал... чтобы мы любили друг друга...»
«Да… Слава небесам. Лишь бы ты была жива...»
В этот миг над головой ребёнка вспыхнул белоснежный нимб, но отец этого даже не заметил.
Став свидетелем чуда, он низко поклонился:
«Благодарю вас, целительница. Искренне благодарю…»
«Напоите её чистой подсоленной водой и накормите тёплой похлёбкой. Плоть её истощена. И впредь никому не сказывайте о том, как я спасла это дитя».
Ноа считалась самой почитаемой целительницей в округе. Местные жители преклонялись перед ней, всецело доверяли и искренне любили.
И всё это не только потому, что она владела искусством врачевания.
Большинство горожан были перед ней в неоплатном долгу... но люди — те ещё неблагодарные твари. Единожды оказанная милость вовсе не гарантирует их вечной признательности.
Истинная причина всеобщего почитания крылась в другом.
«Целительница! Вчера вы так помогли, я безмерно благ!..»
«Тс-с. Тише».
Ведь, даруя людям спасение, она никогда не считала это поводом для гордости или стяжания почестей.
«Ой, простите».
«Не меня благодарите, но Господа, ниспославшего мне сей дар. Он безмерно любит вас, посему вознесите Ему молитвы
«А какому Богу вы служите? Одному из Пантеона?»
«Он есть сама Жизнь. Имя Его не подобает произносить всуе… Хм-м... Обращайтесь к Нему в молитвах „Отче“, и сие будет угодно Ему. Ибо все мы заново рождаемся в лоне Его благодати».
«А-а, я всё понял. О, Отче Жизни и Отец…»
«Молитесь так: „Отче, дарующий жизнь“».
«Отче, дарующий жизнь. Благодарю тебя».
В этом мире существование богов не было чем-то непривычным. Самыми известными считались шесть богов Пантеона, но и наличие других божеств никого бы не удивило. Поэтому мужчина вознес молитву без малейших колебаний.
«Ваша молитва воистину благостна».
«Ха-ха, знаете… стоило мне помолиться, как на душе стало так легко. Мне бы хотелось совершить подношение… Есть ли у этого Бога свой храм?»
«Жертвуйте свои богатства детям, нищим и страждущим
«А! Я всё понял».
С тех пор людская благодарность лилась рекой. Бесчисленное множество пациентов приходило к ней с фруктами, золотом и другими подношениями. Но всё это почтение и дары она посвящала Богу и нуждающимся.
„Возлюбите друг друга“. Она проповедовала это учение всем вокруг. И поскольку эти слова были приятны слуху, весть о них стремительно разносилась по округе.
«Целительница! Представляете, этот ублюдок ни с того ни с сего влепил мне пощёчину! Ну не скотина ли, а?!»
«Ох, велика ли ваша рана?»
«Да не то чтобы сильно, но… это же такое унижение!»
«Душа ваша уязвлена. Посему внемлите Писанию: „Кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую“».
«А?»
«Люди бьют по щеке, дабы унизить. И если в сей миг вы подставите другую, то с гордостью возвестите: „Бей ещё, ибо сим деянием тебе меня не сломить“. Злоба изначально принадлежит вашему обидчику, так верните же её сполна».
«А-а!»
«И если на вашем лице останется след, приходите ко мне в любое время. Я вас вылечу».
«Да! Спасибо вам!»
И когда подобные сцены повторились не один раз… многочисленные последователи уже вовсю разносили её учение.
«Как говорит наша наставница: возлюбите друг друга!»
«Она учила: кто принудит тебя идти с ним одно поприще, иди с ним два!»
«Святая учит нас…»
Святая из лечебницы — именно так её прозвали. Божья избранница, несущая миру Его учение. И впрямь, язык бы не повернулся назвать её как-то иначе, кроме как Святой.
«Целительница! Спасибо, что в прошлый раз спасли мою дочь».
«Ныне часы приема, посему прошу вас покинуть лечебницу. Если она станет привечать здоровых, страждущим негде будет преклонить голову».
«А, простите. Я как раз пришел на прием. Дело в том… что в меня вселился демон».
«Что, простите?»
«Меня одолевают видения и голоса… Сложно объяснить, но некий мужчина, подобный демону, непрестанно отчитывает и изводит меня. Даже сейчас…»
«Обождите. Позвольте мне вас осмотреть».
Однако, несмотря на толпы фанатичных последователей, она по-прежнему оставалась врачевательницей.
Осмотрев пациента, она в замешательстве склонила голову набок. У этого человека не было никаких видимых причин, что могли бы породить столь тяжкий душевный недуг.
Но она обладала чудом, ниспосланным Богом. Надрезав кончик пальца острым ланцетом, она сцедила кровь в чашу и протянула её мужчине.
«Испейте. И отриньте страх».
«Да!»
Глоть!
В тот самый миг, когда мужчина испил её крови, терзавшая его „скверна“ перешла к Святой.
Ломота в костях, боль в пояснице, уныние, сомнения, грехи, мучительные воспоминания, горькое раскаяние и жажда мести — Святая добровольно забирала себе все недуги и пороки, отравляющие род людской.
В тот же миг над головой мужчины вспыхнул белоснежный нимб.
«А-а… Мой разум словно очистился. Благодарю вас… о, Святая».
В этом и заключалась истинная природа дара Святой. Взваливать на свои плечи чужие страдания. И обладать жизненной силой, достаточно мощной, чтобы выдержать всю эту боль. Ведь всё сущее в мире есть страдание.
«В знак признательности ступайте и протяните руку ближнему своему. И впредь никому не сказывайте о том, что свершилось здесь сегодня».
«Понял…»
Мужчина поистине переродился, став совершенно иным человеком, нежели тот, кто ещё недавно переступил порог лечебницы. Теперь он находил радость в служении и превратился в добродетельного человека, равнодушного к богатству и власти.
Вскоре он покинул лечебницу, а откинувшись на спинку стула, Святая устремила взгляд в пустоту. А если быть точнее — на парящего в воздухе смеющегося мускулистого мужчину.
«Так вот каков лик сего демона».
Никакой я не демон. Я Гигачад. Твоё „внутреннее я“, Но-пиппи.
«Галлюцинация… Весьма любопытный симптом. Отче, благодарю Тебя за то, что и сегодня Ты дозволил мне спасти заблудшую душу».
Ю Факинг Идиот! Завязывай со своими Ступид молитвами. Взваливать на себя чужую боль
«Если лекарь никогда не хворал… если он не ведает, каково это
Да никакой ты не лекарь. Ты — это ты сама.
Святая молча уставилась на Гигачада. А затем склонила голову набок.
«Не исчезает. Очаг инфекции… Вот оно что. Моя собственная душа? Воистину коварная хворь. Потребуется время, дабы изгнать её».
Я
«…Сие обращение мне весьма претит».
Впервые по лицу Святой скользнула тень раздражения.
...И тут, глядя на неё, Гигачад расплылся в широкой ухмылке.
Я же сказал. Я
«…»
Так у Святой появился новый отец.
...Наверное, здорово иметь сразу двух отцов.