Том 1 · Глава 35. Притянутый хэппи-энд — это писательский бизнес
Непорочное зачатие.
В древних мифах часто встречаются сказания о девственницах, зачавших и породивших чудовищ. Порой этих отродий описывают как тварей, вылупившихся из яйца без пуповины, или как извивающиеся куски плоти, в которых бьётся сердце и безумно вращаются глаза. Сказания о ведьмах, чудовищах и демонах — подобная чертовщина встречается лишь в самых жутких байках.
Но всё это оказалось отнюдь не выдумкой со страниц мифов.
В один ясный день, когда распускались цветы и щебетали птицы… в утробе одной девочки зародилась ужасающая злокачественная опухоль. Имя ей — тератома.
«Деформирующая опухоль… вы об этом?»
«Да. Опухоль, способная превратиться во что угодно, но сама не знающая, чем именно ей стать».
Тератома. Злокачественная опухоль с собственной картой ДНК, способная формировать полноценные ткани. Кошмарный кусок плоти, в котором хаотично сплетены самые разные внутренние органы. Этим самым куском плоти и была Ноа.
Мозг и сердце, пустившие корни в утробе девочки. Именно с этого начался весь этот абсурд.
«В храме утробы зарождается человеческая плоть, а в мозге и сердце обретает пристанище душа».
«…И вы хотите сказать, что этой душой была Ноа?»
«Ну, тогда это был просто кусок мяса. Для бедной девочки, которая лишь заболела, это обернулось настоящей трагедией. Будучи совсем ещё ребенком, не знавшее первых месячных, она внезапно оказалась в тягости. Её тут же обвинили в сношении с демонами и заклеймили ведьмой. Наследница богатой семьи в одночасье оказалась на улице, отвергнутая собственными родными».
А то, что последовало за этим, пожалуй, было куда жутче.
Одна ведьма, заинтересовавшись этим необычным феноменом, разыскала её. Как и подобает заносчивым ведьмам, она изучала тайны жизни, а потому с первого взгляда разгадала истинную природу недуга несчастной. Она вызвалась лично излечить бедняжку.
Талант ведьмы был воистину велик, и ей удалось полностью исцелить девочку. Однако великая магия совершила роковую ошибку: она вдохнула жизнь в тератому, пустившую корни в её утробе.
«Для девочки, отчаянно молившей об исцелении, это обернулось настоящей трагедией. Возможно, именно поэтому и произошло подобное чудо... Ведь кое-кому никогда не суждено обрести то, чего он желает больше всего на свете».
«Что?»
«Бог, властный перекладывать несчастья одного человека на другого...»
«Подождите-ка, вы ведь не хотите сказать, что…»
«Если бы в мире существовало два подобных существа, это был бы сущий кошмар».
«Это и правда то, о чём я думаю?»
Лишиться родителей можно лишь двумя путями: либо их забирает смерть, либо они сами отрекаются от тебя. Чаре довелось познать и то, и другое. Именно поэтому она — самая несчастная девочка во всём мире. В раннем детстве смерть разлучила её с добрым отцом.
Тогда при каких обстоятельствах она лишилась строгой матери?
«Хотя дальше мы уже ступаем на территорию догадок».
Чара, рождённая, чтобы взвалить на себя все несчастья этого мира. И Ноа, поглощающая всю боль и обращающая мир в прах. Девочка, которую ненавидит мир, и девочка, которую любят боги. Их судьбы невероятно похожи, но при этом сами они — полные антиподы.
Поэтому однажды в сообществе игры Endless, самом отбитом сборище мазохистов во всей Южной Корее, зародилась любопытная теория: „Возможно, именно Чара и есть тот самый оригинал, породивший Ноа.“ Ведь Чара всегда больше всего на свете ненавидела саму себя. А значит, нет ничего удивительного в том, что её чудовищные несчастья породили её же копию.
«Это лишь догадки. О прошлом Ноа почти ничего не известно».
«Боже... И сколько ещё этот проклятый мир будет издеваться над людьми, пока не насытится?»
«Вечно».
Endless.
«Страдания никогда не заканчиваются».
«Тогда ради чего вообще существует этот мир? Какой во всём этом смысл?»
«Смысл существования этого мира…»
Ноа утверждала: раз всё сущее в этом мире есть страдание, значит, и сам мир существует исключительно ради неё — той, кто эту боль поглощает. Но она ошибалась. Чудовищно ошибочный диагноз.
Она совершенно ничего не понимает. Ведь в конечном счёте она — лишь очередная кнопка гибели.
Ноа не настолько сильна, чтобы вынести на своих плечах все страдания мира. И в итоге она просто обратит его в прах.
А значит, мир Endless существует лишь для того... кто не желает мириться с концом света и раз за разом нажимает [Start Game] в поисках нового финала…
«Ради меня».
«Что?»
«Этот мир существует исключительно ради меня. Лишь для того, чтобы вдоволь поиздеваться надо мной
«Ах, матушка».
«Благостного утра, Шарлотта».
Раннее утро. Спальня Шарлотты — самая светлая комната в лечебнице. С восходом солнца начинается и её утро.
«Эхе-хе».
«Шарлотта, на лике твоём след от слюны».
«Вытлите, пожа-а-алуйста…»
«Омывать лик надлежит самостояте…»
Ю Факинг Идиот, Но-пиппи. Неужто ты думаешь, что эта девчонка просит тебя вытереть ей лицо, потому что не умеет умываться? Она просто хочет провести с тобой время.
«…Ох. Дабы наставить тебя, как подобает омывать лик свой, я окажу тебе сию милость
«Хе-хе».
Ноа твердо решила относиться к Шарлотте с нежностью… но это оказалось тяжело. Невероятно тяжело.
Всю свою жизнь она беззаветно служила самым обездоленным, и всё же лишь сейчас осознала, насколько сложно дарить любовь, насколько сложно дарить любовь кому-то по-настоящему близкому.
«Матушка, вы ведь сегодня отплавляетесь на обход пациентов? Я буду уселдно присматливать за лечебницей. Будьте остоложны в пути. И белегите себя!»
«Отнюдь. Ныне я помышляю остаться в лечебнице».
«Ой, почему?»
«Мнится мне, в последнее время сон бежит от меня».
«Ага. Матушка, вы всё плавильно плидумали. Вы и так слишком много тлудитесь! Иногда очень важно отложить все дела и как следует отдохнуть».
Ноа вдруг посмотрела на Шарлотту, которая радостно и лучезарно улыбалась.
Она была такой крохотной. Десять лет. Слишком юный возраст, чтобы справляться с чем-то самостоятельно. И всё же, как и большинство сирот, Шарлотта повзрослела не по годам рано.
«…Прости меня, Шарлотта».
«Что?»
«Ничего. Хм-м… А ведь ежели помыслить, ты и впрямь оказала мне великую подмогу. Я премного обязана тебе, Шарлотта».
«Хе-хе, плавда? Я и вплямь оказалась вам полезна?»
«Воистину так».
Шарлотта — дитя. Ребёнок, которому положено нежиться в материнских объятиях и беззаботно капризничать. Однако дети, которым не к кому прижаться, взрослеют с пугающей скоростью, и потому Шарлотте ничего не оставалось, кроме как вести себя по-взрослому. В этом и кроется её страдание. Бремя, которое жалкий врачеватель никогда не сможет взвалить на свои плечи.
«Ныне мне надобно предаться дневному сну. В твоей опочивальне столь светло… дозволишь ли мне занять её сегодня?»
«Ну конечно! Хи-хи, ложитесь вместе со мной!»
«Да будет так».
«Ой, вы и вплямь согласны?»
«Мнится мне, сон мой будет куда спокойнее, ежели кто-то будет лежать подле меня».
В действительности же она и понятия не имела, так ли это. У Ноа никогда не было семьи, и она не знала, каково это — засыпать, окутанной теплом чужих объятий.
Однако она знала, что именно Шарлотта отчаянно нуждалась в этом тепле. А значит, Ноа тоже сможет уснуть спокойным сном.
«Матушка».
«Внимаю тебе».
«Матушка».
«Что такое? Тревожит ли тебя что-то?»
«Нет. Хе-хе».
«Вот как. Воистину славно».
«Матушка».
«…»
Кровать была слегка тесновата для двоих.
Уткнувшись в объятия Ноа, Шарлотта наивно и лучезарно улыбалась, раз за разом окликая её.
«Ежели продолжишь окликать меня без умолку, я не смогу предаться сну».
«Тогда, матушка, спойте мне вы».
«Что?»
«Спойте мне колыбельную!»
«Ох… Увы, колыбельные песни мне неведомы. Прости меня».
«Ну вот».
Шарлотта, капризничавшая в её объятиях, вскоре мирно засопела.
Ноа также медленно закрыла глаза. Тогда она услышала крики, узрела образы множества страждущих и ощутила боль тех, кто стонал в муках.
Больно. Мучительно. Тяжко!..
Блять! И почему вокруг столько шумных ублюдков?
Ах! Ну почему же люди не любят друг друга?!
Именно поэтому люди ненавидят друг друга, не знают удовлетворения от того, что имеют, и не протягивают ближнему руку помощи.
Сей мир переполнен скорбью.
Эта скорбь стала частью её самой, отчего она не могла уснуть.
Такова судьба того, кто отворачивается от собственных мук. Чем отчаяннее пытаешься закрыть глаза и сбежать, тем отчётливее становится боль.
Такова её суть. Судьба, предначертанная от рождения. Ниспосланное призвание.
«Матушка…?»
«Ах, Шарлотта. Разве ты ещё не предалась сну?»
«Матушка, ваши луки… такие холодные… Хнык…»
Однако она не могла обнять дитя телом, содрогающимся от чужих мук… Поэтому Ноа была вынуждена отвергнуть собственное призвание.
Она снова закрыла глаза и больше ничего не увидела. А открыв их, увидела перед собой любимую дочь.
«Шарлотта».
«Да… матушка…»
Её тело слабело. Боль уходила. Ведь она — лишь сигнал тела, предупреждающий об опасности. Поэтому тому, чьё тело разрушено безвозвратно, не дано испытывать даже её. Удел того, кто отрёкся от собственных мук, — превратиться в пустой сосуд, который больше не способен чувствовать даже боль. И, как врачевательница, она понимала это слишком хорошо.
Но всё же ей следовало произнести главное. Если происходящее — предсмертное озарение, то свой последний проблеск света стоило посвятить лишь одному человеку.
«Шарлотта. Истинно говорю тебе: я мыслю тебя своей дочерью».
«Что…?»
«Отныне дозволяю тебе звать меня мамой».
Сонливость Шарлотты мигом улетучилась. Она уставилась на Ноа, широко раскрыв глаза. Затем, растерянно сморгнув, девочка осмыслила только что услышанное, а затем лучезарно, с невиданной доселе чистотой, улыбнулась и кивнула.
«Да, мама… Хе-хе».
Ах. Лишь ныне я постигла, что боль не есть жизнь.
Обретя истинное просветление в едином помысле — жажде изречь, сколь безмерно люблю тебя… Отчего же уста мои скованы?
«Ма-а-ма…»
Дабы одарить тебя сим заветным словом, отмеряно мне донельзя мало сроку. Молю, да не прольёшь ты горьких слёз.
«…»
Отче наш, Сущий на небесах.
Я ведаю, что жизнь моя мне не принадлежит.
Мой дух и моё бытие воистину Твои, посему не стану роптать, ежели призовёшь меня к Себе.
Однако ежели дозволишь мне прожить хотя бы день… всего один день как матери сего дитяти…
Я с великой радостью сойду в геенну огненную.
«Послушайте, сестрёнка Присцилла, а мы с вами часом раньше не встречались?»
«А? Как знать. Пожалуй, вряд ли. Увидь я твоё лицо, быть может, и вспомнила бы… но с такими глазами я не могу узнать человека. Я ведь отыскала тебя лишь благодаря божественной силе».
«Хе-хе, по правде говоря, ваше лицо мне тоже кажется незнакомым! Просто атмосфера какая-то родная».
«Вот как?»
«Угу! Кстати, а вы тоже герой, сестрёнка?»
«Я — бог справедливый… Он одаривает тех, кто пожертвовал чем-то ценным».
«Ага. А я вот герой! Получила силу от бога Правосудия и Времён года».
«Поразительно. И что же это за сила, дитя?»
«Это сила, позволяющая не потерять саму себя!»
«Это воистину чудесно».