Том 1 · Глава 36. Раковые клетки — тоже жизнь
«Мама! Сколее плосыпайтесь! Уже утло!»
«…Что?»
Воспрянув от долгого сна, она поняла, что наступило утро. Тёплые лучи солнца ласково щекотали щёки. От столь долгого отдыха веки отяжелели и едва заметно подрагивали.
«Мама, у вас на щёчке слюнки!»
«Хм-м?.. Воистину, предстала я пред тобою в неподобающем виде».
«Я плосто шучу! Хе-хе».
«…»
А ведь, казалось, ещё мгновение назад я предавалась дневному сну… Неужто всё сие было лишь мороком? Отчего же ныне утро? Сколь много времени утекло?
«Сколь долго я пребывала во сне?»
«Даже не знаю. Вы уснули ещё вчела днём… так что где-то восемнадцать часов? Говолят, что все класавицы любят поспать, навелна, это чистая плавда!»
«…»
«В лечебнице я уже всё плиблала! Следи пациентов не было тяжелобольных, так что можете не пележивать. А с плостыми ланками я и сама уплавилась».
«Ох, прости меня. Сие надлежало исполнить мне…»
«Всё холошо. Я ведь ваша дочка и ученица, лазве нет?»
«Ах, хм-м… Истинно так, дочь… Да, сие так».
«Вы ведь не собилаетесь отменять свои слова, сославшись на то, что сказали их сплосонья?»
«Ни в коем разе. То были слова, идущие от самого сердца».
«Хе-хе. Мама, я так вас люблю».
Погладив лучезарно улыбающуюся Шарлотту по голове, она направилась в ванную.
Умываясь, Ноа взглянула в зеркало. Оттуда на неё смотрел Гигачад. Всё такой же пышущий здоровьем, с налитыми жизненной силой мускулами.
«Отчего же ты не пробудил меня?»
Ю Факинг Эссхол, Но-пиппи! Я тебе не долбаный будильник!
«Ху-у… По моей вине Шарлотта лишь понапрасну утруждала себя. Обыкновенно ты столь громогласен, призывая меня поскорее воспрянуть ото сна и предаться разминке… Отчего же ныне промолчал?»
Я не мог лишить свою внучку такой радости.
«Что сие значит?»
Ю Идиот. Ты не единственная, кто ловит кайф, взваливая на себя чужие тяготы. И чтобы помогать другим, вовсе не обязательно обладать силой твоего хвалёного Отче.
«…»
Только представь, как эта малышка была счастлива подменить мать, которая вечно тащит всё на своих плечах. Тебе стоило не извиняться, а сказать ей спасибо.
«Коли так, отчего же ты не вмешался в тот самый миг?»
О, ну да. Было бы неплохо постоять над душой и заботливо поучать: „Так, в таких случаях надо говорить спасибо“. Не так ли, Май Дотер?
Ноа сурово взглянула на Гигачада. Впрочем, в её взгляде не было настоящей злобы — скорее, она просто недовольно покосилась на него от смущения и неловкости.
«Ведаю. Ежели сии слова не прозвучат из моих уст, в них не будет ни капли смысла. Ибо ныне я
Йес, Мэм.
«Однако… чем более я открываю ей своё сердце, тем безмернее будет скорбь её, когда я покину сей мир. Сие тяготит мою душу».
Боль сего мира предназначена не только мне… Всякий, кто познал любовь, познает и муки. Даже если сии страдания не приносят радости, всякая боль, в конечном счёте, служит во благо самому страждущему. Как же поздно я постигла сию истину.
«Я намерена вернуть муки всем тем, у кого отняла их. Ибо сия боль предназначена отнюдь не мне».
Человек наделён способностью чувствовать боль лишь для того, чтобы иметь возможность спасти самого себя. Разве это не азбучная истина для любого лекаря?
Она была никудышным врачом. Как однажды сказал Гигачад, она ничем не отличалась от гробовщика, готовящего для всех одни и те же гробы.
Но теперь пришло время всё исправить. Она обязана пересмотреть свой ошибочный диагноз.
«Ежели рассудить, ты с самого начала ведал, что я изберу сей путь, не так ли?»
Нет.
«О чём ты толкуешь?»
Откуда мне, чёрт возьми, было это знать? Как я постоянно твержу: я знаю лишь то, что знаешь ты. Твоё будущее можешь определить только ты сама. Я не провидец и не могу тебя изменить.
Ноа отрешённо смотрела на Гигачада.
Моё „внутреннее я“. Хворь душевная. Нечто, чью истинную природу постичь не дано… нечто, паразитирующее на духе моём.
«Однако я сего не ведала. Не помышляла, что однажды совершу подобный выбор».
Оф Корс. Будущее неведомо никому.
«Услышь я сие прежде, ни за что бы не поверила. Ибо о подобном счастье… я не смела даже помыслить.»
В точку. Тогда ты была лишь трусихой, которая боялась даже счастья.
«Ежели так… как же ты посмел изречь подобные слова?»
Услышав этот исполненный сомнений вопрос, Гигачад разразился до абсурда бодрым хохотом.
Потому что ты сама этого желала.
«Что сие значит?»
Самый жалкий кусок плоти обрёл человеческий облик и явился в мир людей… Ты ведь хотела стать лучше.
Самое первое желание. Единственная мольба, которую вознесли к небесам мозг и сердце, зародившиеся в утробе несчастной девочки. Она желала стать человеком. Желала стать лучше. Желала жить не как кусок плоти, а как человек.
Но-пиппи, Эйм Хай. Ставить высокие цели важно не потому, что сама цель велика. Достижение цели не сделает тебя великой по щелчку пальцев.
Для жалкой опухоли это желание было несбыточным. В конечном счёте, стать человеком ей так и не удалось. Она — сгусток опухоли, паразитирующий на страданиях этого мира. Такова её истинная природа.
***Сам путь к этой цели
Однако её неудача… вовсе не означает, что ничего не изменилось.
***Нет пути к счастью. Счастье
Она познала любовь. Познала счастье. Познала, каково это — ценить кого-то превыше прочих. Познала теплоту.
***Потерпеть неудачу — нормально. Ставить под сомнение цель — это тоже Факинг Нормально.***
Пусть её мечта о спасении мира и оказалась несбыточной — на этом пути она спасла многих.
Потому что к тому моменту ты уже станешь лучше.
Она стала лучше. Она жила не как раковая опухоль, а как человек. Изо всех сил старалась жить по-человечески. Жила. Проживала эту жизнь. И до сих пор жива.
«Ох, сие… сиречь…»
Такова была истина. Неоспоримая. И осознание сего факта наполняло её безмерной радостью. Абсолютно безмерной.
«…»
Она заплакала. Слёзы не текли по её щекам. Голос не дрогнул. И всё же она несомненно плакала.
Лишь теперь она доподлинно поняла, что умирает. Ведь страх смерти можно в полной мере ощутить, лишь когда ты по-настоящему жив.
«По правде говоря, я не желаю терять сие дитя».
Я жажду жить...
«Желаю, дабы чадо сие не утратило меня».
Я жажду жить..
«Не желаю увядать. Не желаю предаться смерти».
Я жажду жить.
«Желаю вовеки оставаться опухолью сего мира, питаясь его скорбями».
Я жажду жить!
«Желаю разделить с сим дитятей весь свой отмерянный век».
Я жажду жить!!!
Тогда так и сделай. Служи ровно настолько, чтобы не растерять силы, глотай их боль, но устрой себе один грёбаный выходной в неделю и живи только ради неё. Свою жизнь определяешь только ты сама. Не каждый день должен быть Факинг чудом.
«Отнюдь. Я вела речь не о том».
Но порой самое возвышенное устремление берёт верх над инстинктом выживания.
«Ежели я продолжу оставаться опухолью сего мира… ежели не отрекусь от поглощения чужих мук… в конце концов я…»
И это желание зовётся любовью.
«... пожру даже муки сего дитяти».
Ежели завтра чадо сие сляжет от смертельной хвори...
Ежели начнёт стенать от боли...
Ежели сей мир станет для чада настолько невыносим, что оно возжелает смерти...
Ежели чадо, состарившись, будет встречать кончину с лучезарной улыбкой на смертном одре своём…
...я, несомненно, напою сие дитя своей кровью, кишащей жуткой злокачественной скверной. Кровь сия проникнет в клетки, даруя вечную жизнь. Окутает нервы, отбирая всякую боль, и перекроит разум, заставляя испытывать лишь абсолютное блаженство.
«Мне сие доподлинно ведомо. И тебе сие тоже известно, не так ли?»
Ноа была в этом абсолютно уверена. Это не судьба, не выбор, не цель и не предсказание. Это — диагноз. Неизлечимая болезнь, избежать которой можно лишь через смерть.
«Я… пожру сие дитя. И тогда сей мир будет обречён на верную гибель».
Ноа — выдающийся лекарь. Она достаточно рассудительна, чтобы поставить диагноз самой себе.
«Посему я обязана свершить сие немедля».
Она — кнопка гибели. И никто другой не в силах предотвратить конец света вместо неё. Следовательно, она обязана была сделать это сама.
Жалеть не будешь?
«Должно быть, пожалею. Даже сейчас я полна сожалений. Однако таков мой выбор».
В таком случае нужно попрощаться заранее. Фаревел, Май Дотер. Тру Альфе, которая сама вершит свою судьбу… этот Гигачад больше не понадобится.
Внезапно Ноа вспомнила тот день, когда впервые повстречала Гигачада — душевную болезнь, что нёс в себе один пациент. Тогда тот больной рассказывал, что его терзает демон.
«Тебя я исцелю предпоследним».
Можешь и первым. Даже если ты перестанешь меня видеть, я всё равно буду рядом, ближе, чем твоё собственное сердце. Ведь самое главное…
«Можно узреть лишь сердцем».
Гуд Джоб.
Воистину, диагноз, что страждущий ставит сам себе, нечасто бывает верен. Да и где в сём мире сыщешь столь милосердного демона? Разве что среди ангелов…
«Выходит, мы предотвратили конец света, который должна была устроить Ноа?»
«Ага. Все условия мы выполнили. Скоро она откажется от своих сил, проживёт несколько дней… и умрёт от рака».
«До сих пор с трудом верится, что болезнь способна стать человеком».
«Относись к этому проще. Слышала выражение, что раковые клетки
«Разве? Есть такое выражение?»
Такое выражение и впрямь существовало. В моей прошлой жизни, в Южной Корее, эта абсурдная фраза навсегда вошла в историю.
«Какой горький финал. Выходит, ей всё равно суждено умереть от болезни».
«Такова жизнь. К тому же в этом мире погоня за вечной жизнью ведёт лишь к жалкому существованию».
«И то верно».
«Канария, а тебя вечная жизнь не интересует?»
«Умереть под горой золотых монет
«А неплохо звучит».