Том 1 · Глава 47. Осознанное сновидение
Я — прожжённый задрот. Учитывая, что я так и не смог бросить эту помойку и выбил абсолютно все концовки, можно представить, насколько сильно я её люблю и ненавижу одновременно.
Уж в чём, а в Endless я разбираюсь лучше кого бы то ни было.
Однако это вовсе не значит, что мне известны абсолютно все тайны этого мира. В игре полно недосказанностей и элементов, о которых остаётся лишь строить теории.
И поэтому порой здесь происходит то, что не поддаётся никакому логическому объяснению.
Пробудившись, принцесса сразу осознала: она во сне.
Это… сон?
Её окружала вовсе не привычная опочивальня императорского дворца. Гарнет открыла глаза в абсолютно незнакомом месте — на походной койке, сколоченной на скорую руку ради пары часов отдыха.
Даже находясь в грёзах, она моментально поняла происходящее: это было осознанное сновидение.
Гарнет с трудом разомкнула отяжелевшие веки… вернее, это сделал главный герой сна, который только что очнулся от дрёмы и медленно заговорил.
«Кана».
«А, ваша светлость, вы уже проснулись?»
«Угу. Что с принцессой?»
Этот голос определённо принадлежал мужчине.
Несмотря на усталость после пробуждения, он принял из рук горничной влажное полотенце, наскоро обтёр лицо и тут же перешёл к делу.
Поскольку всё это происходило во сне, Гарнет интуитивно улавливала суть ситуации. Ведь в сновидениях часто бывает так, что ты априори знаешь вещи, о которых раньше не имел ни малейшего понятия.
Этим мужчиной был герцог Носферату, а стоявшая перед ним девушка оказалась его личной горничной Канарией.
«Принцесса всё ещё спит».
«Вот как? Тогда я сам подключусь, а ты пока отдохни».
«Слушаюсь».
Стоило мужчине применить некую способность, как его разум мгновенно установил связь с принцессой. Безмолвно понаблюдав за ней, главный герой кивнул.
«Она проснётся ещё не скоро».
Быстро ополоснувшись и принеся из столовой сэндвич, мужчина не переставал наблюдать за принцессой через телепатию в ожидании её пробуждения. И спустя мгновение принцесса внутри сновидения открыла глаза.
Дальнейшее развитие событий Гарнет отчасти предугадала: мужчина с помощью телепатии внедрил в её сознание Дрёму.
Вяло потирая глаза, проснувшаяся принцесса склонила голову набок и тупо уставилась на Гигачада.
Доброе утр-о-о, Дрёма-а-а…
Поистине чудесное утро, Га-пиппи!
А дальше потянулась привычная рутина: пришла императорская служанка и доложила о новой работе. В житнице империи вспыхнула масштабная эпидемия проклятия, из-за которой весь урожай должен был погибнуть за считанные часы.
Темой этого кошмара стали болезни и голод. И чтобы точно запомнить этот сон, принцесса жрала до заворота кишок, а затем специально вызывала у себя жесточайшую рвоту. Бесконечно поглощая и изрыгая пищу, мечась между приступами булимии и анорексии, она внезапно осознала:
Так я, оказывается… спала.
А затем мир сновидения, казалось, начал рушиться, но… она по-прежнему находилась во сне.
Угх, мне точно снился какой-то мерзкий сон…
Отбрось сонливость и вставай, Май Дотер!
Ни мужчина — главный герой этого сна, ни принцесса, чьи мысли он читал, даже не подозревали, что время обернулось вспять. Лишь спящая Гарнет была способна осознать этот факт — поистине странное явление.
Ей ещё никогда не доводилось видеть подобных снов, тем не менее Гарнет интуитивно понимала причину происходящего. В её разуме, словно нечто само собой разумеющееся, внезапно всплыла информация, о которой она не могла знать.
Это явление было своеобразным багом точки сохранения — ошибкой, возникшей из-за того, что контрольная точка отката сместилась к моменту пробуждения главного героя.
„Сон во сне“ Гарнет
Однако сейчас она могла наблюдать за всеми временными сдвигами, не пробуждаясь ото сна.
Гарнет всё так же видела один непрерывный сон — просто он оказался невероятно долгим.
И пока Гарнет размышляла над смыслом происходящего, принцесса внутри сновидения просыпалась снова и снова, монотонно выполняя свою работу.
Ой… Кажется, мне приснился кошма-а-ар…
На удивление, принцесса внутри сновидения никак не могла осознать свой кошмар.
Гарнет казалось, что ей самой хватает и десятка попыток, чтобы осознать сон… но принцесса внутри сновидения прошла через куда более изнурительное испытание — десятки, а то и сотни циклов „Сна во сне“, прежде чем жуткие видения начали понемногу всплывать в её памяти.
Воспоминания были настолько расплывчатыми, что она даже не осознавала сам факт нахождения в „Сне во сне“.
И вот, наконец, принцесса осознала свой кошмар.
Угх, мне точно снился какой-то мерзкий сон… Но о чём же был о-о-он?
***Сделай глубокий вдох и спокойно всё вспомни! Сон
Болезни и голод — кошмар, созданный лишь ради передачи одной-единственной крупицы информации о грядущей эпидемии, угрожающей урожаю.
Последующая сцена ничем не отличалась от воспоминаний Гарнет: мужчина из сновидения, главный герой, считал из образов принцессы её страдания от голода и тихо пробормотал себе под нос:
«А, так ивент с зерновой эпидемией пришёлся на это время? Видимо, из-за Гигачада её сон сократился, и её сразу закинуло в работу...»
Сделав такой вывод, мужчина подкинул принцессе подсказку, ведь Дрёма отыгрывал роль её „внутреннего я“, и вспоминать сон сообща казалось вполне логичным — тем более что информацию он выудил прямиком из её подсознания.
И, кажется, это был кошмар об эпидемии, Май Дотер.
Дрёма-а-а, ты это сейчас ком-у-у сказал?
Однако это был совершенно неверный вывод — если точнее, он ошибся в самой сути. Ведь её кошмар был вовсе не о вспышке эпидемии.
На самом деле принцессе снилось, как она без конца жрёт и блюёт. Это был сон о невыносимом голоде, омерзительном обжорстве и её собственных личных мучениях.
Да, для облегчения поиска нужной информации она выбирала кошмар, максимально близкий к поставленной задаче, но… сама суть её работы никогда не становилась главной темой сновидения.
А-а-а… Вон он-о-о что-о-о…
Если бы она, как обычно, проходила через циклы «Сна во сне» и выполняла свою работу... в её дневнике, вероятно, было бы написано следующее: „Обжорство. Рвота. Голод. Еда. Рези в животе. Сон, где я блюю и жру. Голод? Болезнь. Служанка. Еда. Урожай зерна. Неурожай. Хочу есть. Эпидемия. Зерновая эпидемия? Житница…“
Это был непрерывный поток свободных ассоциаций — отчаянная попытка ухватиться за ускользающие обрывки кошмара, чтобы выудить из них нужную информацию. И лишь пройдя через десятки подобных цепочек... на страницах дневника появились бы несколько скупых строчек: „Западная житница. Деревня Хирон. Зерновая эпидемия, вызванная смесью проклятия и черной магии.“
Значит, это не я видела со-о-он…
Иными словами, Дрёма не являлся „внутренним я“ самой принцессы, ведь Гарнет никогда не снились кошмары о зерновой эпидемии: она не была филантропом, и гибель десятков тысяч людей попросту не могла стать для неё личным кошмаром. Поскольку чужие страдания её не трогали, ей приходилось добывать информацию, искусственно вызывая жуткие видения через самоистязание.
Это не мой со-о-он…
Дрёма же оказался куда более альтруистичным и добрым, чем она сама: тем, для кого смерть людей — это настоящий кошмар, кто корит себя за каждую неспасённую жизнь. Для него гибель самой империи была настоящим кошмаром. Он был самым обычным человеком, и весь этот мир оказался сном этого самого обычного человека.
Прошу проще-е-ения, а вы случаем…
Принцесса внутри сновидения посмотрела на главного героя. А затем перевела взгляд на саму Гарнет.
…сейчас не спит-е-е?
И тогда мужчина… вернее, нет: Гарнет проснулась.
«Фу-ух…»
Этот сон оказался слишком долгим, чтобы забыть его без остатка, и принцесса смогла запомнить очень многое.
Окончательно придя в себя, она перевела взгляд на стоящего рядом Дрёму, чей облик уже начал искажаться.
«Юный герцог, совсем недавно унаследовавший титул… Должно быть, вы
Ха...
«Пу-ху-ху…»
Тц-ц...
Дрёма — та самая галлюцинация, которую герцог Носферату называл Гигачадом, — бесследно рассеялась после её слов, и на её месте перед принцессой предстал красивый юноша. Таков был истинный облик герцога Носферату.
Даже ума не приложу, как вы догадались. Неужто у вас есть скрытая способность?
«Видимо, во сне подсмотрела».
Ваша способность работает иначе.
«Я и сама толком не помню. Способность у меня такая».
И хотя воспоминания были смутными… внутри сновидения Гарнет поняла очень многое.
Глядя на этот мир глазами герцога, раз за разом наблюдая за сотнями временных петель… она прочувствовала все эмоции и мысли герцога, переживающего за неё.
Она погрузилась в эти чувства, растворилась в них, осознав всю глубину его мотивов: это было абсолютное самопожертвование ради предотвращения конца света и спасения одной-единственной девочки. Всё это — ради другого человека.
Он проявлял безграничную самоотдачу, жертвуя собственным сном и сжигая дотла все свои силы и душу.
Это было поистине благородное и возвышенное чувство. Ведь искренне любить целый мир — это явно не то, на что способен простой смертный, не так ли?
Но он сделал именно это. Будучи самым что ни на есть обычным человеком, он полюбил этот мир и девочку, которая его разрушала.
Это было не абстрактное агапэ, не красивый идеал и не возвышенное убеждение, а самое обычное, человеческое чувство: как взрослый любит ребёнка, так и он полюбил этот мир и девочку, несущую ему гибель. Он был буквально соткан из безграничной любви.
«Ах-х... Теперь я поняла, почему этот мир кажется таким похожим на сон…»
…
«Оказывается… вы были в меня влюблены. Пу-ху-ху…»
Кажется, вы всё совершенно не так поняли.
«Думаю, прошлой ночью мне снился сон о любви».
„Сон о любви“