Том 1 · Глава 48. Сон бабочки
Причин для любви существует великое множество. Люди влюбляются до смешного легко: порой достаточно внешности, что пришлась по вкусу, накопившейся за долгие годы привязанности, схожих характеров или просто того, что погода была подходящей. А порой… влюбляются просто потому, что чувствуют чужую любовь.
Человеческий инстинкт, словно зеркало, стремится отразить подаренные чувства. Разве это не врождённый дар, ниспосланный нам для взаимопонимания?
«Пу-ху-ху…»
Не смейтесь, а то ещё привяжусь.
«Тогда мне стоит смеяться ещё ча-а-аще?..»
Впрочем, быть абсолютно уверенным в чужой любви на самом деле довольно сложно. Формы любви у всех разные. Порой чужие чувства вызывают лишь отторжение, а иногда израненный жестокостью мира человек, словно ёж, выпускает колючки и наотрез отказывается принимать чьё-либо тепло. Ведь в чужую душу не заглянешь, а чувства — материя глубоко личная и сокровенная.
И всё же Гарнет была из тех редких людей, кто мог с абсолютной уверенностью заявить: «Меня любят».
«Я просто обожаю, когда меня любят. Запереть такую милую и очаровательную девушку, как я, в этом крохотном дворце
У вас корона потолок не царапает?
«Вообще-то, это не мои мысли, а, скорее всего, ваши… Пу-ху-ху».
Мои?
Именно поэтому Гарнет — девушка на редкость влюбчивая. Шкала её привязанности заполняется настолько стремительно, что игрок впадает в панику, ведь она отдаёт своё сердце буквально по щелчку пальцев.
Ха-а… Ладно. Допустим, вы пробудили в себе нечто вроде психометрии. Но раз вы всё узнали, разве вы не должны злиться? Я ведь обманывал вас, выдумав этого воображаемого Гигачада и…
«А-а, вы про Дрёму? Но ведь вы не то чтобы меня обманывали-и-и…»
Это ещё что значит?
«Вы ведь долго ломали голову, прежде чем сказать мне всё это».
А?
«Как не дать мне разрушить этот мир, как спасти меня, как подбодрить, как заставить поверить в себя и стать чуточку лучше… Вы думали об этом так напряжённо, что у вас, должно быть, раскалывалась голова. И только после этого находили нужные слова, верно?»
Принцесса влюбилась. Влюбилась лишь потому, что сам игрок проникся к ней искренней и глубокой симпатией. Он всей душой привязался к этому персонажу, дотошно изучал её рут и был буквально одержим прохождением. И ровно в той же мере, в какой он обожал имперскую принцессу, сама Гарнет не могла не ответить ему взаимностью.
«Откровенность далеко не всегда означает искренность. Истинные чувства проявляются не тогда, когда ты говоришь первое, что пришло на ум, а тогда, когда вкладываешь всю душу в подбор нужных слов».
Но я ведь лгал вам, притворяясь вашим „внутренним я“, пытался манипулировать вашим разумом и…
«И почему же это ложь?»
Этот мир — сон принцессы. А раз так… Для человека, видящего этот нескончаемый сон под названием „мир“, назвать себя её „внутренним я“ — не такая уж и ложь.
«Ведь это значит, что вы живёте в моём се-е-ердце! Пу-ху-ху».
Ха-а…
«Слова о том, что я
У меня с самого начала было предчувствие, что план провалится… Так вот как это происходит?
«Теперь, похоже, нам придётся поженитьс-я-я… Пу-ху-ху».
GGWP.
В это мгновение образ герцога Носферату растворился в воздухе, и пелена наваждения спала. Однако Гарнет лишь лучезарно улыбнулась, продолжая свой монолог:
«Я знаю, что вы всё ещё слушаете. Вы ведь не из тех, кто сбежит, бросив мир на растерзани-е-е».
Принцесса знала герцога Носферату. Хотя сны быстро рассеиваются после пробуждения, бесследно стираясь из памяти, некоторые вещи въелись настолько глубоко в сердце, что забыть их было невозможно. Герцог отличался невероятным чувством долга — по крайней мере, он ощущал ответственность за этот мир и за саму девушку.
«Мне бы так хотелось понять вас лучш-е-е. Но сейчас у нас маловато времен-и-и. Я хотела бы поговорить с вами по душам, но… кажется, есть способ куда лучше понять ва-а-ас».
Герцог Носферату не мог ни отвести взгляд, ни отступить, ни сбежать.
«Как давно вы думаете обо мн-е-е? Пу-ху-ху».
Вот почему он просто не мог не угодить в эту ловушку.
«Скажите-ка, а вы часом…»
Ведь весь этот мир — сон, который снится самому герцогу Носферату.
«…сейчас не видите какой-то очень долгий со-о-он?»
Настало время просыпаться.
Походу, настал полный пиздец.
К такому выводу я пришёл после долгих и мучительных раздумий.
Реально полный пиздец...
«Погодите-ка. Дайте мне секундочку. Раз уж на то пошло, я хочу оставить о себе хорошее впечатлени-и-ие...»
План пошёл по одному месту, ведь мир далеко не всегда пляшет под мою дудку.
«А вам случаем не кажется, что вы сейчас спите-е-е?»
Судя по всему, я уже однажды прошёл её рут. Нет, если быть точным…
«Разве вам не хочется поспать ещё десять минуточек в те дни, когда снится чудесный со-о-он?»
...я его с треском провалил.
«Начать всё с самого начала было бы не так уж и плох-о-о…»
Я уже проиграл: даже если повторю этот рут дважды или трижды — всё равно провалюсь.
Это проклятие Сизифа, бесконечный цикл подъёмов и падений.
«Может быть, мне просто снился очень долгий сон?..»
Снова, и снова, и снова...
Гарнет открыла глаза в своей дворцовой спальне. Похоже, ей снился невероятно долгий сон, к которому впору было применить слово „вечность“ — нескончаемое наваждение.
«Ах...»
Гарнет безучастно уставилась в потолок. Взглянув на календарь, она окинула взглядом своё тело, а затем, склонив голову набок, выглянула в окно.
«Кем же я была-а-а?..»
Ей совершенно точно снился очень долгий сон. Она почти ничего не помнила… но он длился так долго, что она умудрилась позабыть саму себя.
«Хм-м… Как же спать хочетс-я-я…»
Остатки сна постепенно рассеивались, и разум прояснялся.
Я — Гарнет, гранатовая принцесса, столп империи и её величайшая хикикомори.
Дойдя до этой мысли, она внезапно склонила голову набок.
«Хикикомо-о-ори?..»
А что это вообще значит?
«Мой дневник… А, вот и о-о-он...»
Её не покидало гнетущее чувство, что она забыла нечто крайне важное — то, что забывать ни в коем случае нельзя.
Открыв прикроватную тумбочку, Гарнет достала дневник и, взяв перо, легонько постучала им по страницам. Чернильные капли сорвались с кончика, испачкав бумагу, но она совершенно не понимала, что именно должна записать.
Промучившись так некоторое время, Гарнет с трудом вывела лишь одно слово.
Конец света.
«…Конец света?»
Конец света — слишком громкое слово для обычного ночного кошмара. Но, оттолкнувшись от него, принцесса принялась одну за другой выписывать в дневник странные фразы.
Конец света. Бесконечность. Ведьма. Страх? Несчастная девочка. Козёл отпущения. Герой. Святая. Мучения.
«Что за бредовый со-о-он…»
Там был сплошной сумбур: как это обычно бывает во снах, лишь набор слов, лишённый всякой логики и контекста.
Но, похоже, это был вовсе не кошмар — наоборот, её не покидало чувство, что сон оказался весьма приятным.
«…Ладно, пожалуй, продолж-у-у».
И Гарнет продолжила строчить слова в дневнике. Она и сама не знала почему, просто казалось, что обязана это сделать.
Кнопка гибели. Ведьма-самоубийца. Погребение заживо. Танатофобия. Воздаяние за грехи. Самая несчастная в мире. Нечеловеческая личность. Злокачественная опухоль. Безликость?
Свободные ассоциации — причудливый метод: ты просто записываешь любые мысли, что приходят в голову, превращая одно слово в наживку, чтобы выудить из подсознания следующее.
Одной страницы дневника оказалось мало: исписав две, затем три… Гарнет стремительно покрывала бумагу текстом.
Дрёма.
Написав это, принцесса внезапно замерла. Немного поразмыслив, она пририсовала к слову вопросительный знак.
Дрёма?
Погодите-ка, кажется, его звали иначе...
Как же там было… А, вспомнила.
Гигачад.
Гигачад. Его совершенно точно звали именно так.
«И что же это значи-и-ит?..»
Задумавшись на мгновение, она вывела в дневнике ещё несколько строк.
Всё это не имеет значения. Важно лишь то, что прямо сейчас ты впустую тратишь драгоценное время. Вейк Ап Стронг!
Словно ведя диалог с собственным дневником, Гарнет задавала вопросы… и выплёскивала приходящие на ум ответы прямо на бумагу.
«У-у-у… Как же не хочется встава-а-ать… Посплю ещё немножк-о-о…»
Ю Факинг Эссхол! Кончай ныть и живо поднимайся с кровати! Пришло время для поистине чудесного дня!
Одного дня оказалось недостаточно, чтобы завершить этот поток свободных ассоциаций. Каждое утро, ложась в постель, Гарнет разговаривала со своим дневником, с самой собой, с чем-то внутри себя… с сущностью по имени Гигачад.
«Сегодня мне было не по себ-е-е. Наверное, приснился кошма-а-ар…»
Сон — это всего лишь сон, Май Дотер.
Дневник, некогда исписанный леденящими душу кошмарами, незаметно для неё самой заполнился диалогами с „внутренним я“.
«*Ты
Неважно. Действительно важно лишь то, что прямо сейчас ты должна выложиться на полную. Если это сон, то он должен стать „сном, в котором ты стараешься изо всех сил“. А если это пугающий кошмар, то он должен стать кошмаром, „в котором ты изо всех сил пытаешься побороть свой страх“.
Для Гарнет весь этот мир был одним бесконечным кошмаром — такова её болезнь. Само существование этого мира и есть душевный недуг принцессы.
«Я не зна-а-аю…»
Даже если этот мир — лишь сон, ты ведь не спишь в своей кровати. В этом бесконечно долгом сновидении ты стоишь прямо здесь и сейчас.
«Пу-ху-ху…»
По сути, это было своего рода лечение — клиентоцентрированная терапия, направленная исключительно на принятие самой себя.
«Вот оно ка-а-ак…»
Исцелить душевную болезнь может только сам человек, ведь никто другой не в силах залечить чужую душу вместо него. Однако страдающий от душевной боли склонен отворачиваться от самого себя, и потому ему всегда нужен кто-то другой, кто послужит толчком к исцелению.
«…Спасиб-о-о...»
Этим „другим“ может быть бабочка, увиденная во сне. Или даже воображаемый друг, существующий лишь в подсознании.
«…Почему-то мне кажется, что голова прояснила-а-ась».
Принцесса, страдающая гиперсомнией — та, что каждую ночь сбегает в мир грёз, мучается от ночных кошмаров и считает саму реальность бесконечным дурным сном — просто глупая сумасшедшая.
Этот мир — сон принцессы. И всё в этом мире обретает смысл лишь тогда, когда это угодно самой Гарнет.
«Значит, прямо сейчас… я не сплю именно зде-е-есь».
И всё же жить внутри собственного сна — удел не только глупой принцессы, ведь каждый из нас живёт в своих грёзах.
Если задуматься, населяющие этот мир люди ничем не отличаются от меня. И не потому, что мы действительно одинаковы, а потому, что единственное, в чём я могу быть абсолютно уверена — это я сама, ведь смотреть на других мы можем лишь через призму самих себя. Я и другие — неразделимы, а значит, сон и реальность тоже не так уж сильно отличаются.
«…»
Гарнет закрыла дневник. И медленно прикрыла глаза. Ей почему-то казалось, что сегодня она сможет крепко уснуть без всяких сновидений. А даже если ей и приснится кошмар… проснувшись, она наверняка почувствует себя обновлённой.
...По крайней мере, сейчас она в это верила.
«Чаво?»
«Ваша светлость, что-то случилось?»
«…Биполярка принцессы прошла...»
«Что?»
Принцесса… уже покорена?
Что за бред?