Том 1 · Глава 88. В плену Буддийской страны

Все знают, что в Государстве Радостной добродетели поголовно исповедуют буддизм и что эта страна — одна из самых ревностных сторонниц буддийской общины. Однако никто не ведает, что государство с девятитысячелетней историей — всего лишь сверхъестественная техника. Даже его жители не подозревают, что на самом деле никогда не существовали!

Рука Старца-будды Сумеру была необъятна, а линии на ладони походили на глубокие ущелья. Даже Цзян Ли не мог разглядеть её края. Золотой знак буддийской свастики обрушился прямо на него и накрыл собой.

Первый приём Буддийской страны на ладони — Круг перерождений.

Цзян Ли стал правителем Государства Радостной добродетели. Казалось, пройдя через перерождение, он забыл обо всём и всей душой отдался государственным делам. Он правил честно, делился властью, подавал пример другим и выдвигал способных людей. Подданные глубоко его любили, могущество страны росло день ото дня, а соседние государства одно за другим признавали его власть.

Но человеческий век не бесконечен. Цзян Ли состарился, заболел и теперь лежал в постели, едва дыша.

Один из сановников отправился на поиски лекарства и, вернувшись, с радостью сообщил:

—Государь, я получил у буддийской общины тайный рецепт. Если вы убьёте десять тысяч человек, то сможете обратить вспять жизнь и смерть и продлить свои годы.

При Цзян Ли в Государстве Радостной добродетели не запирали дверей на ночь, каждый творил добро, а темницы для приговорённых к смерти пустовали. Кого тут было убивать?

—Государь, вы можете пожертвовать подданными. Смерть десяти тысяч сохранит жизнь одному мудрому правителю, и наше Государство Радостной добродетели станет ещё могущественнее.

—Убив десять тысяч человек, я перестану быть мудрым правителем.

Цзян Ли отверг предложение сановника и запретил ему рассказывать кому-либо о тайном рецепте, после чего испустил дух. Вся страна погрузилась в скорбь.

Цзян Ли вновь переродился — на сей раз простым жителем Государства Радостной добродетели. Он не помнил, что был Императором человечества, но знал, что в прошлой жизни являлся правителем.

К своему изумлению, он обнаружил, что Государство Радостной добродетели совершенно не походило на страну из его воспоминаний. Люди изменились до неузнаваемости: теперь каждый хотел убить другого.

Сановник не исполнил приказ Цзян Ли и поведал всем о тайном рецепте. Нынешний правитель, оказавшись при смерти, поверил ему, убил десять тысяч человек и в самом деле вернул себе молодость.

Увидев, что рецепт подействовал на правителя, подданные тоже не пожелали мириться со смертью. Они принялись убивать ради долголетия, и Государство Радостной добродетели погрузилось в хаос.

Правителю, наделённому властью и высоким положением, требовалось убить десять тысяч человек, чтобы обратить вспять жизнь и смерть. Простолюдину же было достаточно одной жертвы, чтобы прожить ещё сто лет.

Цзян Ли шёл по Государству Радостной добродетели и видел, как отцы убивали сыновей, сыновья — матерей, супруги становились врагами, а соседи отгораживались друг от друга.

Он не проронил ни слова и никак не вмешивался — лишь продолжал идти.

Внезапно какой-то старик ухватил Цзян Ли за рукав. Дрожащей рукой он сжимал нож для разделки туш и умолял:

—Добрый юноша, сжалься, позволь мне тебя убить.

Старик был слишком дряхл и не мог никого одолеть — ему оставалось лишь самому стать чьей-нибудь жертвой. Он прятался в тёмном углу, а заметив доброе лицо Цзян Ли, решил попросить его о помощи.

—Старик, зачем тебе долгая жизнь?

Тот никогда прежде не задумывался над подобным вопросом и растерянно замер.

Не дождавшись ответа, Цзян Ли заговорил сам:

—В мире слишком много прекрасного: родственные узы, любовь, дружба, деньги, красавицы, власть… Даже целой жизни не хватит, чтобы насладиться всем этим.

—Тогда я хочу всем этим насладиться. Я хочу жить долго. Юноша, можно мне тебя убить?

Цзян Ли улыбнулся и задал новый вопрос:

—А где ты найдёшь всё это?

Старик растерялся. При прежнем правителе все эти прекрасные вещи можно было встретить повсюду. При нынешнем же вокруг остались лишь смерть и предательство.

И верно: даже если он выживет, что сможет сделать?

Будет жить дальше — а затем?

Цзян Ли вздохнул:

—Убийство дарует долголетие, и мир погрузился в хаос.

—Что же тогда делать?

В действительности старику тоже не нравилось нынешнее Государство Радостной добродетели. Такая жизнь казалась ему страшнее спокойной смерти.

—Небесный путь желает ввергнуть мир людей в смуту, а те, кто стоит у власти, бездействуют. Тут ничего не поделать, — покачал головой Цзян Ли. — Будь я сильным, то подчинил бы страну жестокой властью и железной рукой восстановил порядок. Но сейчас мне остаётся лишь говорить.

—А когда сам окажешься при смерти, разве не убьёшь другого ради собственного спасения? Ты ведь уже стал сильнейшим и самым почитаемым существом в мире. Неужели не пожалеешь расстаться с жизнью?

—Пожалею? — с улыбкой переспросил Цзян Ли. — Ради чего я стал сильнейшим?

—Чтобы восстановить порядок.

—А что произойдёт, если я убью ради собственного спасения?

—Ты… разрушишь порядок.

—Вот именно. Если я убью, это будет значить, что не я изменил порядок, а порядок изменил меня.

Выслушав его, старик поклонился:

—Благодарю за наставление.

—Помоги мне кое в чём, — попросил Цзян Ли.

—Прошу, говорите, господин.

Теперь старик относился к нему с величайшим почтением.

—Если убийство дарует долголетие, то к чему должно привести самоубийство — к воскрешению или к смерти?

—Не знаю…

Цзян Ли кивнул:

—Я тоже не знаю. Давай проверим. Если после самоубийства я останусь жив, тебе ничего делать не придётся. Если же умру, расскажи обо всём людям и передай: Небеса хотят, чтобы они перебили друг друга и человечество погибло.

Старик ещё не успел опомниться, как Цзян Ли выхватил у него нож, приставил к груди и без малейших колебаний вонзил прямо в сердце.

Он испустил дух и рухнул на землю.

Потрясённый старик исполнил волю Цзян Ли и поведал людям о случившемся.

Вскоре дряхлого старика приметили и убили.

Однако весть уже разошлась и, словно пожар по сухой траве, охватила всё Государство Радостной добродетели.

Проницательные люди рассудили: человечество способно продолжать свой род, поэтому убийство одним человеком другого ещё не доказывает, что Небеса задумали истребить мир. Но если покончивший с собой не воскресает, значит, Небеса хотят сначала свести людей с ума, а затем уничтожить их всех.

Но даже если Небеса вознамерились истребить человечество, люди не собирались покорно ждать гибели.

Начали собираться повстанческие отряды, решившие вернуть Поднебесной свет и справедливость.

Перед выступлением повстанцы устроили прощальный пир: зарезали быков, наелись мяса и выпили вина для храбрости. Затем они отправились в поход, чтобы свергнуть нынешнего правителя и восстановить порядок.

Среди зарезанных повстанцами быков оказался и переродившийся Цзян Ли.

Став быком, Цзян Ли пребывал в помутнении, забыл обо всём и подчинялся лишь инстинктам. В конце концов его зарезали.

—Князья и знать — это Путь небожителей, простые люди — Путь людей, а быки и овцы — Путь животных. Вместе эти три пути образуют малый круг перерождений, — произнёс Цзян Ли, выходя из ладони Старца-будды Сумеру. Его сознание было совершенно ясным.

Старец-будда Сумеру хотел заставить Цзян Ли утратить себя в круге перерождений, но потерпел неудачу.

Кроме того, он надеялся, что Цзян Ли собственноручно убьёт кого-нибудь и признает убийство ради долголетия оправданным. Тогда, покинув круг перерождений, тот уже не стал бы нападать на него. Однако и этот замысел провалился — более того, Цзян Ли ещё и преподал ему урок.

—Я оттачивал Буддийскую страну на ладони девять тысяч лет, но до сих пор ни разу её не применял. Я был уверен, что даже культиватор стадии Преодоления бедствий, попав в буддийскую страну, утратит себя. Ныне я обрёл бессмертие, и сила техники стала ещё больше, но даже теперь она на тебя не действует. Тебе хватило всего одного круга перерождений, чтобы вспомнить, кто ты.

Старец-будда Сумеру не признался, что преследовал ещё одну цель.

Поняв, что сломить сердце Дао Цзян Ли не удастся, он увеличил обе руки и стал сводить их вокруг него. Каждая рука походила на отдельный мир с безграничным внутренним пространством.

Цзян Ли вновь оказался в Государстве Радостной добродетели. На сей раз круг перерождений его не затянул — перед ним лишь простирались бесконечные просторы страны.

Второй приём Буддийской страны на ладони — Бесконечность.

На этот раз Цзян Ли не утратил силу своего развития. Убедившись, что даже полётом края не достичь, он издал громовой клич и, обрушив ладонь словно топор, грубой силой разрубил пространство.