Том 1 · Глава 89. Расколотая реликвия
Старый Будда очень высоко оценивал силы Цзян Ли и не желал сходиться с ним в лоб. Он полагал: раз Цзян Ли не силён в Пути пространства, Бесконечности хватит, чтобы запереть его.
Кто же мог подумать, что Бесконечность, способную удержать даже бессмертного, Цзян Ли сокрушит донельзя грубым способом — и гораздо быстрее, чем первый приём!
Цзян Ли понимал: если культиватор стадии Великой колесницы и бессмертный сойдутся в настоящей схватке, рухнет не только Гора Сумеру — содрогнутся и расколются все Девять земель.
Поэтому, вырвавшись из пространства Буддийской страны на ладони, он следом разорвал пространство Девяти земель, утащил Старца-будду Сумеру в пустоту и силой перенёс их сражение туда.
Золотое тело Старца-будды Сумеру сияло ослепительным светом, а лик его источал милосердие. Было ли это следствием глубины буддийского учения или же тело состояло из силы заслуг — теперь не мог понять не только Цзян Ли, но и сам Старый Будда.
Старец-будда Сумеру довёл буддийское искусство Золотого тела высотой в чжан и шесть чи до совершенства. Оно считалось несокрушимым, и по всем правилам даже бессмертному равного уровня пришлось бы немало потрудиться, чтобы пробить его защиту.
Однако Цзян Ли постиг искусства Дао до невообразимых высот. Применив превращение камня в золото наоборот, он одним касанием обратил Старого Будду в каменное изваяние высотой в чжан и шесть чи, а в следующий миг раздробил его в прах.
Даже культиваторы стадии Преодоления бедствий способны на возрождение из капли крови — что уж говорить о Старом Будде, который уже стал бессмертным. Каждая частица праха обернулась его двойником. Золотое сияние слилось в сплошное море света, озарившее пустоту, и сотни миллионов Старцев-будд Сумеру одновременно атаковали Цзян Ли.
Один поток ци, превращающийся в Трёх Чистых, — техника Ордена Дао — позволял создать лишь ещё двух одинаковых воплощений себя. Три тела, сражающиеся одновременно, были пределом. Цзян Ли знал, что настоящих Старцев-будд Сумеру не может быть сотни миллионов: подлинных тел среди них не больше трёх.
Он вобрал облака, выдохнул туман и превратил дождь в воинов, направив их навстречу бесчисленным Старцам-буддам Сумеру.
Превращение дождя в воинов было переработанной версией техники Рассыпать бобы, призывая воинов.
Орден Дао всегда охотно позволял Цзян Ли изучать свои искусства: освоив одну технику, он возвращал Ордену две.
Стоило обменяться хотя бы одним ударом, и Цзян Ли без труда отличал истинное от ложного. Вскоре все три подлинных тела Старого Будды были найдены.
Цзян Ли, знаешь ли ты, что твой талант внушает мне ужас?
Продолжая сражаться с Цзян Ли и применять сверхъестественные искусства, Старый Будда заговорил:
Я прожил девять тысяч семьсот лет. В первые семьсот лет я встречал бессмертных, но ни один из них не обладал такой силой, как ты. За следующие девять тысяч лет я повидал бесчисленное множество выдающихся людей, однако никто не сумел превзойти тебя. Не сумел и я.
Знаешь ли ты, что всякий раз, когда ты рассказывал, что такое стадия Великой колесницы и как её достичь, я приходил послушать — На этих словах мощь Старца-будды Сумеру вновь возросла. Его лицо исказилось, и он взревел:
Цзян Ли тоже взревел:
А что я мог поделать?! Я и так всё объяснил предельно ясно! Как ещё я должен был вам это втолковать?!
Старец-будда Сумеру выдохнул струю истинного огня самадхи. Коснувшись Цзян Ли, пламя бесследно исчезло.
Цзян Ли почувствовал, как его сердце Дао пожирает бушующий огонь, будто раскалённое железо под тысячами ударов молота. Нестерпимый жар причинял мучительную боль.
Истинный огонь самадхи рождается в сердце и питается сердцем Дао, испепеляя плоть и душу. Случалось, что у обладателя непоколебимого сердца Дао тело и душа уже обращались в пепел, а истинный огонь самадхи всё продолжал пожирать его сердце Дао.
Цзян Ли призвал Меч сердца и рассёк себя одним ударом. Воля меча разорвала истинный огонь самадхи в клочья.
Старый Будда вновь попытался применить Буддийскую страну на ладони и заточить Цзян Ли в круге перерождений, но на сей раз тот не поддался её воздействию. Он сразу вырвался из круга перерождений и снова вступил в бой.
Оба в совершенстве владели сверхъестественными искусствами, но мастерство Цзян Ли всё же оказалось выше. В конце концов он одолел Старца-будду Сумеру.
Цзян Ли упёр палец ему в межбровье. Стоило противнику предпринять хоть что-нибудь, и этот палец пронзил бы его духовное средоточие.
Старый Будда беспрестанно кашлял кровью. Кровь его была золотой и, оказавшись в пустоте, мгновенно теряла устойчивость и взрывалась.
Он горько усмехнулся:
Ты с самого начала нарочно вошёл в круг перерождений, верно? На самом деле ты лишь хотел, чтобы я услышал те слова.
Цзян Ли промолчал.
Старый Будда дважды кашлянул, с трудом выровнял дыхание и продолжил:
Ты поддавался мне. Иномирные небесные демоны сопоставимы со мной по силе, но ты убиваешь их без малейшего труда, а мне позволил сражаться с тобой почти на равных.
Тогда почему, став бессмертным, ты не покинул Девять земель и не отправился в другой мир?
После того как Старец-будда Сумеру обрёл бессмертие, бурные потоки небесного ветра в пустоте уже не представляли для него угрозы. К тому же он в совершенстве владел Путём пространства и мог без труда попасть куда угодно.
Однако он остался в Девяти землях, на Горе Сумеру, словно дожидался прихода Цзян Ли.
…Да… почему?.. Я и сам не знаю… Стоило уйти в иной мир
Цзян Ли некоторое время молчал, а затем спросил:
Кто такой Почтенный Сокровенного божества? Где находится иномирный небесный демон?
Старый Будда покачал головой:
Всё, что ты увидел в Учении Сокровенного божества,
А что до иномирного небесного демона… — На меня тоже наложили заклятие Шести гармоний и медитативного очищения… Я не могу рассказать… даже теперь, когда стал бессмертным…
Существовал ещё один способ разрушить заклятие Шести гармоний и медитативного очищения: проклятый должен был подняться до той же ступени развития, что и заклинатель. Тогда заклятие распалось бы само.
…Понимаешь?.. Он на целую ступень выше меня… и всё же решается действовать лишь исподтишка… Цзян Ли… он боится тебя…
Старец-будда Сумеру был земным бессмертным, а пробравшийся в Девять земель иномирный небесный демон — небесным бессмертным.
И этот небесный бессмертный боялся культиватора стадии Великой колесницы.
Старый Будда насмешливо улыбнулся, вспомнив, с какой чрезмерной осторожностью действовал иномирный небесный демон, словно вор, пробравшийся на чужой двор. Но в следующее мгновение улыбка исчезла с его лица.
Ведь он сам втайне от Цзян Ли основал Учение Сокровенного божества и украдкой собирал силу заслуг. Чем он отличался от иномирного небесного демона?
Иномирный небесный демон заранее рассчитал, что Старый Будда не расскажет Цзян Ли о силе заслуг, и только поэтому открыл ему эту тайну.
Неужели в глазах демона он настолько боялся смерти?
…
…Я знаю, что ты расследуешь, кто приобщил Цзян И-сина к Демоническому пути… Это был тот самый иномирный небесный демон, который пробрался в Девять земель…
…Ты когда-нибудь задумывался… что на самом деле представляет собой иномирный небесный демон?.. Цзян Ли… Бессмертный старец Долгого Бытия лжёт… Он наверняка что-то скрывает… об иномирных небесных демонах…
…Возможно, ты ему веришь… а я
…Цзян Ли… ты был прав… Небеса переменились… Небеса хотят нас уничтожить… Только ты способен защитить Девять земель…
Старец-будда Сумеру с трудом сложил ноги в позу лотоса и соединил ладони. Затем он предал своё тело самосожжению и превратился в повреждённую шариру. [Прим. пер.: Шарира — буддийская реликвия, остающаяся после кремации тела святого или монаха.]
«…Где я ошибся, раз Цзян Ли обнаружил Учение Сокровенного божества?.. Точно… Всё началось с того, как он отправился в Павильон Небесных убийств и поручил убийцам расправиться с ним… Зачем ему понадобилось это делать?.. Кажется, после того как он прошёл пятнадцать Испытаний Вознесения… его поступки изменились…
…Эта перемена… к лучшему… или…»
Цзян Ли сжимал в руке повреждённую шариру. В душе его теснились противоречивые чувства, но он не знал, что сказать.
Он молча вернулся в Девять земель.