Том 1 · Глава 182. Последняя ночь (1)
Окутанный чёрным огнём токкэби Кромвель, воплощение одержимости, заорал с таким надрывом, будто кашлял кровью:
Мурсиэлла, ублюдок! Пёс, загрызший собственного хозяина, теперь решил бросить в огонь и своих сородичей!
Папиман, воплощение лени, разозлилась не меньше. Ведьма, с головы до ног покрытая татуировками, впилась в Мурсиэллу взглядом.
Ты перед кем пасть разеваешь, жалкий ублюдок-полукровка?
Диабло, воплощение ненависти, молчал. Из пустого шлема лишь тянулось ледяное дыхание.
Мурсиэлла лениво покачивал щупальцами.
Я всего лишь подсказал вам, как сохранить жизнь. Встаньте на колени.
Кромвель и Папиман одновременно скривились. Им не терпелось наброситься на предателя и растерзать его.
Кромвель уже набрал воздуха для нового вопля, но Сая усмехнулась:
Он дело говорит. Не склонитесь
Она указала на пол.
Ползите сюда и молите о пощаде.
Папиман резко повернулась к Айдену.
Белое Солнце, вы серьёзно?
Айден спокойно посмотрел на неё.
Не заставляй меня повторять.
Ведьма растерялась.
Н-но Белое Солнце! Все Шесть Верховных Богов Небесного Двора равны! Даже победитель не вправе попирать достоинство проигравшего!
Кромвель поспешно поддержал её:
Именно! Вспомните Солнце! Мы одолели людей, но ни разу не унизили Вачексар! Наоборот, оставили его во главе Небесного Двора!
Это было правдой. Вачексар четыреста лет занимал главное место в Небесном Дворе. Мир мог перевернуться, горы и реки — измениться, но Солнце неизменно горело выше всех.
Никто не смел пренебрегать её властью.
Айден заговорил:
Да. Вы не унижали Солнце.
Лицо Папиман просветлело.
Вот именно. Поэтому...
Не сделать и не суметь
Он попал в точку. Папиман открыла рот, собираясь возразить, но не нашла слов.
Айден продолжил:
Солнце было сильнее вас пятерых вместе взятых. Вы уважали Вачексар только потому, что хотели жить. Иных причин не было.
Возразить никто не мог.
Стоило Солнцу пожелать — все демонические боги исчезли бы без следа. Связующая не стала бы их спасать. Она следила лишь за тем, чтобы сохранялся закон причинности под названием «вечность демонов». Пока Дворец Преисподней оставался цел, нынешние боги были расходным материалом: погибнут одни — появятся другие.
Двести лет назад Связующая подавила Солнце лишь ради защиты Дворца.
Демонические боги не могли убить Солнце, а Солнце не желало убивать их.
После расправы пришлось бы иметь дело с новыми богами. Зачем снова тратить силы, показывать им разницу в могуществе и приучать к порядку?
Проще уживаться с теми, кого давно знаешь. Небесный Двор и стал символом этого перемирия. Солнце создало его, а Белое Солнце собиралось разрушить. Демоническим престолам здесь больше не было места.
Папиман снова заговорила, запинаясь:
Н-но...
Айден резко нахмурился. Терпение кончалось. Эта мерзкая беседа будила в нём Подвижника Истребления Зла.
Закрой пасть. Либо кланяйтесь, либо дохните.
Его низкий голос прокатился по залу. На демонических богов обрушилось гнетущее могущество существа высшего ранга.
Кромвель и Папиман переглянулись. Что делать? Выхода не было. Откажутся подчиниться — Белое Солнце найдёт их настоящие тела и окончательно уничтожит души. Но ползать перед ним на коленях не позволяла гордость.
Пока они метались, Айден со всего размаху ударил ладонью по круглому столу. Тот раскололся надвое.
Сидеть с ними за одним столом он больше не собирался.
Три секунды,
Большей милости от него ждать не стоило.
Мурсиэлла широко ухмыльнулся и начал отсчёт:
Три.
Кромвель заскрежетал зубами.
Ах ты, отброс Демонических земель...
Два.
Папиман дёрнулась.
П-постойте.
Один.
Молчавший до сих пор Диабло медленно опустился на колени.
На лице Мурсиэллы появилась хищная улыбка.
Время вышло, Белое Солнце.
Сая фыркнула.
Всё равно ведь поклонились. Нахрена было тянуть?
На коленях стояли уже все трое.
Кромвель и Папиман дрожали всем телом. Всю жизнь им поклонялись, а теперь они сами склонились перед другим. Такое унижение едва не сводило их с ума.
На глазах Папиман даже выступили слёзы.
Айден невозмутимо приказал:
Лицом к стене.
Разговор мог затянуться, а долго видеть их рожи он не хотел.
Иначе он мог сорваться и прикончить всех на месте.
Это было бы некстати.
Кромвель заговорил так, словно каждое слово резало ему горло:
Белое Солнце... хотя бы самое малое...
Айден нахмурился.
Не зли меня.
Они всё пытались выторговать какие-то права. Айден не собирался обращаться с ними по-человечески.
Не хотите подчиняться
Демонические боги сдавленно застонали. Ради жизни они уже встали на колени. Теперь отступать было поздно.
Первым отвернулся Диабло. За ним Папиман и Кромвель медленно повернулись лицом к стене.
Папиман дрожащим голосом сказала:
Сдержите слово... сохраните нам жизнь.
Айден откинулся на спинку кресла.
Я ничего вам не обещал.
Кромвель вскинулся:
Вы же велели нам склониться!
Мурсиэлла мерзко усмехнулся.
Притворной покорности мало. Вам придётся принять все условия Белого Солнца.
Кромвель с силой ударил кулаком по полу.
Заткнись, мразь!
Папиман не сводила глаз со стены.
Ч-чего вы хотите?..
Всё просто. Отведите меня во Дворец Преисподней. Ваши настоящие тела ведь там?
Согласиться они не могли. Дворец был их убежищем и последней надеждой. Если Белое Солнце доберётся и туда, демонам больше негде будет укрыться.
Айден снова заговорил:
Что-то я не слышу ответа.
Он приподнялся, и Папиман поспешно выпалила:
Б-Белое Солнце, простите, но попасть во Дворец невозможно. Вы убили Связующую, и путь закрылся.
Вы спрятали свои тела в Преисподней. Значит, дорога есть.
Папиман судорожно сглотнула.
Н-но мы попали туда ещё до смерти Связующей...
Мурсиэлла цокнул языком.
Не пытайтесь лгать всеведущему Белому Солнцу. Только смерть приблизите.
Айден произнёс:
Вы никогда не были богами Небесного Двора. Всего лишь нечисть из Преисподней. Ваши истинные престолы тоже погребены под снегами Снежной Страны.
Демонические боги изначально не правили Небесным миром.
Их родиной была Преисподняя, а престолы стояли во Дворце. Те, что находились в Небесном Дворе, служили лишь обманкой.
Обычно запрет не позволял раскрывать эту тайну. Но теперь никакие законы мира не могли связать Айдена.
Кромвель закусил губу. Откуда Белое Солнце узнало столь тщательно скрываемую тайну? Вачексар не мог рассказать: запрет действовал даже на него.
Оставалось подозревать Связующую. Наверное, разболтала всё перед смертью.
Кромвель ошибался.
Айден знал это из первоисточника.
Я неправ?
Демонические боги молчали.
Незачем было и спрашивать.
Айден повернулся к Мурсиэлле.
Где сейчас Престол Лицемерия?
Паразит склонил голову.
Хранится в первом круге Дворца Преисподней.
Айден кивнул и снова посмотрел на пленников.
У вас будет одна задача. Вернитесь в Преисподнюю и установите мой престол в Чертоге Истоков.
Тогда Лицемерие станет одним из первородных воплощений зла. Это был последний шаг к превращению Престола Лицемерия в настоящий престол демонического бога. Его хозяин тоже сможет свободно ходить между Небесным миром и Преисподней.
Но для этого требовалось согласие остальных демонических богов.
Если всё получится, в мире начнут рождаться демоны лицемерия. Риск был велик, однако Айден был готов его принять.
Как только престол призовёт его в Преисподнюю, Айден уничтожит его.
Айден поднялся.
Что скажете?
Они могли отказаться.
Для каждого из них по отдельности предложение означало спасение, но для всего демонического рода — самоубийство.
Айдену было всё равно.
Откажутся — он найдёт другой путь.
А эти трое погибнут наверняка. Позже Айден доберётся до их настоящих тел, уничтожит их, а потом навеки останется рядом с новорождёнными демоническими богами.
Отвечайте.
Папиман задрожала ещё сильнее.
А... что будет с нами?
Покинете Дворец и навсегда останетесь со мной.
Вечность рядом с Белым Солнцем.
Может, лучше всё-таки умереть?
Папиман и Кромвель украдкой переглянулись.
Но умирать им не хотелось.
Мурсиэлла заговорил мягко:
За бесконечные годы вам ещё может представиться шанс. Думайте о будущем. Надо сохранить жизнь, иначе будущего не будет.
Сая хмыкнула.
Ага. Глядишь, через пару тысяч лет ещё и подружитесь с Айденом.
Никто в это не верил.
Демонические боги подавили тяжёлый стон. ∗ ∗ ∗ В центре Демонических земель, на святой земле Берсерк, в главном храме Священного Дворца звучала молитва.
Сложив руки, её читала Беатриче — Святая Милосердия.
Слов было не разобрать. Она говорила глухо и смазывала окончания, словно намеренно скрывала от чужих ушей смысл молитвы.
Странная молитва всё тянулась.
Беатриче молилась с полной отдачей.
Как всегда, у самого уха зазвучал чужой голос.
О верная посланница. Ты всё ещё терзаешься сомнениями? По-прежнему страдаешь среди лицемеров, забывших истинное добро?
Беатриче тихо ответила:
Да. Видимо, эта заблудшая овца ещё недостаточно чиста. Солнце не желает прекратить мои испытания.
Голос хихикнул.
Как печально. Тебя клеймят неверующей, хотя твоя вера крепче камня, и всё же ты не получила награды. Заблудилась не ты.
На лице Беатриче появилось благочестивое выражение.
Я верую не ради награды. Моё дело
Какая горькая участь. Ты идёшь по терновому пути, оставляя кровавые следы, но никто не склоняется, чтобы стереть твою кровь.
Святая ласково улыбнулась.
Вы рядом со мной, апостол Солнца.
Да. Мы с Солнцем понимаем тебя. И ты не одна: есть и другие мученики.
Я уже объединилась с ними. Императорский меч тоже поразит врагов Солнца.
Голос довольно захихикал.
Императорский меч... Прекрасно. Скоро твоя жертва достигнет Небес. Продолжай собирать сторонников...
Он внезапно оборвался.
А затем торопливо предупредил:
Сюда идёт самый опасный из нечестивцев. Пока нужно притаиться. Не забывай об этом, овечка.
Голос исчез.
Беатриче тревожно огляделась.
Куда же вы? Не оставляйте меня одну среди этих подлецов...
Ему на смену пришёл другой голос:
Кого вы так зовёте?
Беатриче обернулась.
Сая лишила её зрения, поэтому разглядеть вошедшего она не могла.
Но знакомый голос узнала сразу.
Давно не виделись, Ваше Высокопреосвященство.
Перед ней стоял Зерас, Огненный Демон.
Никто из нынешних инквизиторов не возвёл столько костров. Он переплетал Священное Писание кожей неверующих и сам приводил приговоры в исполнение.
Рад встрече. Прошло уже два года. Но скажите, кого вы искали?
Беатриче спокойно ответила:
Солнце.
Какое именно?
Единственное.
Узкие глаза Зераса чуть раскрылись.
На губах оставалась улыбка, но взгляд стал ледяным.
Вот как?
Он достал из-за пазухи Священное Писание. Страниц из кожи святой в нём ещё не было.
Инквизитор снова посмотрел на Беатриче.
До меня дошёл занятный слух.