Том 1 · Глава 67. (Ключ к делу об исчезновении Янь Цзю).

Госпожа не повесила трубку. У неё оставался ещё один вопрос:

—Откуда ты знаешь последовательность главы?

Бай У был уверен, что она спросит именно об этом.

—Когда ваши люди меня похитили, один из них использовал очень высокую последовательность. А сейчас, когда я убил его в ответ, он даже перед смертью ею не воспользовался. Значит, я могу предположить только одно: последовательность исчезла. У человека последовательность просто так не пропадает, если только с самого начала ему не принадлежала.

На другом конце провода повисло молчание. Бай У добавил:

—Мне пора уходить, уважаемая госпожа. При случае я бы с большим удовольствием с вами встретился. Готов поспорить, вы очень красивы. И заодно уточню: я ведь могу просто выйти отсюда?

На третьем ярусе не могло быть настоящей бойни. А если и было что-то похожее, то только спрятанное внутри здания какой-нибудь крупной компании.

Бай У не знал, ждёт ли его снаружи ещё одна засада. Тем более он убил человека собеседницы. Она кое-что пообещала, но такие обещания стоили не дороже предвыборной речи: звучит складно, веры — ни на грош.

Ему повезло. Через несколько мгновений в трубке снова прозвучал голос:

—Можешь идти. Но лучше забудь всё, что сегодня произошло. Если глава захочет твоей смерти, он раздавит тебя проще, чем муравья. Телефон оставь себе. Я ещё свяжусь с тобой.

Как муравей, который уже дважды огрызнулся и выжил, Бай У кивнул:

—Моё почтение к главе безбрежно, как Волга в половодье, и неудержимо, как прорвавшаяся плотина. Глава — ясное солнце в небесах, он освещает мне путь...

Гудок...

На том конце пошли короткие гудки.

Бай У поджал губы и вышел из бойни.

Как он и думал, это была не настоящая бойня, а погреб, который позже переделали под холодильную камеру. Над погребом стоял завод. На главных воротах висела табличка: «Производственная база Хунъюань Башни, четвёртый филиал».

На плече Бай У оставалась кровь. Рана не болела, зато мерзко чесалась. Он недолго думая размазал немного крови и по лицу.

Рабочие внутри видели, что он вышел из погреба, но никто не удивился. Кровь на нём их тоже не смутила: к такому здесь привыкли.

Все они были с нижнего яруса. На третьем ярусе их права и так урезали до костей, а стоило попасть на завод или в частную компанию, как работодатель отрезал ещё кусок.

Люди, годами живущие в таких местах, давно выучили простое правило: не спрашивай лишнего и не лезь не в своё дело.

Не надо думать, будто начальник повысит тебя за то, что ты сделал больше, чем обязан, или узнал больше, чем положено.

В лучшем случае он навесит на тебя ещё работы. В худшем решит, что ты слишком много знаешь, и тихо от тебя избавится.

Бай У не стал задерживаться. Око Прейера показало ему нескольких соглядатаев из игорного дома. Он спокойно прошёл мимо и направился к психлечебнице.

Психлечебница.

После того как У-Цзю разобрался с великаном, он связался с Лю Му, капитаном тринадцатого отряда. Способности Лю Му лучше всего подходили против бывшего офицера Расследовательского корпуса.

Внезапное нападение удивило У-Цзю. Почему Церковь Бога Башни решилась поднять руку на Расследовательский корпус? Чего они добивались? Связаны ли они с исчезновением Янь Цзю?

Такие головоломки лучше было оставить Бай У.

Но Бай У всё не возвращался. У-Цзю решил, что тот, скорее всего, уже успел сблизиться с людьми Охранного корпуса.

Линь Ужоу рассуждал проще: Бай У наверняка увяз у женщин, как кот в сметане, и забыл обо всём на свете.

Е Вэймин всё ещё расспрашивал пациентов, но ничего не нашёл.

Сумасшедшие в психлечебнице жили бок о бок, но каждый — в своём отдельном мире. Их сознание было слишком спутанным, чтобы они могли нормально общаться.

Это походило на двух людей во дворе за одной доской: один уверен, что играет в шахматы, другой — что в шашки. При этом оба не замечают соперника и считают, что фигуры двигает какая-то таинственная сила.

С такими людьми долго проживёшь — и сам поедешь крышей.

Бай У добрался до психлечебницы только к вечеру.

—Ты тоже столкнулся с людьми Церкви Бога Башни?

Увидев Бай У, У-Цзю сначала спросил о ране, а потом увёл его в пустую комнату и отослал Линь Ужоу с Е Вэймином.

От коротышки-брата Бай У ничего скрывать не собирался и рассказал всё как было.

Выслушав его, У-Цзю помрачнел:

—Это моя ошибка. Раз на меня напали, я должен был понять, что им плевать на порядок и что они могут ударить и по тебе. Но ты справился отлично. Не ожидал, что игорный дом тоже работает на Церковь Бога Башни.

—Вы не виноваты, капитан. Меня самого удивило, до чего они обезумели. Кстати, как Охранный корпус относится к Церкви Бога Башни?

—Делают вид, что не видят. Церковь Бога Башни слишком таинственна, и даже Охранный корпус Башни мало что может с ней поделать. Их опорный пункт на четвёртом ярусе, а там Охранный корпус действует очень осторожно.

Бай У кивнул. Ничего неожиданного. Теперь было понятно, почему госпожа так уверенно отпустила его: за ней стояла огромная сила.

По сути, это нападение было собеседованием. Выжил — прошёл первый тур. Выполнишь так называемое испытание — пройдёшь второй.

—Раз ты выбрался, больше об этом не будем. Вообще, на нижнем ярусе тебе было бы даже безопаснее. Там такой бардак, что Церкви Бога Башни труднее пустить корни. Кстати, с Охранным корпусом договорился?

—Да. Минчэ, похоже, мне поверил.

—В Охранном корпусе Минчэ держится серой зоны. Но дела ведёт внятно и подчинённых не бросает. Если будешь рядом с ним, сможешь много получить. — В людях Охранного корпуса У-Цзю, как выяснилось, разбирался неплохо.

Бай У тоже чувствовал, что Минчэ не совсем плох. Но верность обозначить всё равно следовало:

—Капитан, я человек седьмого отряда. Я не перейду к Минчэ.

У-Цзю кивнул, но добавил:

—Переходить не надо. А вот общаться с ним можешь чаще. Это поможет тебе подняться по ярусам. Считай, я закрываю глаза на то, что ты будешь нашим человеком сразу на двух сторонах.

«Ничего себе он мне лазейку открыл», — удивился Бай У и посмотрел на У-Цзю.

У-Цзю сказал спокойно:

—Любить деньги и заглядываться на женщин — дело житейское. С такими людьми другим проще иметь дело. А если мы хотим изменить порядок в Башне, начинать придётся не с нижнего яруса.

Бай У потёр нос.

«Коротышка-брат и правда считает меня озабоченным... Но раз он говорит такое, значит, доверяет».

—Сегодня переночуешь в комнате рядом со мной. А завтра лучше сразу свали всё на Охранный корпус.

Бай У кивнул. Ход был хороший.

Охранный корпус ушёл — и на него тут же напали. Можно разыграть эту карту и обвинить Охранный корпус в том, что они сотрудничают без всякой искренности: сначала по-хорошему, потом по всей строгости.

Чтобы снять подозрения, Минчэ мог дать ещё больше сведений. А заодно, возможно, тайно приставил бы к нему охрану. Два зайца одним выстрелом.

«Коротышка-брат всё-таки бывает очень умным».

На следующий день всё пошло именно так, как рассчитал Бай У.

Когда Минчэ узнал о нападении, он сразу понял: люди, напавшие на Бай У, и люди, ударившие по У-Цзю, из одной шайки.

Из Церкви Бога Башни — организации, от которой болела голова у всех.

Чтобы сгладить недоразумение, Минчэ стал держаться с Бай У ещё дружелюбнее. Он даже выделил ему нескольких мастеров из Охранного корпуса.

Правда, в Охранном корпусе по-настоящему сильными были только капитаны. Среднее звено уступало Расследовательскому корпусу на целую ступень.

Так называемые мастера держались примерно на второй ступени, пятом этапе, и по силе даже не дотягивали до Бай У.

Материалы с четвёртого яруса на третий доставили довольно быстро. Бай У пришёл в частную винодельню Минчэ.

Она называлась «Минъюй».

Туда часто приезжали знатные гости с четвёртого яруса дегустировать вино. Для Минчэ это место было ещё и капиталом в его карьере любовника чужих жён.

Сегодня, впрочем, обычного оживления не было. Дворецкий сразу провёл Бай У в кабинет Минчэ.

Кабинет был больше, чем жильё Бай У на нижнем ярусе. Там Минчэ разложил все улики, оставленные Янь Цзю.

Первой Бай У увидел картину.

—Это работа Янь Цзю?

Он сказал «работа», потому что мастерство этой картины было выше всего, что он ожидал увидеть.

—Лупа есть? — спросил Бай У, не отрывая взгляда от картины. Он стоял спиной к Минчэ.

—Есть.

Минчэ быстро передал ему лупу.

Бай У взял её и, рассматривая картину, не удержался от похвалы:

—Любопытно. Детей аристократов вообще учат?

На нижнем ярусе людям давали самое простое образование: счёт и грамоту.

—Разумеется. Начиная с третьего яруса, если у тебя достаточно денег, ты можешь обеспечить детям часть курсов ещё до эпохи Башни, — ответил Минчэ. От реакции Бай У он явно был доволен.

Вот она, разница между аристократами и грубой чернью нижних ярусов. Минчэ хотел, чтобы Бай У понял, что значит избавиться от приставки «младший» в звании.

На картине была Башня. Она стояла прямо и одиноко в тусклом, почти мёртвом пространстве.

За Башней тянулось море чёрных точек. Большинство точек были такими мелкими, что без лупы деталей не разобрать. Лишь изредка попадались более крупные пятна.

Но стоило посмотреть через лупу, и становилось ясно: каждая точка — это странное существо, нарисованное Янь Цзю по книжным описаниям. Иными словами, осквернённый.

В серо-чёрной гамме высилась огромная прямая Башня, а вокруг неё кишели чудовища.

Картина напоминала город, окружённый мертвецами.

Люди бесчисленное множество раз пытались найти настоящее место Башни. Может, за 700 лет они уже не раз его находили? Может, каждый раз их переносило именно сюда, и монстры тут же пожирали их?

Но если подумать, даже граница чёрной зоны, скорее всего, была бы не слабее красной зоны.

В конце концов, это была лишь догадка Янь Цзю о мире за Башней. Возможно, даже фантазия.

Хотя нельзя было исключать, что эта фантазия опасно близка к правде.

Сама картина была небольшой. Поэтому сложность работы казалась особенно чудовищной. Бай У заметил, что каждый осквернённый имеет свои черты.

Одни осквернённые резали друг друга. Другие командовали себе подобными.

Некоторые носили человеческую одежду и выглядели особенно загадочно.

Воображение Янь Цзю восхищало Бай У. А эта почти ювелирная техника и вовсе заставила его замолчать от удивления.

—Такому в школе не учат. Это настоящий гений. Капитан Мин, почему такого человека заперли в психлечебнице без права когда-либо выйти?

Минчэ покачал головой:

—О некоторых вещах лучше не спрашивать. И... этого я правда не знаю.

—Хорошо.

Бай У больше не стал развивать тему.

Он продолжил изучать картину. Эти чёрные точки рассматривали и люди Охранного корпуса, но не так внимательно, как он.

«Башня изображена слишком ровно. Похожа на ориентир. Единственная улика в той комнате — дуга, которую она нарисовала на зеркале. Но судя по тому, как уверенно она рисовала, та линия не должна была быть такой... дрожащей».

У художника рука должна быть твёрдой. Иначе линия теряет силу.

Оттолкнувшись от этой мысли, Бай У вспомнил изгиб дуги на зеркале и мысленно наложил её на картину, взяв Башню за ориентир. Потом повёл взгляд вниз и вскоре увидел странность.

По траектории дуги нашлись несколько совершенно разных осквернённых. На руках у всех были кольца.

Но кольца были надеты на разные пальцы.

Бай У смутно понял, к чему это ведёт, и спросил:

—Что ещё оставила госпожа Янь Цзю?

—Всё здесь.

Минчэ указал на другую сторону стола.

Там лежали разрозненные рисунки, но интуиция подсказывала Бай У: в них ничего нет.

Оставались дневники.

Из дневников выборочно удалили всё, что касалось четвёртого яруса. Остались почти одни записи о жизни Янь Цзю в психлечебнице.

В них, правда, были описаны способы общаться с разными пациентами. Были и маленькие хитрости самой Янь Цзю. Она даже расписала один план побега.

Но Бай У был уверен: этот план — приманка.

Из дневника он узнал, что Янь Цзю уже давно разговаривала с одним странным пациентом.

Этот пациент жил на шестом этаже психлечебницы, в той самой комнате, которую Бай У ещё не успел проверить.

Именно в той палате, где на У-Цзю напали. Конечно, речь была не о людях Церкви Бога Башни, а о прежнем пациенте этой палаты.

Он же рассказал Янь Цзю много о мире за Башней. В дневнике была такая запись:

«Башня — последнее убежище человечества. Осквернённые не могут войти в Башню, но люди куда менее свободны, чем они. Осквернённым достался огромный мир, а люди заперты в этой Башне. Однажды осквернённые за Башней найдут способ войти, разрушат Башню и освободят людей. Если в новом мире способны жить только осквернённые, почему бы самому не стать осквернённым?»

Эти слова пациент сказал Янь Цзю. Она лишь записала их и, судя по всему, всё же сомневалась.

«Опасная и безумная мысль. И ложь слишком топорная. До боли знакомый почерк».

Каин.

Бай У сразу вспомнил именно его. Если Каин скрывался в психлечебнице, это прекрасно укладывалось в картину.

И если это был Каин, увести Янь Цзю ему было бы проще простого. Высокая стена для него — детская ограда.

Но стопроцентной уверенности пока не было. С того дня, как Бай У попал в эту Башню, он видел слишком много магического реализма. Нельзя было утверждать, что во всём мире существует только один псих с такими идеями.

Пока это оставалось гипотезой.

«Допустим, Каин увёл Янь Цзю. Тогда самое вероятное место, где она находится, — за Башней. Кольца на разных пальцах соответствуют разным цифрам. Значит, это номер зоны?»

Бай У задумался.

Минчэ смотрел на него и уже не сомневался: этот человек что-то нашёл. Он ждал продолжения с явным нетерпением.

А Бай У упёрся в вопрос, который и был самым важным во всём деле об исчезновении.

«Если это номер, значит, в зоне с таким номером можно найти Янь Цзю. Но номер зоны действует всего 3 дня. Янь Цзю пропала больше 3 дней назад. Номер, скорее всего, уже недействителен... Тогда зачем она оставила такую улику?»