Том 1 · Глава 187. Жизненная сила

Они сели друг напротив друга на диванах.

Армата, правильно поняв обстановку, убрал меч и принёс кофе.

У двери это было не так заметно, но всё тело BM непрерывно дрожало.

От головы до ног.

Даже рука, державшая чашку.

Ю Джитхэ посмотрел на его руки.

Хотя стояло жаркое лето, BM был в одежде с длинными рукавами и в длинных брюках.

Кожа тоже выглядела нездоровой.

Он был страшно измотан.

Ю Джитхэ прислушался к сердцам.

Обычно внутри тела BM билось больше десятка сердец. Теперь нескольких не хватало — исчезли три или четыре.

Похоже, ради того, чтобы что-то получить, он чем-то пожертвовал.

Ю Джитхэ перевёл взгляд на Ёрым.

Она уже осторожно вышла из комнаты и сидела на диване перед телевизором.

Маленькая химера робко приблизилась к ней.

—П-при-вет…

Говорила химера.

Голос — детский, мальчишеский, ещё не прошедший ломку.

Ёрым молча смотрела в ответ.

—…

Совсем недавно она пожалела колонию умирающих крыс.

Несмотря на чудовищный вид, ей стало их жаль.

Существа неправильно родились и уже были обречены на смерть и несчастье.

Возможно, Ёрым невольно сравнила их с собственной судьбой.

И теперь эта химера бесстрашно подходила к ней.

—Па… па?

—Не я.

—Не… я…?

Белокожий мальчик глуповато улыбнулся и подошёл ещё немного.

Ёрым нахмурилась — казалось, ещё шаг, и получит по лбу.

Но мальчик остановился ровно перед той границей, где ей стало бы неприятно.

И медленно улыбнулся.

—Хе… хехе…

Ёрым обернулась к Ю Джитхэ взглядом: «Он вообще нормальный?»

Ю Джитхэ кивнул.

—Эй. Как тебя зовут?

—Зо… вут?

—Почему волосы красные?

—Крас… ные?

—Ты говорить не умеешь?

—Па… па.

—…

Ёрым скривилась.

Мальчик широко раскрыл глаза и склонил голову набок.

BM тем временем сделал глоток кофе и посмотрел на них.

На созданного им ребёнка он смотрел удивительно тепло.

—Эй, BM. Он вообще разговаривать умеет?

—Разве не разговаривает?

—Слова повторяет, а диалога нет.

—Потому что ещё ребёнок. Он только родился.

—Когда?

—Неделю назад.

Ёрым с мрачным лицом уставилась на мальчика.

Тот снова медленно приблизился, всё ещё улыбаясь.

—Эй. Не подходи.

—У… гу…

—Я сказала, не подходи.

—Угу…

Он всё равно затопал к ней маленькими шагами и совершенно естественно забрался в объятия.

—Ты что, совсем слова не понимаешь?.. Эй. Отлипни.

—Па… па…

Больше всего Ёрым раздражало само приставание.

Она взяла мальчика за обе руки, отодвинула от себя и посадила рядом.

От её силы ребёнка мгновенно переставило на другое место.

Он снова медленно рассмеялся.

—С чего я твой папа, ты… придурок.

—Не… па… па?

—У тебя папы нет?

Мальчик ненадолго задумался, а потом ткнул пальцем в Ёрым.

—Здесь…?

—Я же сказала, не я. Вот… блядь, да что с тобой делать.

Ёрым собралась встать — и мальчик тоже поднялся.

Тело он пока контролировал плохо.

Покачнулся и начал падать с дивана.

Ёрым быстро схватила за одежду.

Когда пальцы зацепили ворот у затылка, верхняя часть одежды распахнулась.

Ёрым сразу нахмурилась.

Сердце ребёнка было прикрыто тонким, странным слоем фиолетовой плоти.

—Ку… да…

Она молча поставила его обратно.

Мальчик протянул к ней обе руки.

—Слушай, я в комнату пойду. Он совсем мелкий.

—Как хочешь.

Ёрым попыталась просто уйти, но от странного чувства остановилась.

—Не… ухо… ди…

Она обернулась.

Красные волосы.

Красные глаза.

Мальчик тянулся именно к ней.

Чего он тянется?

Только что увидел впервые. С чего они вообще успели стать близкими?

И в этот момент Ёрым подумала о чём-то совершенно лишнем.

«Эй! Ты куда?!»

«Ты плохая младшая сестра. Я ухожу».

«Не уходи! Иди сюда!..»

В памяти мелькнула маленькая старшая сестра — единственная в роду, кто по-настоящему о ней заботился.

Наверное, только потому, что у этого ребёнка тоже красные волосы.

Будь они другого цвета, такая мысль даже не появилась бы.

Ёрым развернулась обратно.

Села рядом с мальчиком.

Он тут же широко улыбнулся и придвинулся.

—Эй. Не повторяй за мной.

—Не… по… вто… ряй…

—Хватит.

—Хва… тит…

Ёрым тяжело пробормотала:

—Реально потому, что папаши нет, что ли…

И тут заговорил BM.

—Этот ребёнок — мой сын.

Ёрым сделала вид, что не услышала.

Мужчина допил кофе и продолжил очень тихим голосом.

—Точнее, он мне как сын. Его зовут Чон Тхэбэк. Имя дал я. И его отец, и я родом из Тхэбэка, в Канвондо.

—Оригинал ребёнка родился в Арандоте?

—Да. Его отец был человеком. Во время Великого исчезновения Вавилона он вместе со мной пропал в ином мире. А мать была демоницей из рода Огненных демонов, потерявшей крылья.

За разбитыми очками глаза BM, смотревшие в пустую чашку, казались далёкими и мутными.

—Хорошо. Рассказывай.

—У меня были товарищи.

—Товарищи?

—Много. А отец этого ребёнка был моим другом. Настоящим. Мы прожили вместе почти тридцать лет.

—…

—Однажды, посреди войны, он притащил откуда-то демоницу. Сказал: не убивать, возьмём с собой. Я тогда подумал, что он совсем свихнулся.

—Романтично.

—Слишком романтично. Потом выяснилось, что он ещё и крутит с этой Огненной демоницей роман. Пытался убеждать меня, что она, оказывается, не такая плохая. Я сперва решил, что другу совсем мозги промыли, и мы сильно подрались. Я его избил.

—…

—Мне это очень не нравилось. Роман с демоницей… Но раз он сказал, что любит, я оставил их в покое. А потом они ещё ребёнка сделали. Напоминаю — вокруг война. В небе летают пятнадцатиметровые крылатые чудовища. На земляной пол бросили один мешок вместо подстилки, и прямо там она рожает. А я стою и принимаю этого кровавого младенца.

BM ненадолго улыбнулся.

—Тогда я и дал имя. Потому что хотел домой, в Тхэбэк. Назвал его Тхэбэком. Красные волосы, красные глаза — весь в мать.

—…

—До того дня я её не любил. Крыльев и рогов у неё уже не было, но я всё равно считал её демоном. Один из моих друзей ещё ругался, что у неё только задница здоровенная… Собственно, её муж этим даже хвастался. И сама девушка-демон этим гордилась.

—Мне она всё равно не нравилась. Даже когда дралась на нашей стороне, я следил за ней. Поджигала всё вокруг, почти не улыбалась — мрачная девица. Но когда родила… и среди всей той войны посмотрела на своего ребёнка…

BM запнулся и поправил очки.

—Заплакала.

—Рыдала навзрыд. Тогда мои взгляды на жизнь немного изменились. До этого я думал, что сущность не меняется. После понял: может меняться. То ли потому, что я сам стал так думать, то ли люди и правда меняются — не знаю. Но после этого изменились и наши отношения. В итоге мы все стали хорошими друзьями.

—Мне нужно было извиниться за то, как я её травил. В Арандоте принято просить прощения, поднося выпивку. Я раздобыл хороший алкоголь и отдал ей.

—Я столько гадостей сделал… а она взяла и выпила без всяких условий. Тогда я уже перестал понимать, кто из нас больше похож на демона.

BM тихо рассмеялся выдохшимся голосом.

Ю Джитхэ молча слушал.

В прошлых циклах он бывал и союзником BM, и его врагом.

Но ни в одном цикле эту историю не слышал.

—Арандот был адским миром. Там какой-то «псих» крушил весь мир. Очень многие из тех, кого я знал, погибли. Среди них и учитель, который научил меня химерам. Настоящий ад.

—Тосковал по дому?

—Да. Мы поклялись обязательно вернуться. Вернуться — и хотя бы этого ребёнка заставить жить обычной жизнью. Пусть этот ебаный ад закончится на нас…

—Судя по всему, не получилось.

—Да. Их всех убил тот «псих». Первой умерла девушка Огненного рода. Бросилась прикрывать моего друга, и её длинно рассекло чем-то вроде лезвия.

BM замолчал на секунду.

—Я пытался вытащить туловище — там ещё жизнь теплилась. А она спрашивает: задница-то цела? Наверное, шутила. Только задницы уже не было… Нижней половины тела…

Дальше слова не пошли.

—…В том бою умерли оба. Да что там — все мои товарищи умерли. Я тоже решил умереть. Зачем жить? Бросить всё. Просто умереть… И как назло, ребёнок расплакался. Мне пришлось жить.

BM поднял голову.

—Вы почти всеведущий человек. Может, знаете, каково это — когда друзья, которых успел и ненавидеть, и любить, один за другим умирают рядом, а ты единственный должен бежать?

Ю Джитхэ не ответил.

—Я возненавидел вообще всё. Сначала проклинал врага. Потом родителей ребёнка: зачем, мол, было рожать посреди войны. Потом себя. Так и бродил, почти потеряв рассудок…

—А потом ребёнок умер.

BM криво улыбнулся.

—Умер. Ребёнок. Даже смерть не была какой-то великой. Проходившая мимо тварь выстрелила ядовитой иглой — вот и всё. Я недосмотрел. И только тогда голова наконец прояснилась.

—Судьба мерзкая штука. Сразу после этого появился межпространственный разлом, и я случайно узнал, как вернуться. Убил чудовище по имени Абраксас и его силой добрался домой.

В третьем и четвёртом циклах считалось, что BM покончил с собой.

Так все знали.

—Я перерыл всё, что у меня осталось. Снова и снова. И нашёл кое-что. На одежде застрял один волос умершего ребёнка… Ярко-красный. Весь в мать.

На деле история продолжалась иначе.

BM, создававший химеры из сердец сотен людей, пришёл к выводу, что обычные сердца сверхлюдей не дают нужной мощности.

И тогда обезумевший инженер решил отдать химере собственное сердце.

И потерпел неудачу.

—Теперь у меня нет друзей, которые приняли бы выпивку. Мне больше не у кого просить прощения. Если собирался жить дальше, оставалось хотя бы самому себя простить. Но сотни раз в день я не мог.

Нынешний BM алкоголя не пил.

—Вот такой я человек. И вот что для меня означает человекоподобная химера.

Инженер, который мечтал об одном чуде, тогда окончательно умер.

Чуда там не было.

—Поэтому теперь всё так. Тхэбэк.

—Угу…?

Красные глаза повернулись к ним.

Когда ребёнок встретился взглядом с BM, лицо наполнилось счастливой улыбкой.

Будущее, которое будто не могло измениться.

Неужели изменилось?

Регрессор, до этого молча слушавший, переводил взгляд с ребёнка на BM.

Смотрел на то, как BM видит ребёнка.

И как ребёнок смотрит на BM.

Лишь после этого заговорил.

—Историю услышал. Тяжело тебе пришлось.

—Простите, что распустил язык.

—Так зачем пришёл? Хотел услышать от меня — человека, который тебя критиковал, — признание? Извинение?

—Нет. К вам у меня особых чувств нет. Сначала раздражали. Потом казалось несправедливым. Но когда ночами не спал и думал, становилось стыдно.

—За что?

—Если вы знаете о химерах больше меня, значит, исследовали их больше меня.

Регрессор кивнул.

После окончания четвёртого цикла он десятилетиями снова и снова возвращался во времени — тот период памяти почти размыт — и изучал химер.

—Мне предложили получить знания, которые вы добыли с таким трудом. А я уже обленился. Оправдаться можно: мол, слишком много раз терпел неудачу. Но нельзя. Может, кому-то другому можно. Может, в другом деле. Но мне. В этом. Нельзя было таким становиться…

BM усмехнулся над собой.

—Просить ещё помощи я тоже не мог. Стыдно. Поэтому решил сделать сам. И с подсказкой, которую вы мне дали, смог вернуть ребёнка.

—Он ещё совсем маленький, сейчас особенно осторожный период. Но дальше я хочу вырастить его как следует. Вот и пришёл сообщить. Простите за вид. Торопился. Теперь вы знаете моё положение, так что скажу только одно и уйду.

BM достал из пространственного кармана бутылку белого напитка.

Тот самый «ферментированный напиток Арандота», который когда-то Ю Джитхэ отдал ему.

—Я показал жалкий вид. Но благодаря вам смог добиться этого. Поэтому, господин…

Он открыл бутылку, налил немного в крышку, сделанную как маленькая чашка, и протянул Ю Джитхэ.

—Простите меня за то, что я сдался и обленился.