Том 1 · Глава 395. Ночь, сочащаяся каплями

—Что ж, перейдем к следующему вопросу повестки дня.

Я невозмутимо сменил тему.

В столь критической ситуации нельзя было показывать кислую мин или недовольство. Требовалось сделать вид, что ничего не произошло, и как можно быстрее двигаться дальше.

Стоило мне показать растерянность, как Владыки демонов тут же решили бы, что верхушка расколота. А нет ничего беспомощнее расколотого руководства. Лидеры обязаны носить маску, скрывая истинные мысли.

—…

К сожалению, Паймон, похоже, этого не понимала.

В глазах Паймон плескалась настоящая лава. Она сверлила Барбатос яростным взглядом, готовая тут же прибить её кнутом. Барбатос же кривила губы, глядя на соперницу с немым вызовом: «Что, съела?»

—…На этом сегодняшнюю Вальпургиеву ночь мы завершим. Товарищи, благодарю всех за работу.

Так или иначе, до конца собрания атмосфера оставалась зыбкой. Владыки демонов поднялись и начали расходиться группками. Пусть слов было не разобрать, я прекрасно понимал, о чём они шепчутся. Черт побери.

Я подал знак Вассаго и вышел из главного зала.

Едва я вышел в коридор, пылая гневом, как ко мне неспешно приблизился Вассаго. Не поворачивая головы, я бросил:

—В чем был ваш умысел?

—Прошлой ночью ко мне заглянула Барбатос и велела голосовать против.

Вассаго прислонился спиной к стене и вытащил курительную трубку. Изначально он не курил, но со временем перенял эту привычку у меня. Выпустив клуб дыма, он заговорил:

—Я-то думал, ты передал свои указания через неё. Но раз ты вызвал меня отдельно, значит, был ни сном ни духом. Ну как, наш великий Его Высочество Данталиан? Каково это — получить нож в спину от любимой женщины?

Вассаго усмехнулся.

Я тяжело вздохнул.

—Так вы специально выступили против Барбатос?

В начале собрания Вассаго открыто противостоял Барбатос, благодаря чему они создали у окружающих впечатление, что действуют врозь.

Сам Вассаго голосовал против лишь потому, что выступал против «полной» отмены рабства. То есть со стороны это выглядело так, будто он против освобождения не только демонов, но и человеческих рабов…

Вассаго кивнул.

—Барбатос вручила мне сценарий: сперва проголосовать против.

—А следом она сама заговорит о рабах-людях?

—Именно.

Мы продолжали стоять, прислонившись к стене. Ни один из нас не глядел на партнера — оба уставились в пустую стену напротив. Нам не нужны были жесты или взгляды, чтобы давить друг на друга.

—Вассаго, вы совершили ошибку.

—Судя по ситуации, так оно и вышло.

—Я всегда заявлял о своей позиции прямо. Открыто. Лично. Какая бы кошка ни пробегала между мной и Барбатос, неужели вы думали, что я стану поручать ей передавать вам приказы?

Я стиснул зубы.

—Барбатос — не моя вестница, а вы — не мой подданный. Я что, выгляжу настолько ленивым, чтобы заставлять любовницу озвучивать мои решения? Вы решили, что я настолько вас не уважаю?

—Признаю свою вину.

Вассаго понизил голос, в котором послышалось глухое раздражение.

—Сам знаешь, ты — чертовски наглый и заносчивый сопляк. Я счел вполне в твоем духе использовать Барбатос в роли гонца.

—В таком случае, заметив неладное, вы могли бы спросить меня…

—Но ты тоже виноват, Данталиан.

Я повернул голову и посмотрел на Вассаго. Он смотрел на меня серьезнее, чем когда-либо.

—Честно говоря, я и представить не мог, что наступит день, когда ты потеряешь контроль над Барбатос. Ты ведь так открыто выставлял напоказ ваши отношения.

—…

—И не отпирайся. Вы повсюду ворковали, разгуливая по миру так, будто он ваша личная спальня. Хм, вот почему те, кто ставит жизнь на карту ради любви, вечно остаются в дураках.

Я молча отвел взгляд и посмотрел на пол. Это означало, что я согласен с его замечанием.

—…Я тоже этого не ожидал.

—Чего именно?

—Что Барбатос поступит так, даже не поговорив со мной.

Тишина.

Я достал из-за пазухи трубку. Вассаго щелкнул пальцами, и в моей трубке само собой вспыхнуло слабое пламя. Я молча затянулся.

—Я никогда не стану тебя утешать. Ты — невыносимый сукин сын.

—…Я знаю.

—Но если ты ослабнешь, мне придется туго. Черт побери, я поставил на карту всю свою политическую карьеру ради тебя! Чтобы усмирить Агареса, я лишился трех стихийных владык. Ты осознаешь? Трех владык стихий, на взращивание которых ушли тысячи лет!

Вассаго сплюнул на пол.

—Юнец. Не смей показывать мне свою слабость. Меня от этого тошнит. В этом мире кому-то и нужно утешение, но ты — последний, кто его заслуживает. Как же паршиво на душе…

Мне нечего было ответить. Если бы я извинился, Вассаго разозлился бы еще сильнее. Я не нашел иного выхода, кроме как молчать и сменить тему.

—Но это странно. Зачем Барбатос понадобилось втягивать вас?

—Хм?

—Она знала, что я сразу всё пойму. И все же она втянула вас. Здесь явно скрыт другой умысел.

Я задумчиво посмотрел в пустоту.

—Допустим, Барбатос проголосовала бы против в одиночку. Тогда это выглядело бы так, будто Равнинная фракция открыто взбунтовалась. Но если к ней примкнули вы, Вассаго…

—Это выглядит так, будто каждый голосовал согласно своим убеждениям. Вот оно что. Она целилась именно в это.

Вассаго усмехнулся.

Я кивнул.

—Да. Барбатос хотела проголосовать против, но не хотела выглядеть так, будто она в открытой ссоре со мной. Думаю, именно поэтому она втянула вас.

—Значит, меня использовали в супружеской ссоре, даже не спросив. Проклятье.

Оставался один вопрос.

Почему Барбатос проголосовала против меня?

Вассаго высказал свое мнение на этот счет.

—А не выразила ли она тебе свое недовольство? Ты так вольно распоряжаешься Империей, что Барбатос вполне могла позавидовать.

—…Барбатос не ребенок. Она не стала бы выражать недовольство таким образом. Если у нее есть претензии, она может сказать мне прямо.

—Хм, она и есть ребенок.

Вассаго отлепился от стены.

—Лицом и душой она и впрямь дитя. Ради спасения подчиненных она отбросила меч и подалась в чернокнижницы. Если она не ребёнок, то кто? Разбирайтесь со своими семейными дрязгами сами, сопляки. Мне до этого дела нет.

С этими словами Вассаго зашагал прочь по коридору.

—…

Я остался в коридоре и докурил трубку. Постояв некоторое время в пустом коридоре, я двинулся дальше.

В спальню, где остановилась Барбатос.

В коридоре, где находилась ее спальня, не было ни одного стражника.

Потому что рыцари смерти, обернувшись бестелесными духами, охраняли коридор так, что и муха не пролетит. Шагая по проходу, я спиной чувствовал их холодные взгляды. Безнадежные фанаты лолей.

Плевать я хотел на их взгляды. Я распахнул дверь в спальню Барбатос без стука. Ни один рыцарь смерти не посмел меня остановить.

В комнате было темно. Ни единого огонька.

В полумраке Барбатос сидела на подоконнике, глядя в ночное небо. Не поворачивая головы, она напевала себе под нос.

—Ты пришел неожиданно поздно.

—Удар был слишком силен. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя в одиночестве.

Я сел на первый попавшийся стул.

—Барбатос. Ты предала меня.

—Я знаю.

—Предала… Я даже в страшном сне не мог представить, что между нами когда-нибудь прозвучит это слово. Что ты хочешь мне сказать?

Барбатос ответила с насмешкой:

—Чего я хочу? Ты спрашиваешь, потому что и впрямь не понимаешь? Данталиан, я знала, что ты дурак, но не думала, что до такой степени.

—Я хочу услышать это от тебя лично.

Я произнес это тихо, отчеканивая каждое слово.

Я сам чувствовал, как в моем голосе закипает ярость.

—Понятия не имею, с каких пор мы стали утаивать друг от друга мысли. Разве мы не клялись делиться всем? Не будь трусихой, Барбатос. Если хочешь что-то сказать, не перекладывай это на других — выскажи всё сама! Отвечай за свои поступки!

—Трусиха здесь ты, ублюдок.

Барбатос резко повернулась.

Даже в темноте ее золотистые глаза горели от гнева.

—Этот законопроект ты выдвинул ради Паймон, верно?

—…

—Думал, я не узнаю? Думал, я не замечу? Великие демоны — это лишь предлог, на самом деле ты всё это затеял ради этой девки Паймон, думал, я не пойму?

Барбатос стиснула зубы.

—«Владыка демонов должен быть абсолютен»… «нужно показать пфальцграфам возмездие»… сплошное враньё. Если ты рассчитывал, что твоё красноречие задурманит мне голову и я со всем соглашусь, Данталиан, значит, ты считал меня круглой дурой.

—Барбатос, — с болью пробормотал я.

В груди тяжело заворочался болезненный ком.

—Это правда, что демонов нужно наказать. Я не лгал.

—Ха. Тогда почему ты настаивал на том, чтобы запретить рабство даже для людей? Тоже «необходимая мера», как ты там болтал?

—…

Барбатос встала с подоконника.

Она подошла ко мне и крепко схватила за воротник.

—Я с первой секунды просекла, что ты пытаешься провернуть ради Паймон. Будь ты со мной честен с самого начала — глядишь, я бы и закрыла на это глаза. Но ты утаил правду. И попытался выкрутиться с помощью правдоподобной чуши…!

Лицо Барбатос исказилось от боли и ярости.

—Кто первый предал наше доверие? А? Кто первый начал утаивать мысли? Ты же сам десятки раз твердил, что я для тебя на первом месте, что никто, даже Паймон, не сравнится со мной!

—Чертов ублюдок, — Барбатос приблизилась к моему лицу.

—Слушай сюда. Я больше не намерена терпеть, как ты любезничаешь с Паймон. Сам виноват, что попытался усидеть на двух стульях! Выбирай: либо я, либо эта Паймон. Говори прямо сейчас…!

В глазах Барбатос стояли слезы.

Я долго не мог вымолвить ни слова.