Том 1. Глава 196
Бах.
Каждый раз, когда подобная мысль пронзала сознание, дыхание сбивалось, и перед глазами всё плыло.
С каждым вдохом, с каждым закрытием глаз, вина возвращалась, как призрак, как неотступная тень.
И вдруг он понял, что больше не может отчётливо вспомнить, как она улыбается. Живая.
Джульетта и раньше редко смеялась. Она и плакала-то почти беззвучно.
И единственное, что сохранилось в памяти ярко, это собственная жестокость по отношению к ней.
Когда она солгала и сбежала. Когда он гнался за ней, не понимая ни причин, ни её боли.
А когда догнал, встретил не объятиями, не словами облегчения, а…
Он не понял, что именно предало его сердце, что так больно порезало его изнутри. Не осознал своих чувств, и выдохнул лишь холодную насмешку.
Он мог бы сказать:
Но вместо этого:
Даже тогда Джульетта просто посмотрела на него тусклым взглядом и безразлично спросила:
Уставшая до предела, она просто опустила голову.
И именно это выражение - обессиленное, пустое, навсегда врезалось ему в память.
Он возвращался к тому моменту снова и снова.
И только позже начал понимать, что это было - мимолётное чувство, от которого он тогда отвернулся.
Что именно он потерял…навсегда.
Он сам - медленно, год за годом, загнал Джульетту в безмолвие.
Он сделал её той, что даже кричать уже не могла.
И даже когда она вернулась…он не изменился.
Он только боялся, что, узнав страшную правду, она сбежит вновь.
Он не встал на колени. Не попросил прощения.
Он лишь искал способ удержать её. Пусть даже жалким контрактом. Пусть даже из жалости.
Даже когда змея показала своё истинное лицо, он всё ещё, пусть украдкой, думал о том, чтобы сбежать с Джульеттой.
Он не думал о ней. Он думал о себе. До самого конца.
Меч ударил, взметнув искры и каменную крошку.
«Господин!»
Осколок рассёк кожу под глазом.
Милан, больше не в силах наблюдать, бросился вперёд и заслонил герцога собой.
«Это безумие!»
«Отойди.»
Он снова затянул ослабшую повязку, сжал меч в руке.
Отчаяние застилало взгляд, лишало разума.
«Я не позволю.»
Но герцог Карлайл ответил ровным голосом:
«Если не отойдёшь. Я снесу тебя.»
«Господин!»
И в этот момент…
Пощёчина.
Тот, кто стремительно подошёл с кареты, без слов ударил герцога по щеке.
«Жалкое зрелище.»
Никто не смел прикасаться к герцогу Севера, и уж тем более - голой рукой.
«Сэр!»
Но старик, опирающийся на трость в форме меча, был тем, кто имел на это право.
«Просто позор.»
«Смотреть тошно. Вон отсюда!»
Рыцари оцепенели.
А Леннокс…молча опустил голову и вытер разбитую губу.
«Тсс!»
«Это моя вина.»
«Что ты сказал?»
«Я оставил Джульетту одну.»
«Ну и что?»
«Всё, что с ней случилось, по моей вине.»
«Ты издеваешься? Думаешь, моя внучка ничего без тебя не может? Думаешь, что она дура?»
Он вспыхнул ещё сильнее.
«Или ты просто пришёл сюда попрощаться и хочешь, чтоб я похороны устроил?»
«Нет.»
«Тогда исчезни с дороги!»
«Мне не нужно ни твоё раскаяние, ни твоя жизнь. Помирать захотел, ищи другое место!»
Он развернулся и крикнул:
«Эй, маги!»
«Д-да, сэр!»
За Лионелем приехала группа, кареты странной формы и люди в белых одеждах.
Это были магистры Восточной башни Элаима.
«Живёте за мой счёт, пора и вложения отбивать!»
«Д-да! Уже работаем!»
Маги вытащили странные артефакты, и закопошились у завала.
Лионель же снова бросил взгляд на стоящего в стороне Леннокса и фыркнул:
«Что вылупились? Убрать его отсюда!»
«Да, сэр.»
Рыцари нерешительно переглянулись, но герцог сам молча отступил и, взяв у Хадина полотенце, направился к палатке.
Они с облегчением вздохнули.
Подойдя, Леннокс вдруг качнулся и, опираясь на меч, сел на землю.
«Господин!»
Издали за этим наблюдал кто-то ещё.
(Это всё, на что я был способен?)
Огромная чёрная пантера тихо наблюдала издалека.
«Всё свелось к этому.»
Никто, из всех занятых людей, даже не заметил присутствия пантеры.
Но её и не могли видеть. Только двое обладали этим зрением.
Один - под завалами.
Второй - сам похоронил свою любовь.
(Я…опять ошибся?) — подумала пантера.
Её звали Велокитана.
Сторонний наблюдатель, ленивый Король.
Хранитель времени.
В отличие от других духов, она не забыла своего имени.
Помнила, кем была, но не стремилась вернуться в то царство.
Возможно, именно благодаря своей природе времени, Велокитана была удивительно терпеливой и ясной, не как прочие одержимые духи.
Она не потеряла разум, не ослабела.
Даже змея, которая пожирала всё подряд, побаивалась её.
Голодные бабочки и вечно медлящая пантера, полные противоположности.
Но, как известно…противоположности притягиваются.
У бабочек - свои двери.
У Велокитаны - одна, и открыть её могла только она сама.
Пантера обвела взглядом пространство.
Там, посреди разрушенного каменного поля, возвышалась дверь. Огромная, обрамлённая резными колоннами.
Но, как и сама чёрная пантера, эта дверь была невидима для остальных людей.
Она была огромной, тяжёлой, словно выточенной из каменного времени, и не открывалась просто так, только за страшную цену, которую не каждый осмеливался даже представить.
(Похоже, дело времени, прежде чем она откроется вновь...) - Велокитана облизывает губы.
Что ж...
Та дверь, если уж на то пошло, не должна была быть открыта вовсе.
Первое её открытие уже перекроило причинно-следственные связи, искривило реальность.
Но...давным-давно её заключивший контракт человек уже распахнул её однажды.