Том 1 · Глава 11. Уголь

Что делать?

Звать его или нет?

Дего и Топор уже снова едят.

Куда в вас столько лезет?

Я посмотрел на оставшееся мясо.

Хватит с запасом.

—Позови, — сказал рядом Линд.

—Не одним же нам отъедаться. Смотреть на такое — та ещё пытка. До твоего прихода мы сами сидели точно так же.

—Я и собирался.

—Ум-м, зови.

Нос говорил с набитым ртом.

—Сначала прожуй, придурок. Сейчас наружу полезет.

Похоже, он думал о том же.

Четверо резервистов, которые остались здесь, и тот солдат, который сейчас смотрел на мясо, не получив даже капли жира, ещё недавно жили одинаково.

Я слегка поднял руку и указал на него.

Солдат посмотрел на меня, потом ткнул пальцем себе в грудь.

Я согнул кисть, подзывая.

Он сорвался с места и примчался как ветер.

Прежде чем успел что-либо сказать, Дего поднялся.

—Всё. Я наелся.

Вот и хорошо. Ещё немного — и я бы уже начал считать тебя зверем.

Жрёт он, конечно, будь здоров. Желудок, наверное, раза в два больше моего.

—Садись.

Солдат чуть не нырнул на каменную плиту с разбега, но в последний момент затормозил.

—Садись, говорю.

Он неловко опустился на корточки.

С уголка рта всё ещё стекала слюна.

Ш-ш-ш.

Я поджарил кусок мяса и почти бросил ему прямо в рот.

—А-а, горячо!

Ещё бы. Жир сейчас ему всё нёбо обожжёт.

Он пару раз прожевал и проглотил.

—А…

Вырвался короткий вздох. Лицо было такое, будто он случайно уронил еду.

А, понятно.

Хотел ещё пожевать, а сам не заметил, как проглотил.

Ненавижу себя за то, что понимаю его с полувзгляда.

Хотя чего уж там. В прошлой жизни я сам столько раз страдал от голода, что не сосчитать.

—Еды много.

Солдат посмотрел на меня.

Глаза у него едва не увлажнились.

—Правда можно?

—Ешь.

Ему было лет двадцать, не больше. Лицо такое же молодое, как у нас, только через щёку тянулся длинный порез.

Наверное, получил в последнем бою: рана ещё покрыта коркой.

Он широко раскрыл рот. Корка треснула, выступила кровь, но солдат даже не заметил.

На этот раз жевал медленно, тщательно, будто от каждого движения зависела жизнь.

—Фу-у-ух…

Глубоко выдохнул.

Кожа быстро покраснела, руки мелко задрожали.

Настолько вкусно?

Я и сам взял кусок.

Смотришь, как другой ест, — и мясо сразу кажется ещё вкуснее.

После второго куска солдат вдруг посерьёзнел.

На губах всё ещё блестела слюна, из раскрывшейся раны текла кровь.

Он долго собирался с духом и наконец сказал:

—Слушай…

—Говори.

Так мнётся — и слепому понятно, что чего-то хочет.

—В палатке ещё пара человек осталась…

Он не договорил, а я ответил сразу:

—Приводи.

Если бы мяса было мало, другой разговор. Но его хватит и на двадцать человек.

—Вот и правильно, — сказал Линд. — Нельзя совсем уж без сердца жить. Твой отец ведь всегда так говорил.

—Вместе вкуснее, — поддержал Нос.

Когда я был маленьким, однажды случилась страшная засуха, а у соседей сгорел амбар.

Отец тогда вдвое урезал наш запас зерна и отдал половину им. Так две семьи вместе пережили тяжёлый год.

В детстве я не понимал зачем.

Теперь понимал прекрасно.

Горсть бобов, которой с тобой поделились в тяжёлый час, иной раз весит не меньше слитка золота.

Вскоре к нам повалила толпа солдат.

—Эй. Это ни разу не «ещё пара».

Их было больше двадцати.

Похоже, тот парень привёл всех вокруг, кто хоть раз сглотнул, глядя на мясо.

Нос, Линд и остальные отступили, освобождая место.

Солдаты тут же забили всё пространство.

За палатками резерва внезапно начался небольшой мясной пир.

Причём ни сотник, ни десятники о нём понятия не имели.

—Ладно. Раз пришли — ешьте нормально.

Я протянул руку.

—Давайте мясо. Всё пожарим.

Один солдат принёс кусок мяса. Я начал кромсать его туповатым ножом, и тут кто-то протянул мне кинжал.

—Этим пользуйся.

Лезвие было отлично заточено.

То, чем я пользовался после того, как выбросил старый нож, иначе как железной дрянью не назовёшь.

Снабжение здесь такое, что даже нормальный кинжал достать проблема.

Шурх. Шурх.

Мясо снова пошло ровными ломтями.

Ш-ш-ш-ш.

Скоро пространство между людьми заполнили дым и запах жареного мяса.

Вчера я всё-таки переел.

Я вспомнил пир.

Ни капли алкоголя, а всё равно опьянели — мясом и настроением.

Перед уходом почти каждый спросил моё имя.

—Ух-х.

Я поднялся.

Солнце только начинало выглядывать из-за горизонта.

Мышцы приятно ныли.

Вчера тоже пришлось побегать.

С каждым днём тело болело всё сильнее. Плата за то, что я не давал ему ни минуты покоя.

Ки-и.

Щенок, устроившийся у меня над головой, зашевелился.

Я осторожно проверил пальцами его лапу.

Погнутая кость почти вернулась на место.

Он совсем маленький. У детёнышей и восстановление быстрее, и кости гибче.

Кости новорождённых ещё не успевают как следует затвердеть, поэтому чаще гнутся, чем ломаются.

Пуповину я перерезал сразу, так что лапу сильно не вывернуло. Вправлять особо нечего было.

Я лишь приложил к ней веточку, обернул большим листом и закрепил, чтобы не болталась.

Неудобно, зато через несколько дней всё пройдёт.

—Фух. Утренняя пробежка? — спросил Линд.

—Ага.

Каждое утро после подъёма я бегал.

Бой, сбор трав, выращивание волка — без разницы.

Выносливость нужна всегда.

Все мои наставники говорили это в один голос.

Поэтому я бегал каждый день.

Привычка ещё с прошлой жизни.

На бегу мне вообще лучше всего думается.

Топ-топ-топ!

Я рассекал холодный рассветный воздух.

Чистый воздух проходил через лёгкие, бодря до самого нутра.

Люблю это ощущение.

Пока я наматывал круги вокруг лагеря, из палаток один за другим начали выползать солдаты.

—Спать хочу…

Возвращались и те, кто стоял в ночном карауле.

Многих я помнил со вчерашнего вечера.

—Рано поднялся.

—Выспался?

—Если что понадобится — говори.

—Я же говорил, приходи за сапогами!

Я кое-как отвечал на приветствия, пока не вспотел как следует, потом опрокинул флягу себе на голову.

Плеск!

Холодно.

Зато мгновенно просыпаешься.

Я наклонил голову, и тут в нос ударил едкий запах.

Навоз.

Такой густой, что на секунду аж в голове помутилось.

—Невозможно уже.

—Я вообще перестал понимать, воняет от меня или нет.

Голоса знакомые. Двое из вчерашней компании.

Они шли мимо и из-за того, что я нагнулся, меня не заметили.

Проклятые свиньи.

Услышав разговор, я хлопнул себя по лбу.

Как я сразу не додумался?

Охотой всё продовольствие не закроешь.

Поэтому для старших командиров вместе с войском иногда гонят свиней и другой скот.

Особенно когда лагерь разбивают на собственной земле.

Седьмая пехотная обычно занимается черновой работой.

Наверняка и свинарники чистит.

—Супоросные есть? — спросил я, поднимая голову.

—А? Крис?

Я подошёл ближе, совершенно не обращая внимания на запах.

—Супоросные свиньи есть?

—Есть, конечно.

—Молоко дают?

—…Дают.

Он смотрел на меня как на сумасшедшего.

Отлично.

—Палатку резерва знаете?

Оба моргнули и кивнули.

—Шагов в двухстах за ней есть маленький пруд. Мойтесь там.

Я заметил его вчера, пока мы охотились на псов.

—Идите к колючему дереву.

Я говорил о дереве, стоявшем возле зарослей белой травы. Ветки у него торчали во все стороны острыми шипами, поэтому все так его и называли.

—Серьёзно?

—Только сами пользуйтесь. Не разносите по лагерю.

Я подмигнул.

Они энергично закивали.

—И можете достать немного свиного молока?

—…А тебе зачем?

Я уже придумывал подходящую отговорку, когда второй солдат махнул рукой.

—Сказал же, надо ему. Чего допытываешься?

—Да, наверное, пригодилось для чего-то.

—После обеда всё равно туда идём. Принесём.

Они ушли.

Но голоса ещё долго доносились сзади.

—Говорят, бывают извращенцы, которые молоко любят.

—Да ладно.

—Точно тебе говорю. Слышал, где-то далеко варвары перед охотой пьют молоко.

Да не себе я его беру, придурки.

Волчонка кормить.

Я уже хотел догнать их и объяснить, но передумал.

Ладно. Думайте что хотите.

Всё равно не поверят.

Вернувшись в палатку, я прополоскал пропотевшую одежду и протёр тело мокрой тряпкой.

—Разведём огонь.

—Ага!

Нос тут же занялся костром.

В лагере это обычное дело.

Еды не хватает, поэтому ловят крыс и любую другую живность, которая подвернётся.

Так поесть, как вчера, удаётся редко.

Да и без сноровки даже крысу голыми руками поймать непросто.

Одежда высохла, я снова оделся.

—Крис.

Кто-то позвал снаружи.

Я узнал голос ещё до того, как увидел людей.

—Фу. Что так воняет? — Линд зажал нос.

—Принесли?

Двое выглядели куда чище, чем утром. Один протянул мне флягу.

Я открыл крышку и понюхал.

Кисловатый запах.

Потряс — у горлышка плеснулась мутная жидкость.

—Полную налили. Этого надолго хватит.

Они вроде бы собирались уходить, но почему-то остались и смотрели на меня с ожиданием.

—…Что?

—Пить не будешь?

—Делать вам нечего?

Я проигнорировал обоих и вернулся в палатку.

Нашёл волчонка.

—А зачем ты собаку растишь? — спросил Линд.

Пока маленькие, волка от собаки отличить не так просто. Нормальный вопрос.

—С охотничьим псом знаешь сколько мороки меньше?

Я ответил автоматически и поднёс молоко к морде щенка.

Тут Дего откуда-то притащил плоскую глиняную миску.

Кривая, зато с углублением.

—На.

Я налил молоко туда.

Щенок сразу принялся лакать.

Месяц его так кормить, что ли?

Я снова проверил лапу.

Он уже неловко пытался опираться на неё.

Так быстро?

Щенок поднялся на все четыре лапы. Погнутая кость почти полностью приняла прежнюю форму.

И заживает ненормально быстро, и вставать начал рано.

Ему ещё двух дней от роду нет.

Хотя чему удивляться.

Родители у него не простые.

Белая волчица — чудовище в хорошем смысле слова. Золотой волк ничуть не хуже.

Плод запретной любви двух таких зверей.

—А имя у него есть? — спросил Линд.

Имя… С именем и правда удобнее.

Я вспомнил момент его рождения.

Не называть же его «Изменой», «Прелюбодеянием» или «Запретной любовью».

Белый волк и Золотой волк.

Каковы вообще шансы, что они встретятся, спарятся и появится щенок?

Оба волки, но различаются почти как разные виды.

А потомство от разных видов рождается невероятно редко.

Наверное, второго такого зверя во всём мире нет.

—Эмбер.

Ни золотые, ни голубые глаза родителей.

У него — янтарные.

Имя пришло само собой.

—Как-то без души, — заметил Дего.

А что ты предлагаешь? Искать дворянина, знаменитого тем, что хорошо придумывает имена?

—Эмбером и зовите.

Ты просто не понимаешь. Отличное имя.

—Смотр!

Снаружи раздался крик солдата.

—Уже?

Время и правда подошло.

Я вышел из палатки.

Все солдаты уже выстроились вокруг центра лагеря.

Вся Седьмая пехотная — больше восьмидесяти человек.

Хвилькен, чтоб тебя.

Я мысленно выругался и вышел вперёд.

—Резервист Крис.

—Здесь! Рядовой Крис!

В центре стояли семеро мужчин.

Тот, что был посередине, обратился ко мне:

—Вперёд.

Добродушное лицо, слегка опущенные уголки глаз.

Канерак — сотник и командир Седьмой пехотной.

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Наш бот, там можно подключить уведомления о выходе новых глав на ваши любые тайтлы: @domnekromanta_bot

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta