Том 1 · Глава 176. Долг Стены

Армия графа Людвига была элитой из элит. Никто в Серкадо не стал бы спорить, если бы её назвали сильнейшими войсками страны.

В войнах с Восьмью Вратами именно они всегда стояли на острие. И командиры, и рядовые раз за разом вступали в бои не на жизнь, а на смерть, а при жизни графа Бана Людвига каждый успел доказать, чего стоит. И вот теперь эти люди превратились в потрёпанный поражениями отряд, который мечется по стране.

Я именно этого и добивался. Мне нужно было, чтобы Бихайн покинул владения Людвига и пришёл в движение. Он послушно сделал ровно то, что требовалось: сперва расшатал своим маршем расстановку сил, а теперь сам привёл ко мне разбитых командиров и солдат.

В прошлой жизни я слышал об этой армии. В этой — увидел её собственными глазами.

Люди Людвига суровые, но воевать умеют. Кто остановил десять тысяч отборных бойцов Восьми Врат — неужели я один?

Даже самый тупой поймёт, что песни менестрелей, где восхваляют одного меня, — далеко не вся правда. Мы вчетвером удержали две тысячи, а рядом с графом Людвигом я смог стать невидимой стеной только потому, что за нашей спиной стояла армия. Но пока я шёл к шатру Бихайна, успел рассмотреть этих элитных солдат.

Их мораль не просто упала на дно. Она это дно пробила.

Выстави их сейчас против десяти тысяч элиты Восьми Врат — вырежут подчистую. Настолько они ослабли. Я этого хотел, но смотреть всё равно было противно.

Так что, Бихайн, ублюдок… что ты вообще сделал с такой армией?

—Давно не виделись.

Я поднял руку в приветствии. Брови Бихайна взлетели вверх. Какая там грязь на лице — меня он узнал сразу.

—Т-ты-ы-ы-ы-ы!

Заодно заикаться начал, что ли?

—Джодпил! Это он!

Стоявший рядом рыцарь с длинным шрамом через лицо явно ещё не понял, кого именно увидел, но меч выхватил мгновенно.

Лязг!

В шатре разом поднялся переполох. Сотник, который сам меня сюда привёл, застыл с открытым ртом, Джодпил встал в стойку, а Бихайн дрожащим пальцем тыкал в мою сторону. Остальные просто хлопали глазами.

—Топор.

Я позвал одного из своих рыцарей прозвищем. Из-под плаща Йенлида вылетели два топора. Он без колебаний рванул на Джодпила и всего за два шага оказался рядом.

Топор обрушился сверху вниз.

—Убить его!

Крик Бихайна прокатился по шатру. Охрана снаружи попыталась ворваться внутрь, но не прошла и шага. Хвилькен уже стоял у входа с обнажённым мечом.

В узком проходе один на один он мог удержать хоть тысячу человек. Попробуйте войдите.

Канг-канг-канг-канг!

Ого, Джодпил. Не зря Бихайн в тебя верил. Он отбил четыре удара Йенлида.

На пятом клинок с сухим хрустом переломился, а следующий взмах снёс Джодпилу голову. Отрубленная голова, разбрызгивая кровь, дважды перевернулась в воздухе и упала на пол.

—Э… э…

Бихайн потерял дар речи. Я медленно пошёл к нему.

Шаг. Ещё шаг.

Вассалы дома Людвигов, стоявшие у него за спиной, начали пятиться вместе с каждым моим движением. Ни один не попытался выйти вперёд и защитить своего господина. По полу каталась голова Джодпила, вокруг блестела кровь, а посреди шатра стоял проигравший правитель.

Вот к чему привела служба Бихайну. Когда я подошёл почти вплотную, он всё-таки выхватил меч. Последний рывок.

Уклоняться не пришлось. Я отбил клинок тыльной стороной латной перчатки, схватил Бихайна за запястье и резко провернул. Хруст.

—А-а-а-а!

Какой честный вопль. Бихайн был законным наследником дома Людвигов. Но жил он до сих пор вовсе не поэтому.

Расчёт был прост. Хвилькен мог полностью подчинить себе дом Людвигов только двумя путями. Первый — силой.

Кровь тогда пролилась бы неизбежно. Умрёт Бихайн или Хвилькен — дом всё равно расколется и начнётся внутренняя драка. Так было бы, если бы Бихайн погиб тогда.

Неужели дворяне и рыцари пошли за ним только потому, что он законный наследник? Смешно. Я прекрасно понимал, что у них было в голове.

Бихайн объявил, что хочет стать королём. Победи он — его сторонники превратились бы в основателей новой державы, да и рыцарей наверняка заманил обещаниями. Вон Джодпил, похоже, и вовсе получил должность главнокомандующего.

Если бы Бихайн действительно стал королём.

—У-у…

Он смотрел на меня сквозь слёзы от боли. В шатре повисла странная тишина. Те, кто ещё недавно выглядел готовым умереть за Бихайна, уже всё поняли и молчали.

Шорх. Шорх. Рядом Йенлид спокойно вытирал кровь с топора.

Хвилькен, скрестив руки на груди, по-прежнему стоял у входа. Если бы мы захотели, могли перебить всех здесь. Но даже без такого желания один человек всё равно должен был умереть.

Во мне сама собой поднялась жажда убийства.

—П-пощади… пощади меня.

Бихайн всё понял. Стоило ему начать просить о жизни, как лицо Хвилькена стало по-настоящему страшным.

—Не смей выпрашивать жизнь, Бихайн.

—Хвилькен, мы же братья! Я ещё пригожусь. Захочешь — через Восемь Врат…

Я двинулся раньше, чем Хвилькен успел что-либо сделать. Тхук. Обломок меча Джодпила вошёл Бихайну в шею.

—Кх-р-р-р…

Он захлебнулся кровью и рухнул лицом вниз.

—Нет, Бихайн. Ты так ничего и не понял.

Не Восемь Врат. Ты должен был стоять сам.

Говорят, у тигра не рождается собака. Этот оказался хуже собаки. Если бы граф Бан Людвиг не ослеп из-за родства, он никогда не оставил бы титул Бихайну.

—Не заставляй меня презирать даже героя Стены, которого я уважал.

До сих пор Бихайн был мне нужен живым. Теперь — нет.

С этого момента он превратился бы только в обузу и помеху. Всё, что мне требовалось, я уже мог получить без него.

«Эти взгляды».

Да и сама обстановка говорила достаточно. На Бихайна напали посреди собственного лагеря, а армия даже не попыталась действовать как единое целое. Ни один рыцарь не ворвался в шатёр.

«Совсем никакого авторитета».

Те самые солдаты, которые не отступали перед элитой Восьми Врат, раз за разом терпели поражения. Никто не хочет умирать. И ни один командир не хочет бесконечно проигрывать.

Они потеряли цель. Армия Людвига превратилась в корабль без рулевого.

—…Что вы творите?

Лицо заговорившего показалось знакомым.

—Слити знаешь?

—Это мой сын.

—Считай, благодаря ему остался жив.

Я вышел из шатра. И всё равно было как-то жалко. Неужели одно падение боевого духа превратило их в это?

Где люди, которые рядом со мной били Восемь Врат? Где те, кто держал фронт и сам становился невидимой стеной? Здесь их не было.

Чем сильнее я злился, тем шире становилась улыбка. Я вытащил тело Бихайна наружу и бросил перед строем. Труп дёрнулся о землю и замер.

Никому не пришлось объяснять, кто перед ними. Бихайн Людвиг, законный наследник дома, был мёртв.

—Как вы смеете!

Несколько рыцарей вскинули головы. Я тряхнул волосами, взял у Йенлида влажную ткань и стёр с лица грязь.

—Ну что, господа? Понравилась война?

Я вложил Вис в голос, и слова прокатились по всему войску. На лице при этом всё ещё держалась улыбка. До чего же вы меня бесите.

Гедиан Дабау был нынешним главой рыцарей Людвига. Его предшественник погиб рядом с графом Баном Людвигом.

«Глупая смерть».

Так Гедиан когда-то подумал. И всё же понимал того человека: Бан Людвиг был господином, рядом с которым хотелось поставить жизнь. А Бихайн?

«Поражение».

Нет. То, что происходило с ними после ухода из владений, даже поражениями назвать было трудно. Они почти всё время отступали и зачастую вообще не вступали в нормальный бой.

—У врага нет Рыцарей Виса. Это шанс, — однажды сказал Гедиан.

Бихайн даже слушать не стал.

—Не неси чушь. А если внезапно появится тот самый Боевой рыцарь? Ты его остановишь?

Да чтоб тебя. Гедиан сам был рыцарем.

Он взял меч не ради бесконечного бегства. Он хотел драться и защищать, но Бихайн не давал ему даже такой возможности.

—Лучше бы мы остались рядом с сэром Хвилькеном, — не выдержал однажды один из подчинённых.

—Ещё раз откроешь рот — пожалеешь.

После этого человек побледнел и замолчал. Но думали так почти все.

«Если вспомнить войну с Восьмью Вратами, сам граф тогда тоже ничего не сделал».

Героем той войны был барон Фраунмунд. А в тени, там, где его не видели, сражался сэр Хвилькен Людвиг. Гедиан всё это знал.

Но повернуть назад уже не мог. Выбор сделан, дороги назад нет.

«Лучше умереть в бою».

Он действительно так думал. Бихайн проиграл королевской армии, а потом бежал от войск Хоёма. Армия Людвига, которая когда-то встречала Восемь Врат лицом к лицу, теперь только терпела поражения и металась по стране.

Как командующий Бихайн оказался худшим из возможных. Да и сама ситуация была слишком тяжёлой для обычного человека: гражданская война рвала страну на части, а их войско превращалось в грязную тряпку, которую пинают со всех сторон. Бихайн так и не сумел удержать людей.

И всё же выбора будто не было.

«Назад не вернуться».

Пусть история потом не оставит о них ни единой строки — закончить всё придётся здесь. Гедиан и остальные выбрали Бихайна как законного наследника. Пока он жив, он и есть дом Людвигов, а Гедиан остаётся рыцарем, принёсшим ему клятву.

—Понравилась война?

Теперь Бихайн лежал перед ними мёртвым. Над телом стоял рыцарь и стряхивал с волос грязь. Стоило ему вытереть лицо, как Гедиан узнал тёмно-синие волосы и почти неестественно красивые черты.

Барон Фраунмунд. Рядом стоял рыжеволосый Хвилькен Людвиг. А вассалы графского дома, ещё недавно говорившие громче всех, теперь застыли за их спинами статуями.

«Вот так. Ещё недавно языками мололи — теперь рта открыть не могут».

Кто именно убил Бихайна, никого особенно не волновало. Ему и правда было лучше умереть. Но сделать вид, что смерть господина ничего не значит, Гедиан тоже не мог.

Он уже прикрыл глаза, собираясь приказать атаковать, когда услышал голос барона.

—Армия Людвига, которая умеет только проигрывать? Не думал, что доживу до такого. При графе Бане Людвиге такое даже представить было нельзя.

—Сейчас слабые. Моего топора хватит, — добавил грубый мужчина рядом.

На лбу Гедиана вздулась жила.

—Что ты сказал?

Да, перед ними стояли Рыцари Виса. Но это середина лагеря Людвига. Живыми отсюда им не выйти, пусть и цена окажется огромной.

—Умереть захотел?

Гедиан шагнул вперёд.

—Командир, это опасно.

Подчинённые попытались его удержать, но он сбросил их руки.

—Отпустите. Хотите сделать из меня труса?

После этих слов никто больше не мешал.

—Вообще-то я хотел спросить то же самое.

Фраунмунд посмотрел прямо на него.

—Что ты имеешь в виду?

—Ха.

Улыбка на лице барона стала шире. А потом он топнул.

БАХ!

Земля задрожала.

—Армия графа Людвига была Стеной Серкадо и сражалась против Восьми Врат! А теперь посмотрите на себя!

Голос ударил остро, как нож. Улыбка исчезла.

—Это вы называете армией Людвига? Это те самые люди, которые рядом со мной били Восемь Врат?!

Гедиан вышел вперёд из-за слов Йенлида. Теперь же взгляд не мог оторвать уже от самого барона. Он хотел ответить, но, когда глаза Фраунмунда прошлись по нему, слова застряли в горле.

В них были презрение и укор. А за ними — такая ярость, что Гедиану захотелось провалиться сквозь землю.

—Проиграли королевской армии, убежали от войск Хоёма и в итоге пришли сюда? В лоб драться уже не можете, поэтому решили ударить по дому, который герцог оставил без защиты?

Барон обвёл строй взглядом.

—Да лучше язык себе откусите и сдохните. Ни одного из тех храбрых солдат, которых я знал, здесь больше нет.

Гедиану захотелось опустить голову.

—Гедиан Дабау!

Барон назвал его по имени. Всё вокруг будто исчезло. Перед глазами остался только Фраунмунд, вдруг ставший огромным.

—Вот это поле боя ты хотел получить? Или жизнь стала слишком дорога?

Насмешка ударила прямо в грудь. Внутри мгновенно вспыхнул огонь, а невидимые нити, которые держали Гедиана всё это время, будто лопнули.

Лязг!

Он выхватил меч.

—Я, Гедиан Дабау, не выпрашиваю жизнь! Дайте мне настоящее поле боя — и я первым поведу атаку!

Он верил в себя. И знал, что его рыцари не слабаки. Барон отвёл взгляд от Гедиана и обвёл остальных.

—Бихайн Людвиг мёртв. Кто хочет отдать жизнь за уже мёртвого призрака — выходите.

Крис чуть развёл руки.

—Я один приму этот бой.

Один из вассалов, до сих пор молчавших, наконец не выдержал:

—Почему… почему говорите вы, а не сэр Хвилькен?

Только тогда Хвилькен открыл рот. Он вытащил меч, крутанул в руке и вонзил в землю.

—Я, Хвилькен Людвиг, как рыцарь уже выбрал господина, которому служу.

Имя можно было не произносить. И так всё ясно. Фраунмунд будто вообще не счёл эту деталь важной.

—Я дам вам поле боя. Дам врага и не отправлю на бессмысленную смерть.

Он говорил без улыбки.

—Вы будете драться по-настоящему.

В каждом слове слышалась искренность.

—И вместо мёртвого Бихайна здесь стоит человек, в котором течёт кровь графа Бана Людвига. Но я не стану требовать, чтобы вы дрались ради меня.

За спиной барона опускалось солнце. Свет лёг ему на плечи почти как ореол.

—Деритесь ради самих себя. Хватит быть идиотами, которые умеют только убегать.

Фраунмунд обвёл войско взглядом.

—Станьте клинком, который закончит эту гражданскую войну. А я за это пойду впереди и первым встречу врага.

Он ненадолго замолчал.

—Дом Людвигов — Стена, которая защищает страну. Не нож, которым страна вспарывает себе живот.

Первым вышел человек, которого я знал. Когда-то в Седьмой пехотной именно этот ублюдок называл меня «Сиськастым командиром». Такое лицо забудешь.

Я ещё собирался когда-нибудь найти его и как следует отыграться.

—Если примете хотя бы меня одного, я пойду.

С него всё и началось. Защитники Стены. Вот последняя гордость армии Людвига.

Не законный наследник. Не кровь. Не чья-то личная клятва.

Их долг был важнее всего этого. Они были солдатами и рыцарями, которые защищают страну. Именно армия Людвига останавливала Восемь Врат и до последнего стояла ради людей этого континента.

Я ценил их. По-настоящему.

—Я, рыцарь Гедиан Дабау, пусть потом меня назовут перебежчиком, всё равно желаю жить как защитник Стены.

Глава рыцарей опустился на одно колено.

Следом передо мной встала на колени вся армия Людвига. Никто не кричал. Никто не скандировал моё имя.

Они просто вспомнили, зачем когда-то взяли в руки оружие. Не быть ножом, которым страна режет сама себя. Быть Стеной.

—Исполняйте долг Стены.

Я произнёс это тихо. В тот день к моим пятистам всадникам присоединились пять тысяч отборных солдат, прежде принадлежавших Бихайну. Родилась новая сила, способная встать рядом с двумя главными лагерями войны.

У Десилио была армия. У Хоёма — чудовищно сильные рыцари. А теперь у меня было и то и другое.