Том 1 · Глава 18. Слепое удовольствие
В Седьмой пехотной было несколько вещей, которых прежде не случалось вообще.
Одна из них — солдаты, которые добровольно тренируются.
Здесь полно тех, кто целыми днями ходит понурый, как больная курица, или старослужащих, которые развлекаются, издеваясь над новичками.
Но такого я ещё не видел.
Фух!
Шлёп-шлёп!
Дего выставил щит и сделал выпад копьём.
Капли пота сорвались с лица и посыпались на землю.
Простая защита. Простой удар.
Основа основ.
У него и раньше были задатки.
Дего сильнее большинства.
Прирождённый здоровяк.
Он не ел досыта всю жизнь, так что несколько кусков мяса за пару дней не могли вдруг создать силу из ничего.
Она у него была от рождения.
Про Топора и говорить нечего.
Свист! Свист!
Достаточно посмотреть, как он пару раз рубанёт воздух, чтобы понять разницу между ним и обычным солдатом.
Попадись он на глаза толковому десятнику или сотнику ещё в первом бою — давно бы утащили к себе.
Дылда тоже хорош.
Если научить его пользоваться длиной рук, он окажется полезнее, чем кажется.
Ему только есть побольше да окрепнуть.
Он ещё молодой, мышцы не набрали настоящей силы.
Поправить нужно именно это.
В голове почти сам собой возникал путь развития каждого бойца.
Слишком долго я прожил наёмником и слишком часто возился с людьми вокруг себя.
Я поднял взгляд на собравшихся зрителей.
Искал тех, у кого на плече такой же знак должности, как у меня.
Первым увидел Феделя.
Он смотрел на нас сияющими глазами.
Его реакцию я ожидал.
Федель — один из немногих десятников, который предпочитает идти вперёд, а не окончательно сдаться.
Я перевёл взгляд на остальных.
Кто-то заинтересовался.
Кто-то смотрел так, будто мы занимаемся полной ерундой.
Но общее было одно.
Каждый сначала искал глазами того, кто всё это затеял, а когда находил меня — слегка удивлялся.
Я скрестил руки на груди и по очереди встретился с ними взглядами.
Ну что? Тоже хотите?
Именно это я и говорил глазами.
Для человека, в котором осталось хоть немного мозгов, иногда достаточно крошечного толчка, чтобы начать думать иначе.
Я как раз и бросил им такой толчок.
Вот только самый важный ублюдок так и не появился.
Пузатый командир в депрессии.
Я посмотрел на палатку Канерака.
Полог даже не шевельнулся.
Но открывать его должен не я.
Если тащить человека наружу силой, смысла не будет.
На тренировку смотрели две большие группы.
Десятники, каждый из которых отвечал за своих людей.
И обычные солдаты под ними.
Большинство давно погрязло в привычке и вообще перестало думать.
Именно поэтому новую идею им порой даже проще подсунуть.
Дего, где ты такой щит взял?
Из соседней палатки подошёл солдат, который явно гордился своей силой.
Заинтересовался.
Сделали.
Эй, Дылда, ты сам это копьё собрал?
Когда колешь, сильнее вкладывайся вперёд.
Солдаты втянулись.
Я им не мешал.
Они трогали оружие друг друга, обсуждали, пробовали.
Один гнилой плод способен испортить целую корзину.
Но с настроением работает и обратное.
Чтобы изменить атмосферу, сначала должен измениться хотя бы один человек.
Я изменил настроение своего разведотряда.
Теперь оно начинало расползаться по всей Седьмой пехотной.
Интересным делом занимаешься.
Я обернулся на знакомый голос.
Рыжеволосый солдат.
Может, ему уже хватит разгуливать в этой маскировке?
Сколько можно изображать рядового?
Хвилькен Людвиг.
Незаконный сын графа Бана Людвига. В будущем он вырежет собственных братьев и получит прозвище Головосек.
Нужное дело.
Пожалуй.
Он кивнул и встал рядом.
Ну как тебе быть десятником?
Неплохо.
Ха!
Кто-то из солдат громко выдохнул на ударе.
Похоже, раньше где-то учился владеть копьём — движение заметно лучше обычного.
История с дикими псами была занятной. А волчонка ты растить собираешься?
…Вот ведь глазастый.
Я невольно провёл рукой по груди.
Специально ношу свободную одежду, чтобы ничего не было видно.
Сам я пока мелкий, Эмбер необычайно умный, поэтому до сих пор никто его не замечал.
Не съем, не переживай,
Я пытался понять, чего он хочет.
Зачем появился здесь именно сейчас?
Я знал Хвилькена.
Но только по книгам, хроникам и рассказам любителей чужих историй.
Живого Хвилькена я видел впервые.
И вживую он оказался не таким тупым и бездумным, как иногда его описывали.
На убийцу тоже не походил.
Способ спасти Седьмую пехотную существует.
Значит, Хвилькен как минимум умеет видеть ход событий.
Если верить оценке Линда из прошлой жизни, братьев он убил не в припадке — у него была конкретная цель.
Интересно, какая.
Если события пойдут как раньше, Седьмая пехотная будет уничтожена.
Это практически предрешено.
Но рядовой солдат такого будущего не видит.
Для этого нужно стоять хотя бы на уровне командира, откуда видна общая картина.
Убей Канерака.
Вот это заявка.
Я изобразил удивление.
Актёр из меня всегда был прекрасный.
Чуть дрогнуть бровями, распахнуть глаза — и готово.
Хотя само предложение не такое уж неожиданное.
Главная проблема Седьмой пехотной — её командир.
Если Канерак умрёт, Бан Людвиг назначит сюда нового.
Может быть, даже Феделя повысят.
В любом случае шанс на улучшение велик.
Я моргнул, делая вид, что совершенно не понимаю, о чём он говорит.
Не очень убедительно,
И, широко шагая, ушёл.
Я инстинктивно почувствовал в нём силу.
Хвилькену сейчас примерно двадцать пять.
На мгновение он напомнил мне человека, который убил меня в прошлой жизни.
Не внешностью.
Тем же опасным давлением.
Силой, которую можно заметить лишь у редких избранных.
Инстинкт подсказывал: в Хвилькене есть то же самое.
Я смотрел ему вслед и покачал головой.
Убить Канерака — самый быстрый способ.
Но…
Но люди к нему привязаны.
Седьмая пехотная до сих пор не развалилась окончательно именно потому, что люди вроде Феделя продолжают служить ему честно.
Наверняка несколько десятников ходят за Канераком уже много лет.
Убью его — следом убьют меня.
Самый быстрый способ.
И самый худший.
Хвилькен.
Я так и не понял, из злого умысла он это сказал или из добрых побуждений.
Да и ладно.
Другие способы тоже есть.
Разведотряд, строиться.
Рвение — это напор.
А в небольшом полевом бою мало что важнее боевого духа.
Они уже день держат оружие в руках и немного к нему привыкли.
Есть задание.
Все собрались вокруг.
Через сорок минут здесь. Личное снаряжение и всё необходимое для ночёвки при себе.
Я произнёс это сухо и сам пошёл готовиться.
Не всё ещё было собрано.
Я направился к колючим деревьям.
Плоды уже должны появиться.
Это дерево плодоносит осенью.
Листьев на нём вообще не растёт, зато каждый год созревают ровно два плода.
Вот один.
Чуть крупнее яблока, с коричневой кожицей.
Я аккуратно обошёл острые шипы, забрался вверх и срезал плод кинжалом.
Когда спустился, рядом появился солдат, застёгивая штаны после нужды.
Командир Крис, не ешь что попало только потому, что голодный.
Я знаю.
За идиота меня держишь?
Этот плод известен всем.
Называется Радостью слепца.
Если проглотить его мякоть как есть, не пройдёт и двух дней — ослепнешь.
Зато тем, кто и так не видит, терять нечего.
Говорят, у плода необычная текстура и вкус.
На деле он похож на пресноватую картошку.
Почти безвкусный, только слегка сладит.
От него слепнут.
Знаю, говорю. Иди уже.
Солдат покосился на меня и направился обратно к палаткам.
Даже издалека крикнул:
Не ешь!
Я правда выгляжу человеком, который постоянно заставляет окружающих волноваться?
Нет.
Наверное, просто парень добрый.
Таких сложно ненавидеть.
Я щёлкнул по плоду пальцем.
Тук.
Спелый.
Упругость правильная.
Не сходя с места, я достал нож и снял кожицу.
Шурх-шурх.
Кожура сошла одной длинной лентой.
Я ногой вырыл маленькую ямку, закопал её, а мякоть разрезал на восемь частей.
Каждый кусок положил на лист белой травы, добавил немного паутины медового паука и туго завернул.
Готово.
Когда я вернулся, семеро разведчиков выглядели совсем иначе — напряжённые, собранные, с заметным азартом.
Выдвигаемся.
Так началось наше второе разведывательное задание.
А лагерь после нашего ухода ещё долго гудел.
Однажды разожжённый огонь горит, пока его кто-нибудь не затушит.
А чтобы он разгорелся сильнее, нужно только подбросить сухих дров.
До заката надо пройти как можно дальше.
Я вёл людей непривычно быстрым темпом.
По карте в голове мы делали большой обход.
Стоп.
Я поднял кулак, подавая знак.
Фух… почему?
Я уже говорил: это форсированный марш.
Мы шли вдвое быстрее, чем в прошлый раз.
Не поболтаешь, не повитаешь в облаках.
Зато рвение, которое люди поймали ещё в лагере, не успело остыть.
Я посмотрел на землю, потом на своих.
Все разогрелись от ходьбы.
На лицах смесь напряжения и возбуждения.
Солнце медленно уходило вниз, и свет становился всё краснее.
Пожалуй, это шанс.
На земле я заметил следы, которые кто-то попытался скрыть — неумело.
Мы уже близко к территории Восьми Врат.
Вполне логично поставить здесь дальний наблюдательный пост.
Следы разведчика.
Насколько он хорош в бою — неизвестно.
Но по навыку работы со следами заметно слабее того разведчика, которого мы встретили во время истории с дикими псами.
Слишком грубо замёл собственный маршрут.
Берём его здесь и идём дальше.
Скорее всего, это самый дальний участок разведки Восьми Врат.
Полезно.
Мысль возникла внезапно, но после этого добираться до линии снабжения станет намного спокойнее.
Я достал из-за пазухи приготовленную Радость слепца.
Сладкого хотите?
Нос ответил раньше всех.
Да!
Конечно хочешь.
До сих пор мы съели только немного чёрного хлеба.
Кротов ловить некогда — весь день шли без остановки.
Если первый выход был разминкой, сегодня мы двигались со скоростью настоящих разведчиков.
И всё равно никто не валился с ног.
Один опыт не способен мгновенно накачать мышцы.
Но он меняет представление о собственных возможностях.
Теперь каждый уже знал: такой темп пережить можно.
Хрум!
Нос первым откусил свой кусок.
Дего и Топор отправили свои в рот целиком.
Я тоже сразу разжевал и проглотил.
Хрясь.
Мякоть суховатая, рассыпчатая.
Между кусочками резко выступила сладость и сразу обволокла язык.
Горечь белой травы уравновешивала её.
Во рту плод не таял.
Вкус у Радости слепца посредственный, зато жевать приятно.
Несколько движений зубами — и появляется почти тягучая текстура.
Я проглотил.
Рядом Нос облизнулся.
Ещё есть?
Нет. И даже если бы был, второй кусок уже действительно сделал бы тебя слепым.
Двигаемся.
Я пошёл по следу.
Закат окончательно погас, и вокруг начала сгущаться темнота.
На небе появился тонкий серп луны.
Постепенно весь мир вокруг окрасился в синеву.
Я несколько раз моргнул, привыкая к изменившемуся зрению.
А?
Что такое?
Странно.
Всё синее какое-то.
По отряду прошёл лёгкий шум.
Радость слепца ядовита.
Но если добавить несколько лекарственных компонентов, на один день яд можно повернуть в другую сторону.
Если долго сидеть в темноте, глаза постепенно адаптируются.
Смесь просто доводила эту способность до предела.
Темнота почти переставала мешать.
Глаза начинали видеть ночь.
Круто, да?
Все быстро поняли, что дело в тех кусочках, которые я им дал.
Только на один день. Сегодня ночью для нас темноты нет.
Фух-фух!
Топор возбуждённо засопел.
Остальные тоже явно впечатлились.
И что мы будем с этим делать?
Вот ведь острый.
Иногда аж больно.
Вдали показался большой валун.
Идеальное место для разведчика: прислониться, отдохнуть, осмотреть округу.
Ниже.
Я заставил всех пригнуться.
Мы легли в короткую траву.
Я заговорил тихо, но так, чтобы каждый услышал.
Впереди противник.