Том 1 · Глава 278. Что должен делать тот, кто стоит наверху (1)
Джекс вспомнил прошлое.
Точнее — тренировки.
«Сейчас стошнит».
Они были жестокими.
Даже слово «жестокие» звучало слишком мягко.
Он бегал, дрался, ходил, дышал, ел, гадил и спал.
Всё это было тренировкой.
ТУК.
Услышав удар ноги о землю, Джекс тут же дёрнул головой.
Клинок блеснул в закатном свете и скользнул по щеке шлема.
ДЗИНЬ!
Звук ударил по ушам изнутри.
Голову тряхнуло, но Джекс сделал ровно то, чему его учили: снизу вверх взмахнул молотом.
Противник отскочил.
Уши у него не были заострёнными.
Но Джекса не интересовало, кто скрывается за прорезью забрала.
Острые уши или обычные — враг остаётся врагом.
Как учили, он шагнул вслед за отступающим и врезался плечом.
БАМ!
Кх!
Удар в грудь отбросил человека. Тот ответил локтем в плечо.
И что?
Броню упростили, но поверх кожи все важные места закрывали железные пластины.
Похоже, сильнее удивился тот, кто ударил локтем.
Джекс воспользовался мгновением и размахнулся молотом вбок.
ХРУП!
Колокол из человеческого черепа не выдержал железного молота.
Брызнули кровь и мозг.
Джекс ладонью смахнул кровь со шлема.
Ублюдок.
Умирая, противник успел пнуть его в голень. Накладная пластина съехала.
Слабо затянул?
Джекс наклонился, заодно перевёл дыхание и поправил броню.
Когда снова поднял голову, большинство зеленоглазых людей уже лежали мёртвыми.
Победа.
Но радости особой не было.
«Может, королю просто захотелось завоеваний?»
Тьфу.
Он поднял забрало и сплюнул.
Рядом лежал труп.
Имя Джекс не помнил, но человека знал. Они тренировались вместе.
Тот тоже был десятником.
Великая победа!
Кто-то закричал, и разгорячённые боем солдаты подхватили ликование.
Джекс молчал.
Победа или поражение — всё равно кто-нибудь умирает.
Таков закон войны.
Осталась проблема с боевым духом.
Сказал Линд.
С первого столкновения прошло четыре дня.
Части фэйри постоянно пробовали нас мелкими налётами.
Обходные пути перекрыл Мердок. Время от времени выходил отряд Воронов. Бои продолжались, и мы побеждали.
Рыцарский корпус Юльнована и Орден Стены держали фронт. По этому обходу тяжёлая пехота вышла им во фланг и разгромила противника.
Линд сухо перечислял факты, глядя на карту.
Потом поднял глаза на меня.
Осталась проблема с боевым духом.
Что важнее всего перед войной?
Что командир должен сделать первым?
Дать солдату причину сражаться.
Повод.
Основание.
Оправдание.
И сейчас такого оправдания у нас не было.
Я не какой-нибудь завоеватель. Северный континент и плодородным-то не назовёшь.
Зачем занимать землю?
Чтобы ради неё воевать, она должна чего-то стоить.
В палатке, превращённой в штаб, не было даже стульев.
Я стоял над картой.
«Не все пути они перекрыли».
И настоящую армию фэйри ещё даже не ввели в бой.
Неужели всё, на что способен Ансинг, — вот это?
«Ансинг, ты же не настолько тупой».
Покажи мне то, чего я жду.
Человек, который лучше всех на континенте ломает чужую волю малыми силами, не откажется от главного оружия только потому, что началась война.
Не смешите.
Линд был прав.
Мне требовалось поднять дух армии.
А для этого — причина сражаться.
Так дай её мне поскорее.
Причину.
Гонец! Гонец!
Крик снаружи заставил всех в штабе насторожиться.
Ройс и Хвилькен держали ордена на передовой. Йенлид ушёл тренироваться один.
А Алиса увязалась за ним.
В палатке остались я, Линд, Дего и Канерак.
И все четверо разом прислушались.
Да.
Пора.
Слыша быстрые шаги и крик гонца, я сам не заметил, как улыбнулся.
Повернул голову и встретился глазами с Канераком.
Он моргнул.
«Чего ты улыбаешься сейчас?»
Так и спрашивал взглядом.
А чего не улыбаться?
Войну начал я.
Но оправдания у меня не было.
Значит, дать его должен противник.
Впустить.
Гонец вошёл и доложил.
К концу доклада лицо Канерака потемнело.
Немедленно…
Нет.
Я перебил его раньше, чем он успел сорваться.
Передай армии: уже год назад враг двигался на юг. Перечисли, сколько убийц они за это время прислали. А мы…
Я оборвал фразу и посмотрел на остальных.
Канерак ещё пытался понять, что именно услышал и к чему я веду.
Линд уже улыбался.
Я едва заметно кивнул ему.
Он продолжил вместо меня:
Мы останавливаем наступление Северной империи, которая идёт на юг, чтобы обратить всех людей Центрального континента в рабство. Кто хочет стать героем
Канерак уставился на нас.
На лице было написано: «Вы серьёзно?»
А почему нет?
Северная империя действительно собирается это сделать?
Ага.
Я кивнул.
Разумеется, пока об этом знаю только я.
Но Линд и Графе согласились с моим выводом.
БУ-У!
Снаружи закричала ночная сова.
Почему мы должны воевать?
Графе знал, что лицо исказилось от боли.
Скрывать её не стал. Собеседнику всё равно было плевать на его внешность.
Ходить по несколько часов в день, обливаясь потом под жёстким корсетом, который называли фиксирующей бронёй, было мучительно.
Но он ходил.
Крис слегка ускорился.
Графе стало трудно поспевать.
Почти сразу господин подстроил шаг под него.
И только тогда ответил:
Не люблю ушастых.
Почему они отправляют убийц?
Потому что тот, кого на Севере называют королём, спятил. Хочет стать портным, который перекроит весь мир по своей мерке.
Война неизбежно даёт убитых и раненых. Это не производство, а крайняя форма расходования людей и ресурсов.
Крис кивнул.
Мне, кажется, нападать нравится больше, чем обороняться. Оборона требует лишних жертв. Особенно в таком случае.
Разговор не получался.
Но нужные слова Графе услышал.
Пора заканчивать шараду.
Войну без оправдания не выиграть.
Он перешёл к сути.
Тогда создадим оправдание.
Снега уже не было.
На ветвях распускались молодые листья, воздух заметно потеплел.
Пот стекал по подбородку Графе.
Крис снова немного ускорился, и вытереться было некогда.
Графе продолжил:
Нет доказательств убийства
«Они начнут войну. Но если ждать, пока начнут, будет поздно».
«Мы ударим прежде, чем ударят они».
«Если сражаться на нашей земле, потери от затяжной войны будут больше. Поэтому воевать надо на их земле».
Господин говорил всё это с абсолютной уверенностью, будто прекрасно знал методы противника.
Графе ему верил.
Но остальные?
Солдаты?
Люди этой страны?
Народ не любит правителя, который зовёт его на войну.
Даже крестьянин, всю жизнь копавший землю, знает: мир лучше войны.
Поэтому Графе и заговорил об оправдании.
Доказательство они дадут сами,
Графе кивнул.
Он был вассалом.
Советником.
Если господин принял решение, его долг — сделать всё возможное, чтобы решение принесло победу.
И Графе хотел этого.
Где-то глубоко внутри он желал осуществить заветную мечту этого человека.
Я хочу, чтобы люди могли жить по-человечески.
Мечта Криса была простой, скромной и при этом почти философской.
Что значит — жить по-человечески?
Какой критерий делает человека человеком?
Для Криса ответ был твёрдым.
Дворянин ест хлеб государства. Значит, обязан представлять тех, кто стоит под ним, и отвечать за них. Король отвечает и за дворян, и за народ. Крестьянин пашет землю. Рыбак выходит в море. Король правит страной.
Графе поклялся посвятить жизнь тому, чтобы исполнить волю господина.
Никому не говорил.
И не скажет.
Просто решил — значит, так и будет.
«Тогда…»
Он снова подумал о войне.
Надо лишь поменять порядок.
Обычно сначала приходит оправдание, потом война.
Здесь война начнётся первой, а оправдание появится после.
Графе спросил себя:
«Это возможно?»
Если невозможно — надо сделать возможным.
Тем более господин не позволял, чтобы ради этой схемы Фраунмунд понёс потери.
Кхр-р-р…
Фэйри захлебнулся кровью.
Графе опустил руку.
Хватит.
Пять стрел, торчавших из тела, вполне надёжно завершали работу.
Текил рядом тихо присвистнул.
Целый отряд сожрали.
Графе ничего не ответил. Снова поднял руку, обращаясь к пятидесяти стрелкам.
Ансинг — мастер интриг.
Его сильные стороны — убийства и подрывная работа.
Особенно хорошо он умел ломать волю противника.
Он не мог оставить без внимания территорию, откуда ушли основные силы.
Ансинг обязательно ударит сюда.
Уверенность стала реальностью.
Через границу княжества вошёл отряд фэйри — по человеческим меркам три сотни бойцов.
Им требовались односторонние потери среди населения Фраунмунда, хаос, а заодно — возможность убить ключевых людей, включая самого Графе.
Один из таких убийц только что погиб под стрелами пятидесяти лучников.
Третий по счёту.
Но остановить остальные три сотни Графе своими силами не мог.
Текил.
Часть местного гарнизона.
Пятьдесят стрелков.
Этого недостаточно против трёхсот воинов-фэйри.
Тем более те не шли общим строем. Разбились на мелкие группы и собирались терзать страну изнутри.
Это была не фронтальная битва.
Поэтому Графе выбрал другое средство.
К нему подошёл рыцарь в развевающемся алом плаще.
ЛЯЗГ.
Железный сапог ударил по земле.
Как мне к вам обращаться?
Этот рыцарь командовал теми, кто зашёл трём сотням фэйри в тыл и уничтожил их.
Против бойцов уровня Рыцаря Виса встали Балмун и Текил. Остальных взяли на себя прибывшие рыцари.
Канцлер.
Ответил Графе.
Канцлер Графе. Мы прибыли на помощь по приказу короля.
Бой уже закончился.
Для приветствия они явно опоздали.
Но какая разница?
Всё было заранее согласовано за кулисами.
Орден Алых Плащей — сильнейшее воинское соединение Серкадо, которое герцог Хоём вырастил ещё во время гражданской войны, — не мог не появиться здесь.
Благодарю за долгий путь.
По дороге мы встретили группу противника. Попытались вступить в переговоры, однако ответа не получили.
Наверняка ударили в спину сразу, как увидели.
Рыцарь продолжил:
Мы оценили угрозу союзному государству и вступили в отдельное боестолкновение.
Да.
Доклад окончен.
Понятно.
На этом разговор закончился.
Графе оформил бумаги: княжество Фраунмунд столкнулось с угрозой и вынуждено было вести тяжёлую оборонительную операцию.
Гонец выехал сразу после обнаружения фэйри.
К этому времени он уже должен был добраться до армии.
Ублюдки.
Джекс услышал сообщение гонца.
Король ничего не скрывал от солдат.
Если боишься за старую мать дома
И фактически предложил дезертировать.
Безумный король.
Фэйри нападали на лагерь каждую ночь, но армия держалась.
Тогда враг сменил цель.
Вместо солдат, связанных здесь боями, они ударили по семьям.
Вторглись в само княжество.
Раннее утро окрашивалось голубым.
На рассвете перед армией стоял король, уже услышавший донесение.
Вместо роскошной трибуны — кривая куча земли под ногами.
Позади не было какого-то особенно кровавого сражения.
Но сердце Джекса почему-то колотилось.
Ублюдки.
Наверное, он ругался просто по старой привычке.
Если можете вернуться и защитить их
Король говорил легко.
Но слова весили тяжело.
БУМ.
Крис Фраунмунд топнул по земляной насыпи.
Хотите смотреть, как эти твари входят в вашу кухню, протыкают ребёнка, рубят жену и перерезают горло мужу?
Король был зол.
Нравится? Драться не хотите? Да чтоб вас. Вы вообще знаете, чего добиваются эти ублюдки?
Чего хотят ушастые?
Почему они отправляли убийц?
Зачем воюют?
Им нельзя позволить людям объединиться.
Объединённые люди страшны.
Поэтому до сих пор ушастые убивали тех, кто мог стать центром объединения.
Звучало невероятно.
И всё же Джекс верил.
Потому что это происходило прямо сейчас, у него перед глазами.
Сражаемся.
Сказал король.
Побеждаем.
Сказал король.
И возвращаемся живыми.
Сказал король.
Джекс сам не заметил, как сжал кулак и заорал.
УО-О-О-О-О!
Герой Конца Войны!
Впервые с начала кампании дух армии взлетел до небес.
Джексу показалось, будто тело стало легче воздуха.
Возбуждение затопило всё.
Сметём их.
Сотник побежал вперёд.
Утро принадлежало людям.
Начинался новый бой.
Линд сказал глазами:
«Перебор».
Почему я так завёлся?
Разве всё это не заранее поставленный спектакль?
Спектакль.
Конечно.
Но я действительно разозлился.
Если бы я не предвидел этот ход, погибли бы семьи моих солдат, Графе, Текил и ещё множество людей.
Возможно, кто-то умер бы ещё раньше от убийцы.
Бессмысленные убийства продолжались бы.
То, что я успел им помешать, не делает попытку невиновной.
Хочется убить их всех.
Сказал спокойно.
Но внутри кипела жажда убийства.
Я стиснул её.
Хотите драки?
Будет драка.
Хотите боя?
Я буду биться снова и снова.
Если вы действительно этого добивались, я открою ворота ада — лишь бы дать вам желанное.
Всем войскам
Я отдал приказ.
Разгорячённая армия двинулась дальше.