Том 1 · Глава 5. Вы никогда не видели его раньше?
Хороший следопыт умеет проводить границы.
И уж границу чужой территории должен замечать сразу.
Хм.
Я втянул носом воздух, и временный старший, шедший почти вплотную, посмотрел на меня.
Что?
Ты чего так прижался? Неуютно уже.
Пахнет.
Мы только что мылись.
Одежду пришлось надеть ещё сырой, но по сравнению с прежним стало куда лучше.
Розами от нас, конечно, не пахло, зато теперь вонь чувствовалась только вблизи.
Старший принюхался к себе.
Я не про этот запах.
Звери отмечают территорию помётом.
Так можно понять, где они ходят, в какую сторону движутся и где начинается их участок.
Отсюда — оленья земля.
Я носком сапога разгрёб почву.
Шёл первым, а когда замедлился, все сразу уставились на меня.
Подождите.
Я поднял руку, остановил отряд и присел.
Взял горсть земли и как следует принюхался.
Запах едва уловимый — неопытный человек ничего не заметит.
Но я чувствовал характерную звериную горечь.
Нашёл.
Я мельком оценил остальных.
За годы наёмничества я ни разу не считал свою наблюдательность хуже чужой.
Двое сопровождающих как минимум умеют делать солдатскую работу.
Бородач с топором примерно на их уровне, а может, даже немного лучше.
Такое словами толком не объяснишь.
Чутьё, которое приходит с опытом.
Я смотрел на походку, привычные движения, на то, как человек держит плечи и куда ставит ноги.
С этими двумя солдатами мы знакомы меньше половины дня.
Если считать время, когда я действительно за ними наблюдал, — часа два, не больше.
Этого хватило понять: оба правши и оружие впервые всерьёз взяли в руки уже после того, как стали профессиональными солдатами.
Возраст — от двадцати до двадцати пяти.
А по речи и поведению они не так уж сильно отличаются от нашего резерва.
Боя три за плечами.
И честолюбия достаточно, раз так легко загорелись моей охотой.
В армии быстро начинаешь видеть тех, кто стоит над тобой.
После трёх сражений обычный солдат нередко думает:
«Да я и сам мог бы десятником быть».
Смотришь на начальника — вроде такой же человек.
Ничего особенного.
Потом понимаешь: главное его преимущество лишь в том, что он пережил на несколько боёв больше.
Опыт.
Как вовремя.
Если между этими солдатами и нашим резервом и есть серьёзная разница, то прежде всего в опыте.
Наберутся своего — и будут выглядеть не менее надёжно.
Отсюда начинается место, где держатся олени.
И как собрался их ловить?
Тот самый, у которого вечно недовольное лицо.
Ничего сложного. Сначала найдём зверя…
Хотя что толку расписывать всё по шагам?
Даже бородач с топором, который выглядит самым опытным из наших, явно впервые участвует в такой охоте.
Поставим ловушку, подождём и выгоним его туда.
Если повезёт…
Пока объяснял, заметил у земли красные листья.
Белая трава снимает воспаление, обезболивает и усыпляет.
Красная, наоборот, придаёт сил.
Тот, кто хочет стать аптекарем и собирать лекарственные травы, первым делом учит «цвета».
Белая, красная, жёлтая, синяя — у каждой группы своё применение.
А уже внутри каждой группы разновидностей не счесть.
Красный Стебель.
Так называли эту траву за твёрдый прямой стебель.
Для человека — обычная разновидность красной травы. Вкус тот же, действие почти то же.
Но для краснорогого оленя она особенная.
Эти олени едят только Красный Стебель.
Увидев торчащую из земли жёсткую красную траву, я подумал:
А ведь мы и правда можем добыть красный рог.
Сил у нас немного, опытный охотник всего один — я.
Но если зверь покажется, отпускать его я не собирался.
Глаза — далеко не всё.
Развивай пять чувств.
Я вспоминал уроки, усвоенные за годы сбора трав, поиска дорог и охоты за сокровищами.
Увидел.
Проверил запах.
Подтвердил на ощупь.
Где-то здесь.
Я расставил двух солдат и пятерых ребят из резерва по заранее выбранным местам и велел ждать.
Отдельно несколько раз предупредил: костров не разводить и по нужде где попало не ходить.
Запах человеческой мочи для зверя — почти сигнальный флаг.
С наступлением ночи лес утонул во тьме.
Луна кое-как освещала землю, но сюда даже днём почти не пробивалось солнце.
Мы правда его поймаем?
Откуда мне знать.
Для загона я взял с собой двух крепких ребят.
Бородача оставил на позиции, а рядом шли временный старший и тот самый любитель ковыряться в носу.
Они тихо переговаривались.
А если поймаем, нам хоть поесть дадут?
Было бы неплохо,
Сам-то наверняка тоже уже живот к спине прилип.
С тех пор как пришли в лес, нормально мы не ели.
Да что там лес — с момента, как нас согнали в лагерь, кроме чёрного хлеба и похлёбки из свиных копыт, ничего не видели.
Я сейчас от голода сдохну.
Я приложил палец к губам.
Тс-с.
И почти сразу остановился.
Мы шли по следам помёта и звериным тропам.
Хороший охотник умеет искать животное.
Соединяет один след с другим и получает дорогу.
А конец этой дороги был прямо перед нами.
Я тихо перевёл дыхание и посмотрел в сторону.
За тремя деревьями что-то блеснуло.
Старший нервно сглотнул.
Много ли лесных зверей могут ночью похвастаться такими яркими глазами?
По высоте двух светящихся точек я понял, кто перед нами.
Олень.
Голодные?
Сейчас накормлю до отвала.
Я поднял заранее подобранный камень размером с кулак.
Первое, чему меня когда-то научили на охоте, — метать камни.
Попаду.
Один зверь.
Бегом догнать сорвавшегося с места оленя невозможно.
Я переложил камень в левую руку.
После потери правой именно левой научился бросать лучше всего.
Плечо резко пошло вперёд.
Движение сверху вниз — словно удар кнутом.
Рука рассекла воздух, пальцы толкнули камень.
Фьюить!
Он прошил ночную тишину.
Бух! Тук!
Попал.
Сил в этом теле мало, но техника никуда не делась.
И-и-ик!
Олень рухнул и заверещал.
Бери его!
Старший и Нос бросились вперёд.
Зверь тут же вскочил и рванул прочь.
Туда!
Я указал направление.
Слабый лунный свет скользнул по спине оленя.
Он хромал, но всё равно нёсся быстро, и мы втроём помчались следом.
Снова голос артефакта.
Как обычно, я его проигнорировал.
Топ-топ-топ!
Олень летел через тёмный лес.
Сильнее, чем я ожидал.
И тогда в полосе яркого лунного света я увидел его голову.
Рога.
Высокие, почти вдвое крупнее обычных.
Таких оленей я знал только одного вида.
Краснорогий.
Цвет ночью не различить, но я не сомневался.
Я уже добывал такого раньше.
Трудность с краснорогими оленями одна — найти. Если увидел, ловятся они не сложнее остальных.
Не упускайте!
На бегу я метнул ещё два камня.
Первый ушёл мимо, второй ударил по задней ноге с другой стороны.
Бросок вышел слабее, но олень на мгновение потерял равновесие.
Мы продолжили гнать его в нужном направлении.
У меня уже горело в груди, и казалось, ещё немного — ноги откажут.
Сейчас!
Между большими деревьями одновременно натянулись три верёвки.
Их я заранее промазал нашей липучкой.
Бух!
Олень врезался в преграду, и оба солдата, державшие концы за деревьями, с грохотом попадали на землю.
Ух!
Один болезненно простонал.
Силён краснорогий, ничего не скажешь.
И-и-и-э-эк!
Олень забился.
Ха… ха…
Я, задыхаясь, подскочил и со всей силы ударил его камнем по голове.
Хрясь!
Зверь взвизгнул.
Ещё раз.
И ещё.
После третьего удара череп проломился, и олень выдохнул в последний раз.
Фух.
До чего же паршивая у меня выносливость.
И этот артефакт тоже достал.
Солдаты поднялись и посмотрели на меня.
Один кряхтел, видимо, при падении хорошо приложился поясницей.
Я отдышался и обернулся к подоспевшим старшему и Носу.
Ха… ха… Мы его взяли?
А то. Я, между прочим, Крис-охотник.
Оба солдата тоже выглядели ошарашенными.
Это же…
Один не договорил.
Я расплылся в улыбке.
Краснорогого оленя впервые видите?
Здесь поедим?
Я спросил с улыбкой.
Солдат тут же кивнул, растянувшись в довольной ухмылке.
Ещё бы.
На всём континенте знают, что красный рог помогает мужской силе.
По редкости и цене он не уступит дорогому лекарству.
Продать добычу солдат, может, и не сможет, зато поднесёт начальству как взятку — и красный рог всё равно отработает свою цену.
Я одолжил кинжал и привычно принялся снимать шкуру.
Помогите.
Резерв тут же облепил тушу.
Нам тоже дадут?
А что, только смотреть будете?
Я усмехнулся и привязал верёвку к задним ногам оленя.
Подвесил тушу на дерево, пальцами нащупал сосуды у шеи и перерезал их.
Кровь хлынула вниз густыми толчками.
Всё съедать нельзя,
Само собой.
Поедим сколько нужно, остальное вернём в лагерь.
Когда кровь стекла, я приставил кинжал к суставу, собираясь отделить ногу.
Рядом появился топор.
Я.
Вот видишь, молчун, а голод у всех одинаковый.
Бородач аккуратно прошёлся лезвием.
Топор он точил постоянно, так что резал тот отлично.
Вскоре целая нога отделилась от туши.
Я подхватил её и сразу занялся готовкой.
Сначала вымочил мясо в ручье, рядом развёл огонь.
Сделал опоры и положил сверху широкий плоский камень.
Работа шла без остановки.
Когда камень как следует нагрелся, солдат не выдержал:
Ты и правда на все руки мастер.
Да бросьте.
Это даже полноценным навыком выживания не назовёшь.
Я достал мясо, с которого сошла лишняя кровь, и нарезал кинжалом.
Толстые куски будут слишком долго жариться.
Рецептов я знал множество, но сейчас лучше всего подходило самое простое.
Тонкие ломтики мяса.
Разведите ещё один костёр, ладно?
Стоило попросить, как ребята всей толпой бросились собирать ветки и тут же разожгли второй огонь.
Послушные какие стали.
У кого-то громко заурчало в животе.
Потом ещё у одного.
И ещё.
Я и сам был голоден до одури.
Солдаты тоже.
Как будет готово, мне сразу дай.
Когда ещё выпадет шанс поесть мяса прямо с огня?
Я положил первый ломтик на горячий камень.
Ш-ш-ш-ш!
Прекраснейший звук на свете.
Я нарежу.
Один из резервистов подсел рядом.
Я отдал ему кинжал, а сам только выкладывал новые куски на камень.
Тонкие ломтики прожаривались быстро.
Эх, соли бы,
Сразу видно: человек знает толк в еде.
Но зря расстраивается.
Там, где я собирал белую траву, росли нужные цветы.
Если полдня подсушить лепестки на солнце, они становятся ломкими и легко крошатся.
Я растёр немного и посыпал мясо.
Старший сглотнул.
Что это?
Волшебная приправа.
А?
Почти как соль.
Настоящую соль достать трудно, поэтому приходится выкручиваться.
Ш-ш-ш.
Первый готовый кусок я протянул солдату.
Тот сразу целиком отправил его в рот.
Пожевал и поднял большой палец.
Ну ты даёшь. И правда всё умеешь.
Ты уже говорил.
Я продолжил жарить мясо без передышки.
Одной оленьей ноги с избытком хватило, чтобы накормить двух солдат и весь резерв.
Кровь мы спустили не до конца, поэтому лёгкий привкус остался.
Но солоноватые сушёные лепестки прекрасно его перебивали, а мясо было невероятно нежным.
Я тоже быстро стащил кусок.
М-м.
Вот оно, счастье.
Вкусно.
Когда я вообще в последний раз ел нормальное мясо?
Пока остальные набивали животы, я посмотрел на второй костёр и принялся за работу.
Теперь что делаешь?
Подкопчу немного. Линду отнесу.
Раненому нужно хорошо есть.
Оба солдата одобрительно кивнули.
Заботиться о товарище
Ещё бы.
Я соорудил над огнём решётку и добился густого дыма.
Пары часов будет достаточно.
Солдаты стали распределять ночные караулы, немного пошептались между собой и наконец сказали мне:
Сегодня можешь не дежурить.
Вот за это спасибо.
У меня и без караула оставалось дело.
Ночь давно вступила в свои права, но мы слишком увлеклись едой.
Когда всё было съедено, все, кроме дежурившего бородача, уснули едва коснувшись земли.
Я закончил коптить мясо и засыпал один костёр землёй.
Тресь. Тресь.
Слушая потрескивание второго огня, я внимательно смотрел на одно из деревьев.
На стволе был шрам, который природа оставить не могла.
Два глубоких параллельных пореза.