Том 1 · Глава 50. Диверсионный отряд Восьми Врат
Внутри всё выглядело почти как в других командирских палатках.
Отличались только три вещи.
Люди, камень и карта.
Здесь находился Бихайн Людвиг — золотые кудри, синие глаза — и двое его адъютантов.
Между ними лежал красный камень размером примерно с два сложенных кулака.
«Греющий камень».
Магическая вещь для обогрева.
Роскошь редкая.
Кажется, я слышал, что Бихайн тот ещё транжира.
Обрывки знаний, которые мне когда-то пересказывал любитель истории Линд, всплыли сами собой.
Если бы Бихайн унаследовал графство Людвиг, говорили, дом разорился бы не из-за вторжения Восьми Врат, а из-за долгов.
Осмотрев людей и камень, я перевёл взгляд на стол.
Военная карта.
Маленьким частям вроде Седьмой пехотной такие вещи даже не выдавали.
Чтобы создать её, следопыты и картографы десятки раз исходили окрестности, мерили расстояния и сводили всё воедино.
«Сокровище».
На равнине Зайтураса с весны до осени почти не прекращаются локальные бои.
Ради такой карты множество людей наверняка таскалось по этим местам даже зимой, сквозь мороз и ветер.
Для следопыта карта подобного качества — сокровище, пропитанное чужим потом и кровью.
Рядом лежали булавки и маленькие фигурки вроде шахматных, но сейчас всё было сдвинуто в сторону.
На настоящем совещании их гоняли бы по карте, пытаясь прочитать намерения врага.
А если сейчас вместо жаркого обсуждения здесь отдыхают, значит, основные решения уже приняты.
Я вошёл, сделал три шага и за это время успел рассмотреть всё вокруг.
Остановился.
Крис, сотник Седьмой пехотной.
Поднял руку горизонтально и отдал честь.
Бихайн кивнул.
Вольно.
Есть.
Стоило встретиться с его ярко-синими глазами, как я вспомнил Хвилькена.
Интересно, где сейчас шляется этот незаконный сын Людвига, который по силе больше похож на чудовище.
Слышал, ты вернулся с отрядом раненых. Удивительно, что вы выжили.
Вот честное слово, человеку, который написал в прошлой жизни тот исторический труд, надо было выдать награду.
Ошибки у него встречались, но Бихайна он описал верно.
На лице словно крупными буквами написано: «дворянин».
Смотрит не с заботой, а с удивлением.
«Понимаю».
То, что я сделал, действительно выходило за пределы здравого смысла.
И то, что собирался предложить сейчас, тоже.
Мне нужно убедить его изменить план.
Для простого сотника запрос наглый, но щель для разговора была.
Если возможность сама лежит перед носом, глупо тянуть время и упускать её.
«Бихайн
Любит роскошь, падок на внешний блеск, войну терпеть не может.
Достаточно посмотреть на греющий камень и безукоризненно устроенную палатку.
«И на лицо человека, который хочет домой прямо сейчас».
Бихайн сражается потому, что обязан.
Командует так, как его учили.
Не потому, что любит войну.
И даже этого почти не показывает — тоже вполне по-дворянски.
Для него стоять на поле боя во главе простолюдинов — часть долга благородного человека.
Убеждать кого-то можно только после того, как поймёшь, чего он хочет.
Что ему нужно.
Без этого даже правильную фразу не подберёшь.
По пути мне повезло наткнуться на вражеский обоз. Благодаря этому мы смогли вернуться сюда.
Добавим ещё одну заслугу в список.
С ранеными разгромил целую охрану? Потери?
Вернулось шестьдесят человек. Из-за недостатка моего умения мы понесли потери. Прошу прощения.
Ну же.
Ты ведь такое любишь?
Способный простолюдин подчёркивает твой статус и просит великодушия.
Уметь поднимать собеседнику настроение — тоже полезный навык.
Прощаю.
Доволен.
Большинство не заметит, но мои глаза натренированы.
Да и оба адъютанта рядом выглядели так, будто всё идёт совершенно правильно.
Им бы самим сначала научиться скрывать лица.
Это пока вступление.
Как только я оказался здесь, сразу понял: разговор с Бихайном — шанс.
Один из вражеских сотников сказал кое-что странное…
Дальше уже почти секретная информация.
Я намеренно оборвал фразу.
Бровь Бихайна дёрнулась.
Я мельком посмотрел на адъютантов.
Он надменно произнёс:
Говори. На них внимания не обращай.
Информация важная. Прошу простить осторожность.
Прощаю.
«Вошёл во вкус, зараза».
Восьмые Врата выращивают особых солдат.
Особых?
Подробностей я не слышал. Но у них есть чрезвычайно сильный диверсионный отряд. Говорят, этих людей десять лет учили только убивать и воевать. Ни жалости, ни страха.
Разумеется, пленённый сотник ничего такого мне не рассказывал.
Он и сам не мог знать настолько секретные вещи.
Но сказанное не было ложью.
Хм?
Бихайн явно не понял, к чему я веду.
Туповат.
Что, если этот отряд уже идёт прямо к сердцу нашей армии?
Погоди.
Вот.
Даже ты должен сообразить после такой подсказки.
Они целятся в меня?
Вполне возможно.
Будь я на месте Восьми Врат, выдающийся ударный отряд использовал бы примерно так.
Командиры без Виса.
Люди, которые не способны защитить себя собственной силой.
Перерезать их всех.
Отрубить среднее звено, чтобы приказы главных командующих перестали доходить до войск.
А затем ударить основными силами по армии, потерявшей управление.
Красивый план.
Сколько человек может быть в таком отряде?
Тридцать? Пятьдесят?
Кавалерия Серкадо лучшая на континенте,
Серкадо и Восьмые Врата говорят на одном языке и едят почти одну пищу.
Но это разные страны.
Главное отличие — сама земля.
Серкадо — словно община пастухов за огромной оградой.
Восьмые Врата — словно охотники за горными козами.
Кавалерия — Серкадо.
Пехота — Восьмые Врата.
И здесь Бихайн прав.
На равнине конница Серкадо превосходит противника.
Зато в горной разведке нам до Восьми Врат далеко.
Через земли Серкадо тоже проходит огромный Хребтовый горный массив, но у Восьми Врат больше половины страны занимают горы.
Половина населения буквально рождается и живёт среди склонов.
Так кому выгодно сражение на равнине Зайтураса?
До сих пор Серкадо отражало каждое вторжение Восьми Врат.
История на нашей стороне.
На открытом пространстве, где есть место для разгона кавалерии, преимущество действительно у Серкадо.
Само Серкадо тоже не раз хотело ударить в обратную сторону.
Вот только естественная крепость, которую держит дом Вулвс, наглухо закрывала путь.
На равнине нам легче.
Но в этот раз Восьмые Врата подготовились куда серьёзнее обычного.
«Раньше они дрались кулаками. Теперь достали заточенный клинок».
Сначала Белый демон.
Он не сработал — значит, теперь они вытащат другой острый инструмент.
Естественно.
Если мы понимаем намерение врага, зачем позволять ему спокойно исполнить план?
Ты меня учишь?
Ошибка.
Поторопился.
В одном мы с Бихайном похожи: я тоже не хочу тянуть эту проклятую войну до зимы.
Простите.
Прощаю.
Ага.
Знаешь, я ещё думал, поддержать ли Хвилькена или присмотреться к другим наследникам.
Тебя, пожалуй, точно не выберу.
С тобой всю жизнь придётся слышать одно «прощаю».
Интересно, что именно ему обо мне уже доложили.
Про ограбленный обоз знает?
У меня есть идея. Думаю, с её помощью можно закончить это сражение за два дня.
Ты ведь домой хочешь.
Выслушайте, а потом укажите мне на ошибки.
Можешь потом присвоить план себе.
Я всего лишь советую.
Но если услышишь всё до конца — отказаться уже не сможешь.
Бихайну, кроме скорого окончания войны, нужна ещё и заслуга.
Отец гонит сыновей бороться за влияние.
Сохранит ли Бихайн нынешнюю роскошь, если проиграет борьбу за наследство?
Говори. Я лично наставлю тебя.
Ну давай.
Я подошёл к столу.
Один из симпатичных адъютантов почему-то сверлил меня взглядом.
Что тебе-то не нравится?
Я взял пять фигурок в форме горных коз и поставил их рядком со стороны Восьми Врат.
Тук. Тук. Тук. Тук. Тук.
Затем поднял фигурку кавалериста Серкадо.
Их снабжение рассчитано на короткие промежутки. Больших запасов по отдельным маршрутам не возят.
Кавалерийской фигуркой я перечеркнул пути, по которым «козы» двигались вперёд.
Если перекрыть дороги снабжения, противник занервничает.
Для командира нет ничего страшнее голодной армии.
Проседает мораль, люди теряют силы.
Еда — это основа.
Тогда они выпустят диверсионный отряд.
Восьмые Врата не собираются одним ударом захватить всё Серкадо.
На их месте я послал бы небольшую элитную группу срезать командование.
В идеале перебить всех старших офицеров графа Бана Людвига, отойти, а весной прийти снова.
Если получится, время уже будет работать на них.
Я знал будущее Восьми Врат.
Пусть только в общих чертах, но этого хватало, чтобы достроить логику нынешнего плана.
И как ты предлагаешь остановить их диверсионный отряд?
Вопрос задал не Бихайн, а один из адъютантов.
Вот.
Сам Бихайн не особенно сообразителен, зато этот, похоже, выполняет роль его головы.
Временно собрать наших бойцов уровня сотника в такой же небольшой мобильный отряд и встретить их.
Даже если обе группы перебьют друг друга, задача уже выполнена.
Мы уничтожим главный инструмент противника.
После перекрытия снабжения они не захотят всю зиму нести постоянные потери. Если разгромим этот отряд, на этом война фактически закончится.
Получим крупную победу,
Глаза у него загорелись.
Но если мы не знаем времени следующего подвоза, разве весь план не бессмысленен?
Вот теперь разговор пошёл.
В обозе, который я захватил, припасов было максимум на три дня.
Три дня…
С едой не поспоришь.
Как ни экономь, бесконечно растянуть паёк невозможно.
Один отряд режет маршруты поперёк фронта.
Второй — небольшой диверсионный отряд из бойцов уровня сотника.
Адъютант тихо повторил схему, потом наклонился и что-то прошептал Бихайну.
Хм. Хм.
Бихайн выслушал его, несколько раз кивнул и посмотрел на меня.
Можешь идти.
Ага.
Дальше я уже не нужен.
Подожди.
Я почти дошёл до выхода, когда он окликнул.
Обернулся.
Бихайн подошёл и взял меня за подбородок.
Что у тебя на лице? Если отмыть, кажется, будет вполне прилично.
Твою мать.
По коже морозом пробрало.
Автор той исторической книги заслуживал награду ещё больше, чем я думал.
Самым неприятным недостатком Бихайна там называли его вкусы в мужчинах.
Господин Бихайн.
Если бы адъютант не окликнул сзади, тот, кажется, и правда начал бы лично оттирать мне лицо.
Тогда разрешите идти.
Едва ноги унёс.
Снаружи ждали Дего, Канерак и ещё несколько знакомых.
И сразу в уши влетело:
Твою мать, Крис!
Ральф.
Он подлетел и сграбастал меня в объятия.
Мы когда успели стать настолько близки?
За ним стоял Федель.
Я же говорил, не сдохнет.
Вокруг собрались знакомые из старой части.
Люди, с которыми мы ели мясо и вместе праздновали победы.
Командир Ральф, между прочим, он теперь сотник. Обращайтесь правильно.
Да пошёл ты. Мы с ним друзья! Мы сколько уже знакомы!
Несколько дней, наверное.
Тогда я тебя тоже давно знаю. С завтрашнего дня буду звать просто «Ральф, ублюдок».
Сдохнуть захотел?
Тёплая, родная обстановка.
Я оттолкнул Ральфа и повернулся к Феделю.
В Седьмой пехотной он был чем-то вроде хозяйки дома.
Наверняка и сейчас почти ничего не изменилось.
Чего вы все сюда припёрлись?
Сказали, ты вернулся живым. Как было не прийти? Если бы умер, я бы всю жизнь жалел, что тогда отпустил.
Федель подошёл и похлопал меня по плечу.
Развели представление.
Встреча с почестями, надо же.
Будто я кого-то просил.
Солдаты переглядывались, подшучивали и один за другим бросали реплики:
Я сразу говорил, что выживет.
И что на этот раз натворили, командир?
Я сам не заметил, как усмехнулся.
Мне тоже было приятно их видеть.
Пошли. Сегодня угощаю из честно украденных вражеских припасов.
Трот наверняка припрятал немного бекона.
Я покосился на Дего.
Из-за пазухи у него торчало горлышко бутылки.
Вот почему грудь такой широкой казалась.
Праздник возвращения?
Сегодня уже бой был. Посидим тихо, своими.
Лагерь был огромным.
После карты у Бихайна я примерно понимал расположение наших частей, а значит, невольно оценил и вражеские.
Ничего необычного.
Две армии стояли друг против друга и рычали, будто делили добычу под названием «равнина Зайтураса».
Мы ушли в сторону.
Собралось около пятидесяти знакомых из прежней Седьмой пехотной.
Всего пятьдесят?
Остальные уже ушли вперёд ногами. Сволочи.
Ответил Ральф.
Кто-то из них погиб сегодня на равнине.
Давайте выпьем.
Вина было мало — каждому буквально по глотку.
Хватило.
Я жевал холодный бекон, кто-то принёс сушёные фрукты.
Солдаты молча ели и всё поглядывали на меня.
Да что, правда так рады?
Ну, выкладывай.
Рядом двое что-то делили.
Эй, ну дай скидку.
Пари
Из рук в руки перекочевали несколько бронзовых монет.
Сумма смешная.
Хлоп.
Канерак подошёл и положил ладонь мне на плечо.
Я ставил, что вернёшься. Благодаря тебе заработал.
Я тоже.
И я.
Ральф и Федель кивнули.
Ставки делились примерно пополам.
Вот же сволочи.
Пока я таскался с ранеными по тылу врага, они здесь пари заключали, выживу я или нет.
Я фыркнул от смеха.
Наверное, тоже способ сбросить напряжение.
По лицам было видно: на самом деле они хотели, чтобы я вернулся.
Командир, я всегда выигрываю, когда ставлю против того, чего хочу. Поэтому и…
Один солдат начал оправдываться.
Я щёлкнул его пальцем по лбу.
Щёлк.
Ай!
Забудь.
Ерунда.
Не надо ничего объяснять.
Если получится, я вообще никого из этих придурков больше терять не хочу.
Но я прекрасно знаю: война редко спрашивает, чего ты хочешь.
«Диверсионный отряд Восьми Врат».
Остановит ли его наскоро собранная наша сотня?
Если бы это было так просто, противник вообще не держал бы такую силу в резерве.
«Не остановит».
Я это понимал, когда предлагал план.
И именно поэтому мне даже нужно, чтобы обычный заслон не справился.
Есть два варианта.
Вражеский элитный отряд появится.
Или не появится.
Дего. Топор. Линд.
И я.
Нас четверых хватит.
Проблема только одна — нужен человек, который сможет официально выдернуть нас из частей по собственному решению.
«Канерак не сможет».
Бихайн не согласится просто так.
Я перебирал людей, которые могли бы пойти навстречу.
Один всё-таки был.
Ты самый странный человек из всех, кого я встречал.
И именно в этот момент прозвучал знакомый голос.
Я обернулся.
Красные волосы, знакомое лицо обычного солдата.
Хвилькен — незаконный сын графа Людвига.