Том 1 · Глава 55. Я явно чего-то не знаю

—Он просто вырубился от усталости.

Кажется, я слышал эти слова где-то совсем рядом. Попытался открыть глаза, но веки налились свинцом.

—Очнулся?

Кто-то спросил, а я даже ответить не смог. Голос не шёл.

Глаза снова закрылись сами собой.

Спать хотелось страшно.

—Благодаря тебе мы победили.

Это уже Канерак.

—Сколько можно дрыхнуть? Ну ты и чудовище.

Линд. Сам хорош. Если бы ты тогда не снял того десятника, нам пришлось бы совсем туго.

—До куда ты собираешься дойти? Что ты вообще там видишь впереди?

Дего.

Что за чушь несёшь?

Ш-шорк. Ш-шорк.

Топор точил лезвия.

Мир снова на какое-то время провалился во тьму, а потом вернулся.

Я открыл глаза.

—Гав!

Эмбер встретил меня первым. Я лежал в палатке.

«Сон?»

Разве они не говорили, что мы победили?

Я попробовал приподняться.

Тело прострелило болью. Ныло буквально всё.

Когда я так выматывался в прошлой жизни? Пожалуй, когда четыре дня без отдыха лазил по горам в поисках редких трав, а потом свалился от истощения.

—Ну что, Эмбер, отдохнул?

Я протянул руку. Он подошёл и ткнулся носом мне в щёку.

—Щекотно, засранец.

Я посадил его себе на живот. Тяжесть почему-то успокаивала.

—Дай лапу.

—Гав.

Эмбер положил переднюю лапу мне на ладонь и посмотрел так, будто слегка издевался.

—Ладно, ладно. Ты не обычный пёс, а я тут с «дай лапу». Детский сад, да?

—Гав!

Кажется, согласился.

Иногда мне хотелось выучить его язык. Вот бы понять, что у него в голове.

—Есть хочешь?

Эмбер покачал головой.

…А может, и без общего языка как-нибудь договоримся.

—У-у-у…

Я потянулся и тут же застонал.

—Ай…

Боль была такая, что захотелось лечь обратно и не двигаться ещё пару дней.

Кстати, где все? Почему вокруг так тихо?

Я всё-таки поднялся. Мы вообще ещё на поле боя?

Откинул полог и вышел наружу. Меня встретило редкое для зимы тёплое солнце. Воздух оставался холодным, но под лучами было приятно.

Перед палаткой стояли двое солдат.

—…Святой.

Один увидел меня и округлил глаза.

Что, настолько удивительно, что я проснулся?

—Святой проснулся!

—Герой войны очнулся!

Оба закричали одновременно, и я не сразу понял, кто что сказал.

Святой? Герой?

—Беги докладывай, — бросил один второму, а затем неожиданно мягко обратился ко мне: — Вам нигде не больно?

Я посмотрел на его погон. Две красные полосы.

Сотник.

—Вообще-то я тоже сотник.

Он лишь улыбнулся и внимательно осмотрел меня с головы до ног.

—Если стоять можете, вас уже ждут. Вовремя проснулись. Ещё немного — и всё бы закончилось без вас.

Что закончилось? О чём он вообще?

Вот же… слишком вежливый. От этого только неуютнее.

Я определённо пропустил что-то важное.

—А бой как… как закончился?

Чуть не заговорил с ним по-простому, но вовремя перестроился.

Неловко.

—Мы победили.

—Гав.

Эмбер вышел из палатки и прижался к ноге. Я поднял его на руки.

—Умнейший зверь, — сказал сотник. — Всё это время ни на шаг от хозяина не отходил.

Откуда Эмбер вообще знает, кто его хозяин? И почему ты со мной разговариваешь так, будто я граф?

—Эмбер, подожди здесь.

Я спустил его. Он послушно вернулся в палатку.

—Как именно мы победили?

—Как именно?

Сотник уставился на меня с искренним недоумением.

—Вы правда не знаете?

Ну конечно не знаю. Зачем бы я спрашивал то, что знаю?

—Хм. Пойдёмте. Сами всё услышите.

Вместо ответа он повёл меня через лагерь.

Ладно. Раз настроение у всех такое праздничное, ничего ужасного, похоже, не случилось.

Но где Линд, Дего и Топор?

Мы шли довольно долго, пока не добрались до места, где держали лошадей.

Сотник остановился.

—Верхом умеете? Если нет, прикажу подать повозку.

—Не надо.

Я выбрал лошадь и одним движением оказался в седле.

—Как и ожидалось.

Что именно ты ожидал?

Я решил больше не спрашивать. В его взгляде было настоящее восхищение, почти преклонение. С пятнадцатилетним мальчишкой так не разговаривают просто так.

Мы двинулись дальше.

—И ездите прекрасно.

В прошлой жизни я много времени провёл верхом. Я погладил лошадь по гриве.

—В родной деревне меня так и звали: Крис Великий Всадник.

Просто бросил дурацкую шутку, чтобы разрядить обстановку. Всё равно нормального ответа от него не добиться.

—Как и ожидалось.

Да что у тебя опять «как и ожидалось»?

Он что, совсем не различает шутки?

Мы выехали на широкую равнину. Палатки стояли далеко друг от друга, сбоку высились стога сена, а в центре над лагерем поднималось большое знамя.

На нём был изображён крепостной вал: строгие прямые линии, напоминающие зубцы стены, и серая кладка под ними.

Герб графа Бана Людвига.

Под этим знаменем находился первый командующий — главнокомандующий всей армией, знатный господин, который здесь был почти королём, Герой Пограничья Бан Людвиг.

—Сюда, быстрее! — крикнул кто-то вдали.

В центре равнины стояли выстроенные войска. Я направился туда.

По рядам сразу пошёл шёпот.

—Это тот мальчишка?

—Святой?

—Что там было с обозами?

—Он проклятие остановил?

—Герой линии фронта!

Что они несут?

—Тишина!

Впереди возвышался помост, и только теперь я понял, что происходит.

Бой закончен.

Значит, раздают награды.

Любой нормальный командир отмечает заслуги. Война здесь — почти повседневность, и если за риск не платить, люди быстро перестанут рисковать ради тебя.

На помосте я заметил знакомое лицо.

Хвилькен стоял за чьим-то креслом — прямо, собранно, совсем не так, как обычно рядом со мной. Значит, с роли гонца Шестой пехотной он уже вернулся туда, где должен быть.

Скрытый клинок Бана Людвига. Последний рубеж его защиты.

А значит, сидевший перед ним мужчина и есть человек, которого Хвилькен охраняет.

Пожилой рыцарь с белыми волосами и синими глазами.

Рядом сидел золотокудрый Бихайн Людвиг, а по другую сторону — незнакомый мужчина средних лет.

—Я довёл вас до места.

Сотник, сопровождавший меня, отступил в сторону и вернулся к своим.

Ко мне подошёл рыцарь графа.

—Ты сотник Крис?

—Да.

—Жди здесь.

И всё.

Я остался стоять один.

С помоста раздался громкий голос:

—Названные бойцы, отличившиеся в последнем бою, повышаются до сотников и получают по пять серебряных монет!

Говорил мужчина в кольчуге и сером плаще. Вокруг я увидел ещё несколько человек в такой же форме.

«Рыцари Людвига».

Они присягали не королю, а самому графу и составляли главную силу пограничья.

Хотя сейчас меня интересовали не они.

—Линд! Бэксон! Ральф! Дего!..

Что?

Половина имён знакомая.

Я посмотрел внимательнее и увидел в первом ряду знакомые лица. Дего застыл, будто проглотил копьё. Линд, который при сильном волнении начинал улыбаться, тоже стоял там. Рядом — заросший бородой Топор. Федель выглядел так, будто готов расплакаться от счастья, а Ральф был перемотан бинтами едва ли не с головы до ног.

—Всё!

Награждённые развернулись и пошли обратно. Ни один меня не заметил, хотя я специально пытался поймать чей-нибудь взгляд.

Я стоял слева от помоста совершенно один.

Хотя нет. По бокам находились два рыцаря, будто специально меня охраняли.

—Мы ведь победили? — тихо спросил я.

По всему видно, что да. Награды иногда раздают и после поражений, но атмосфера слишком радостная.

—…Победили, — ответил один из рыцарей и посмотрел на меня так, словно не понимал, зачем я вообще задаю этот вопрос.

—А как?

Что произошло после того, как я вырубился?

Может, Хвилькен вступил в бой? Он рыцарь, владеющий Висом. Если он действительно пошёл вперёд, вражеской пехоте пришлось бы очень плохо.

—Ты действительно не знаешь?

Я честно посмотрел ему в глаза.

—Именно поэтому и спрашиваю.

Если бы знал, зачем приставал бы к тебе?

—Скоро услышишь. Твоя очередь почти подошла.

Рыцарь ответил сухо и снова отвернулся. По его лицу не похоже, что я ему нравлюсь.

С помоста вновь объявили:

—Командир Седьмой пехотной Канерак — вперёд!

О. Канерак.

Не то чтобы я его вырастил — скорее помог вернуться в человеческий вид. Мой первый «исправленный рыцарь» поднялся на помост.

Если поставить рядом Канерака из нашей первой встречи и нынешнего, никто бы не поверил, что это один человек. Для начала у него почти исчез живот.

Судя по всему происходящему, мои заслуги тоже оценили довольно высоко.

«Ну, я и правда немного поработал».

Большая часть была сделана не на глазах у основной армии, но те, кому положено знать, наверняка знали.

Да и достаточно посмотреть вокруг: солдаты шепчутся, сотник обращается ко мне с подчёркнутым уважением, а рыцарь кавалерии зачем-то бросает косые взгляды.

Вывод один.

«Может, золота отвалят?»

Что ещё мне могли дать?

Я простой человек, бывший живой щит из пехоты. Сколько бы заслуг ни набрал, у всего есть предел.

Если, конечно, я не оказался главным героем всей войны.

Я перестал строить догадки и спокойно ждал, стараясь лишний раз не встречаться глазами с рыцарем.

Усталость ещё не прошла. Стоило вспомнить последний бой, как ладони снова стали влажными.

Тогда я действительно поставил жизнь на кон. Если бы наш участок рухнул, вся пехота Серкадо могла посыпаться следом.

От одной мысли закружилась голова. Я качнулся, и кто-то тут же подхватил меня под руку.

—В порядке?

Тот самый рыцарь, который всё время на меня косился.

Странный человек. Тепла во взгляде нет, но уважение чувствуется.

Что это, «ты мне нравишься, но я никогда этого не покажу»? Или он просто выбрал себе образ угрюмого красавчика?

—Да. Просто голова закружилась.

—Можешь опереться.

—…Нет, спасибо. Я постою.

Чёрт. Этот тоже мужиками интересуется?

Видимо, что-то прочитал по моему лицу, потому что вдруг заговорил:

—Любой, кто видел тебя тогда…

Он долго подбирал слова, затем качнул головой.

—Нет. Забудь.

Он специально решил свести меня с ума любопытством?

—Меня тогда?

Рыцарь ещё немного помялся.

—Увидев такое, любой обязан был бы выразить тебе уважение.

После этих слов он будто успокоился.

А я так ничего и не понял.

Что с вами всеми происходит?

—Подожди. Скоро узнаешь.

Ладно. По крайней мере, ничего плохого мне явно не готовят.

Тем временем Канерак встал перед графом.

—За удар по вражескому лагерю снабжения и уничтожение линий снабжения в последней операции Канераку жалуется рыцарский титул. Формальная церемония посвящения состоится после получения подтверждения из столицы, Сентрал-Седа.

Теперь Канераку оставалось встать на колено и принести клятву, после чего Бан Людвиг коснулся бы его плеч мечом.

«Хорошо устроился».

С таким покровительством ему, возможно, даже не понадобится идти под крыло Хвилькена.

Хотя окончательное посвящение всё равно требует разрешения из столицы. Без политики никуда.

—…Невиданная дерзость!

Рыцарь рядом со мной вдруг процедил это сквозь зубы.

Я посмотрел на помост.

Канерак не преклонил колено.

—Что это значит? — спокойно спросил Бан Людвиг.

Если бы Канерак встал на колено и поклялся в верности, граф лишь положил бы ему меч на плечо и велел хранить присягу. Но Канерак даже не двинулся.

—Меня уже однажды лишили рыцарского звания. Об этом знают и в Сентрал-Седе.

То есть он вежливо говорит: «Мы оба понимаем, что меня всё равно могут не утвердить».

Но за ним стоит сам Бан Людвиг. Кто знает, действительно ли всё безнадёжно?

—И чего ты хочешь?

Бихайн и сидевший с другой стороны мужчина уже заметно злились. Окружавшие помост рыцари тоже выглядели не лучше.

Только Бан Людвиг оставался спокоен.

И Хвилькен. Тот вообще смотрел с интересом.

—Я предпочёл бы денежное вознаграждение рыцарскому титулу.

Ты совсем спятил? Тут за такое и голову снять могут. По сути, ты только что заявил: «Честь мне не нужна, дайте денег».

—Хочешь снова стать наёмником? — спросил Бан Людвиг.

Канерак лишь склонил голову.

—Простите за дерзость.

—Впрочем, не мне тебя судить. Ты не мой рыцарь и даже не солдат на моём жалованье. Дайте ему то, что просит.

Скрежет зубов стоявшего рядом рыцаря был слышен даже мне.

Воздух на помосте мгновенно похолодел.

—Командиру Седьмой пехотной Канераку — пять золотых монет.

Даже после объявления награды напряжение не исчезло. Следом на помост поднимались кавалеристы, получали повышения и деньги — обычная, почти формальная церемония.

А моя очередь когда?

Если мне велели ждать здесь, значит, точно собираются вызвать.

Наконец список закончился.

—Крис, служивший в Седьмой пехотной, получивший на войне звание сотника и прозвание Святого, — на помост!

Представление получилось неожиданно длинным.

Я немного растерянно поднялся по ступеням.

И в этот момент всё поле взорвалось криком.

—У-а-а-а-а!

—Святой! Герой поля боя!

—Святой! Герой поля боя!

Они скандировали по очереди.

Ну и популярность. Даже Литтлсенту, которого называли величайшим бардом континента, пришлось бы постараться, чтобы собрать такой приём.

Я явно чего-то не знаю.

Я стоял на помосте среди накатывающего жара голосов. Рыцарь передо мной слегка склонил голову, выражая уважение, и начал читать:

—Сотник Крис, служа в Седьмой пехотной, обнаружил вражеские линии снабжения…