Том 1 · Глава 82. Паршивец всё ещё жив (2)

—Я не могу поехать.

Ответ я знал заранее. Возможность хорошая, спору нет, но в столицу мне нельзя. Здесь ещё слишком много того, что я должен получить. А зная, что ждёт столицу впереди, — тем более. И уж точно я не собирался всю жизнь торчать рядом с третьим принцем.

—Я правильно услышал?

—Да. Я благодарен за предложение, но не собираюсь уклоняться от суда. К тому же именно граф Бан Людвиг сделал меня оруженосцем. Я не могу просто взять и уйти.

Отговорка была отличная. Оруженосцем меня назначил сам Бан Людвиг. Нельсон может быть хоть телохранителем принца, но с героем пограничья его влияние не сравнить. А ещё меня ждал суд, явиться на который я был обязан. Если бы я принял предложение Нельсона Фостера, дело наверняка повернули бы в мою пользу, но мне это было ни к чему.

—Я хочу получить оценку за свои поступки такой, какой она будет без чужого вмешательства.

Так я хотя бы выглядел человеком с характером.

—Вот как.

Нельсон понял, что спорить с таким объяснением бессмысленно, и поднялся.

—Надеюсь, ты не пожалеешь о своём выборе.

Не пожалею.

Я проводил его поклоном. Перед выходом Нельсон обернулся.

—Если передумаешь — найди меня.

—Благодарю за такую возможность.

Он явно не хотел отступать. Хороший человек, в общем-то, и относился ко мне по-доброму. Похоже, всё равно считал, что рано или поздно я приду к нему сам.

Наверное, думал: если Людвиги от меня откажутся, куда мне ещё деваться, кроме столицы?

Разбираться, что у Нельсона в голове, я не стал. Мне это ничего не давало.

Под утро я ненадолго задремал, а проснулся как раз к тому моменту, когда за мной пришли.

—Оруженосец Крис. Вас вызывает господин граф.

Ну вот и утро, от которого не отвертишься.

Пришёл не вчерашний караул. Передо мной стоял худощавый мужчина в плаще с гербом крепостной стены на груди — член рыцарского ордена Людвига.

—За мной.

—Да.

Впереди шёл рыцарь, сзади — двое оруженосцев. Я шагал между ними и наслаждался свежим утренним воздухом. Погода была чудесная. Лицо, конечно, пришлось сделать посерьёзнее.

—Не тревожься слишком сильно. Наш господин — человек рассудительный.

Я кивнул и мысленно отдал должное его простодушию.

Впрочем, рыцарю ведь главное хорошо махать мечом. Не всем же ещё и головой думать.

Я не спорил с тем, что Бан Людвиг рассудителен. Только вот мне от его рассудительности легче не станет. Зная нрав дворян, нынешнее положение и самого героя пограничья, нетрудно догадаться, чем закончится суд.

Можно подумать, меня раньше ни разу не таскали на разбирательства. В наёмничьи годы попадались наниматели, которые не хотели платить обещанное золото. Обычно у таких людей либо денег было слишком много, либо власти. И каждый второй предлагал «решить всё по закону».

—Пришли. Заходи.

У двери стояли два стражника с копьями. Это был рабочий зал графа: не огромный тронный зал, а помещение с длинными столами по бокам и креслом графа напротив. Столы образовывали три стороны квадрата, а посередине оставалось место для обвиняемого.

—Мне здесь ждать?

Спросил, хотя ответ и так знал.

—Да.

Я сел на деревянный стул. Тот жалобно скрипнул.

Бан Людвиг — не простой человек. Достаточно посмотреть на Хвилькена. Если бы граф думал только о Бихайне, бастарда проще всего было бы убрать. Но он не убил Хвилькена, а забрал к себе и сделал своим клинком.

Значит, талантливых людей он не выбрасывает.

В нормальной ситуации за провал охраны принца полагалась либо смерть, либо изгнание. Но казнить меня графу невыгодно. Куда проще выгнать официально, а потом подобрать и использовать в тени.

Если судят дворяне, это почти всегда гонка с уже известным победителем. Сейчас оставалось лишь посмотреть, каким путём они доведут дело до нужного результата.

Дверь скрипнула.

—Поздно жалеть.

Бихайн Людвиг. Главный виновник всей этой каши.

Хорошо хоть сегодня без сетчатой рубашки. Я бы иначе сначала врезал ему, а уже потом думал о суде.

—Вам не шло.

—Что?

—Сетка. Лучше носите доспех.

Слуга ему такое точно не посоветовал бы. Значит, сам раздобыл и сам нацепил.

Бихайн заскрежетал зубами так, что Мекой мог бы позавидовать.

—Берегите зубы. Потом хорошее мясо жевать нечем будет.

На виске у него вздулась жила.

Мелковат ты для наследника графских земель. Пара слов — и уже трясёт. Да и вкусы у тебя паршивые.

—Посмотрим, останешься ли таким спокойным перед смертью.

Следом за Бихайном пришли несколько местных дворян и глава ордена Людвига. Почти никого не знал. Из знакомых — только виконт Сенд Сайен из Хайгарда.

Последним вошёл Бан Людвиг. Все поднялись и поклонились хозяину пограничья.

—Садитесь.

Он выглядел старше, чем раньше: волосы почти совсем белые, морщины глубже.

—Начнём.

Бихайн отодвинул стул и встал.

—Рассматривается дело оруженосца Криса, не исполнившего обязанности главы охраны его высочества.

Дворянский суд начинался с изложения событий: почему меня отправили встречать принца, что случилось по дороге и чем всё закончилось. Потом Бихайн повернулся к командиру ордена.

—Сэр Стейн. Какое наказание получает оруженосец, не выполнивший свой долг, если из-за его провала под угрозой оказались честь королевского дома и жизнь принца?

—Будь он членом моего ордена — изгнание либо смерть.

Стейн Дуглас был правой рукой Бана Людвига. Вес его словам придавало не звание, а годы службы.

Бихайн тихо хлопнул ладонью по столу.

—Незаметно проникнуть в Треугольник практически невозможно. И всё же нападавшие исчезли бесследно.

Ну да. Потому что ты их сюда и протащил, а потом спрятал следы.

—Без помощи изнутри это невозможно.

Так эта помощь — ты, придурок.

Бихайн обвёл взглядом собравшихся. Похоже, роли давно распределили: никто не возражал. Даже Бан Людвиг сидел, подперев подбородок рукой, и спокойно слушал.

—Я считаю, что оруженосец Крис вступил в сговор с нападавшими и сам устроил нападение. За это его следует казнить.

Вот же больной ублюдок. Собственное дерьмо на меня решил вывалить.

Хотелось открыть рот и сказать ему пару ласковых, но здесь мне почти не давали слова. Какими бы ни были мои заслуги, я оставался простолюдином и оруженосцем.

—Кроме того, он постоянно водился с городскими головорезами.

Да, гонял их за травами. Благодаря этому у меня были ингредиенты для закаляющего настоя, а склад не пустовал.

—Будучи оруженосцем, зачем-то остался в казармах и постоянно ходил в город. Недавно останавливался в доме неизвестного мужчины.

Текил.

Вот его лучше не трогай.

—Этот человек не преступник, — спокойно сказал Бан Людвиг.

Бихайн сразу кивнул.

—Понял.

Это был суд в землях Людвига. Здесь слово графа и было законом. А Текил, похоже, давно попал ему на глаза.

—Но зачем оруженосцу Крису вообще устраивать нападение на принца? — спросил один из дворян, имя которого я даже не запомнил.

Всё шло по сценарию.

Если они сидят на породистых конях и уже скачут к финишу, то я пока даже со старта тронуться не могу. Один я этот суд не выиграю.

—Ради славы спасителя третьего принца. Вчера сэр Нельсон уже предлагал ему уехать в столицу. Я считаю, что отпускать такого коварного преступника нельзя.

Удобно. Бихайн хотел закрыть собственное преступление, повесив его на меня.

Простолюдин, который сговорился с нападавшими, чтобы героически спасти принца и пролезть наверх. Вот какого Криса он сейчас лепил перед всеми.

Когда-то мой наставник-кладоискатель говорил: если у тебя нет веса, даже найденное тобой сокровище тебе не принадлежит. Слабого лишат добычи после того, как он уже её добыл.

—Нашёл что-то действительно ценное — лучше никому не показывай и вообще держи язык за зубами.

Если нет ни силы, ни покровителя, сокровище надо спрятать.

В прошлой жизни я именно так и поступил. Однажды мне попалась вещь, из-за которой мог загудеть весь континент, и я всю жизнь держал её в тайне.

Но сейчас-то зачем мне снова прятаться?

Они давили дворянским весом. Значит, мне нужен вес побольше.

Я предвидел этот суд ещё тогда, когда уносил принца из засады. Ради этого пролил кровь, кормил его, разговаривал с ним и в конце оставил нужную мысль: мол, скорее всего, больше мы не увидимся.

Эдик сам пообещал обратное.

БАХ!

Дверь распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель.

На пороге стоял аккуратно причёсанный Нельсон Фостер.

Он оглядел зал и громко объявил:

—Его высочество Эдик Серкадо Габш, третий принц Серкадо!

В комнату вошёл вчерашний мальчишка — выспавшийся, накормленный и снова похожий на себя. Я взглянул ему в глаза и даже засомневался, тот ли это человек, которого вчера таскал под мышкой по лесу.

Взгляд свысока, кривой уголок губ. Вот он — настоящий третьий принц, тот самый паршивец, о котором ходят легенды.

—Я тоже поучаствую в суде.

Я посмотрел на Бана Людвига. У него едва заметно дрогнул угол глаза. Остальные дворяне открывали и закрывали рты, как рыбы на берегу: явно не понимали, почему принц вообще здесь.

—Поприветствуйте его высочество, — приказал Нельсон.

Все вскочили.

—О благородный и мудрый…

—Великая честь видеть вас в столь прекрасном здравии…

—Встреча с третьим принцем — честь для нашего рода…

Ну и несут же дерьмо.

—Ну и несут же дерьмо.

Я едва не вздрогнул. Мы с принцем только что подумали одно и то же.

На лице Эдика появилась гнилая улыбка. Иначе её не назовёшь.

—Что? Не нравится, что я пришёл?

Наш принц-паршивец сегодня без тормозов.

Я снова посмотрел на графа. Теперь глаз у него дёрнулся так, что заметил бы любой.

—Рад встрече, граф Людвиг. Пока добирался до вашей физиономии, чуть не отправился здороваться с покойным королём. Нечего сказать?

—Мы ищем преступников, осмелившихся покуситься на ваше высочество.

Вот так и работает власть. Вес графа огромен, пока сверху не давит королевская кровь.

—Ладно. Давайте сначала. Так кого вы тут собирались убить?

Принц уселся на главное место, а Бан Людвиг уступил ему кресло. За спиной Эдика встал вооружённый Нельсон — королевскому телохранителю позволено носить оружие где угодно.

Тишину нарушил Бихайн.

—Для меня честь видеть ваше высочество.

Он делал вид, что совершенно спокоен, но меня таким не обманешь: растерялся прилично.

Принц перевёл на него взгляд. Глаза вдруг изогнулись добрыми полумесяцами, на лице возникла почти чистая улыбка.

—А, ты.

Он мельком посмотрел на меня и добавил:

—Думай, что говоришь.

—Простите?

—Морда у тебя мне не нравится.

И всё. Никаких причин и объяснений.

Такой уж Эдик: если ты ему нравишься — отдаст что угодно. Если не нравишься — очень скоро пожалеешь, что вообще попался ему на глаза.

И сегодня этот самый мерзавец стоял на моей стороне.