Том 1 · Глава 85. Сохранение брошенных предметов (2)
Казалось, я разом потратил всю удачу, отпущенную на жизнь.
Выбрался наружу едва волоча ноги, и яркое солнце ударило в глаза.
Фух… Чёрт, ну и вымотался.
Я так и повалился на землю.
За все годы кладоискательства мне ни разу не доставалось настоящее сокровище. Может, вся удача копилась именно ради того дня.
Я сдержал смех и посмотрел на добычу, за которую буквально рисковал жизнью: толстую книгу. Вещь, способную изменить мою судьбу.
Через год после находки я уже смотрел на неё с отчаянием.
Ну почему ты попалась мне только сейчас?
Стояла осень того года, когда мне исполнилось тридцать.
Книга была странно лёгкой для своей толщины, но ценность её измерить было невозможно. Одного факта владения хватило бы, чтобы сделать меня врагом всего континента. Реликвия исчезнувшего королевства — одна из тех величайших находок, которые можно пересчитать по пальцам одной руки.
Если, конечно, она попадёт к человеку, способному ею воспользоваться.
Да чтоб тебя.
Продать нельзя. Как вообще назначить цену такой вещи? Стоит выставить её на продажу — и вместе с книгой придётся выставить собственную голову.
Наставник-кладоискатель когда-то говорил: сокровище, которое не можешь удержать, становится бедствием.
Прав был.
Для меня эта книга была именно бедствием. Пользоваться не могу, продавать нельзя, выбросить страшно. Остаётся только спрятать.
Когда я только добыл её, счастью не было предела. Тем горше оказалось разочарование.
Книгу создала группа учёных со всего континента, одержимых методами Виса. Они крали методы Виса своих государств и на их основе вывели новую теорию.
Всё это лежало у меня в руках.
Проблем было две. Во-первых, половины текста я попросту не понимал. Во-вторых, для применения требовались старые базовые методы разных стран.
Где я их возьму спустя столько лет?
Я тяжело вздохнул. Сколько ни смотри в землю, положение не изменится.
В итоге я закопал книгу.
Лучше бы сундук драгоценностей нашёл.
Даже если каким-то чудом раздобыть базовые методы — толку? В моём возрасте Вис уже не освоить. Отпечаток закладывают, пока тело молодое.
Магическая книга в лапах орка. Нет, хуже: орк хотя бы может её выбросить, а я даже этого себе позволить не мог.
Оставалось считать, что мне досталось чтение на всю жизнь.
Тема меня всегда интересовала, так что я продолжал разбираться. Не понимал — спрашивал Ройса. Не понимал и после этого — копался в других книгах. Читал из жалости к собственному сокровищу: всё-таки лучшая находка за всю мою карьеру.
Понимал я мало, зато запомнил много.
Перечитывал от скуки, в походах, на стоянках, перед сном, по дороге за травами. Постепенно страницы буквально отпечатались в голове.
Получается, ради одного итогового метода надо перепробовать всё остальное.
Когда общую идею я наконец вбил себе в череп, сложную теорию отбросил и запомнил то, что могло пригодиться на практике.
Смешно. Чтобы использовать это знание, мне пришлось бы снова стать молодым и каким-то образом добраться до древних базовых техник из королевских хранилищ.
Раз уж оставили книгу, могли бы и основы рядом положить.
Безответственные ублюдки. Хотя чего ругать давно умерших людей?
Тогда я окончательно решил забыть о находке.
Не понимаю, зачем вам это понадобилось,
Я провёл правой ладонью по тыльной стороне левой. В прошлой жизни там всё было исполосовано шрамами, а правая рука вообще однажды исчезла. Сейчас обе были целы и чисты — одно это до сих пор иногда выбивало из колеи.
Мне интересны старые методы Виса.
Сик исследовал именно то, от чего другие учёные давно отмахнулись. Стоило показать такой же интерес, и он с головой ушёл в объяснения.
С чудаками проще всего: искренне заинтересуйся их любимой темой.
Понимаете, хороший меч начинается с хорошей стали. Но одной стали мало: металл нужно много раз проковать, иначе клинок останется хрупким.
К чему он ведёт?
Я о том, что основа важна во всём. Если хочешь создать лучший метод Виса, сначала обязан понять его истоки.
Я невольно вздрогнул и внимательнее посмотрел на Сика.
А он часом не из тех учёных, что написали мою книгу?
Мысль он высказал ровно ту, которую я уже знал.
Согласен.
Сик расплылся в улыбке. Контакт налажен. Пора вытаскивать из него всё полезное.
Так что именно вы хотите узнать?
Освоение Виса в основе делилось на два этапа.
Первый — ∗∗Отпечаток∗∗: в теле создаётся своего рода клеймо, форма, в которой будет накапливаться сила.
Второй — ∗∗Открытие∗∗: открывается путь, позволяющий Вису внутри этого отпечатка двигаться по телу.
Всё.
Раз уж дают знания — брать надо подчистую.
Мой ответ Сику понравился. Он без жадности объяснял одно за другим.
Основы той книги из прошлой жизни до сих пор сидели у меня в голове. Не потому, что я обладал чудесной памятью. Я слишком дорого её добыл, слишком долго пытался использовать и слишком сильно не хотел отказываться от мечты.
Она стала частью моей жизни.
Бесполезным сокровищем, которое я обязан был выбросить — и так и не смог.
Другие считают оба этих метода мусором, — А я нет.
«Девять башен» и «Стрела» не интересовали ни современных рыцарей, ни большинство исследователей.
Я кивнул.
Я тоже.
В моих руках эти две старые основы могли стать совсем другим.
В прошлой жизни я знал, как рождается Вис, и даже представлял, как создать новый метод. Просто сам никогда не мог до него дотянуться.
Теперь мог.
Я выучил у Сика оба метода. Ни третий принц, ни граф, ни сам учёный не подозревали, что мне хватит одних основ, чтобы пойти дальше. В их глазах у меня вообще не было нужного таланта.
Закончив обучение, я на время освободил комнату в казарме и отправился к Текилу.
Он посмотрел на меня и сразу нахмурился.
Ты… изменился.
Он не был оценщиком таланта, но десятилетия сражений дали ему чудовищную наблюдательность.
Можно занять одну комнату?
Я не знал, сколько времени займёт попытка смешать два метода и выстроить собственный отпечаток, поэтому заранее оформил отпуск.
Бери любую.
Я поблагодарил Текила и решил вернуть часть долга.
Если захотите…
Речь шла об Алисе.
Текил дал мне слишком многое. Если он согласится, я мог помочь его дочери получить пригодное для Виса тело. Я рассказал ему о закаляющем настое.
Это и правда возможно?
Алиса ещё достаточно молода. Её тело не до конца сформировалось.
Он даже не успел ответить.
Хочу.
Голос раздался из-за двери.
Мы оба прекрасно знали, что Алиса там стоит.
Тогда объясню, что делать.
Сам рецепт закаляющего настоя я раскрывать не собирался. Вместо этого обещал давать уже подготовленную смесь, которую останется разводить в воде.
После разговора Текил выделил мне самую дальнюю комнату.
Я вошёл, выдохнул и сел на пол.
Дальше начиналась территория, по которой ещё никто не ходил. Чистое снежное поле — и мне предстояло оставить на нём первую цепочку следов.
Сердце колотилось от нетерпения.
Я сосредоточился на мане, которая касалась кожи.
Человек с врождённой пригодностью к Вису использует ману бессознательно, даже если сам её ещё не ощущает. Поэтому поток маны вокруг его тела отличается от обычного — именно это и видят оценщики таланта.
У меня врождённого дара не было.
Зато было тело, которое я переделал собственными руками.
Я чувствовал ману. Теперь нужно было заставить её двигаться.
Два дня Алиса приносила мне еду. Я спал урывками и всё остальное время учился накладывать собственный ритм на поток вокруг тела.
Говорят, маг получает благословение маны, а рыцарь — выбор Виса.
Маг двигает ману напрямую. Пользователь Виса собирает её внутри, преобразует и превращает в силу, выходящую за человеческие пределы.
Я медленно вдохнул.
Мана с моим собственным ритмом вошла через нос и рот. Тонкая струйка, которая обычно просто рассеялась бы, должна была замкнуться внутри в круг.
Не получилось.
И снова.
С каждым провалом надежды становилось только больше.
После очередной неудачи рядом с ухом прозвучал знакомый голос.
Ещё раз.
Я повторял попытку снова и снова.
Отпуск я взял на месяц. Своих людей заранее предупредил: если начнут чувствовать ману, пусть тоже тренируются различать её поток.
Я должен был первым пройти эту дорогу и оставить им тропу.
Впрочем, ничего нового.
Работа следопыта всегда одна: идти впереди и прокладывать путь.
Кхе! Кхе-кхе!
Бан Людвиг прикрыл рот рукой. Кашель рвался из самой груди, будто пытался вывернуть наружу внутренности, и долго не отпускал.
Вам плохо?
Хвилькен спросил ровным голосом. Рыжие волосы напомнили графу его мать.
Ничего.
Бан убрал ладонь от губ. На коже осталась кровь.
Недолго осталось.
Он чувствовал это так же ясно, как видит человек догорающую свечу. Фитиль стал коротким, воск почти весь растаял. Стоит огню погаснуть — второй раз уже не зажжёшь.
Бихайн?
Уехал в Хайгард.
Граф тяжело откинулся на спинку кресла.
Устал.
У него было три сына. Пять жён — и всего трое детей.
Бихайн, старший, когда-то подавал надежды, но теперь даже отец видел его слабость. Вспоминалось, как наследник не сумел справиться с каким-то оруженосцем и ещё оказался унижен третьим принцем. Иногда хотелось выгнать его прямо сейчас.
Второй, Молт Людвиг, учился в столице. Голова хорошая, амбиций никаких. Кажется, мечтал всю жизнь рисовать картины.
Вот же бездельник.
А третьим был Хвилькен.
Сын, которому граф не мог даже открыто отдать фамилию так, как хотел. Судьба не дала ему наследника от законной жены, зато один случайный роман на стороне принёс ребёнка.
Если бы мать у Хвилькена была другой…
Бан без колебаний сделал бы его наследником, хоть вся знать выступи против. Таланта хватало, чтобы стать следующей стеной пограничья. Хвилькен уже владел Висом и даже среди рыцарей считался гением.
Но нельзя.
Бихайн мелочен и завистлив, а его мать — влиятельная представительница столичной аристократической фракции. Можно сколько угодно презирать политику, но одним мечом и полем боя государство не удержишь.
Хвилькен.
Да, милорд.
С приближением смерти Бан понимал: пора принимать решения, которые раньше можно было откладывать.
Принеси рыцарскую клятву.
Хвилькен впервые изменился в лице.
Рыцарскую клятву?
Граф растил его, сделал своим клинком, давал приказания — но этого никогда не требовал.
Рыцарская клятва не была пустой церемонией. Для рыцаря она становилась именем и смыслом на всю жизнь. Известный рыцарь принцессы мог терпеть любые личные оскорбления, но стоило кому-то унизить его госпожу — и он получал право вытащить меч даже перед великим дворянином.
Такова сила обета, который дают на всю жизнь.
Поклянись в верности Бихайну.
Будет ли Хвилькен служить старшему брату после смерти отца? Бан не был уверен. Возможно, приближение конца затуманивало разум, но лучше закрыть риск заранее.
Обещаешь?
Он знал, что Хвилькен не сможет отказать. Пока Бан жив, всё полученное от него связывает мальчика сильнее цепей.
Поклянусь.
Ответ прозвучал без эмоций.
Только тогда граф немного успокоился.
После этого здоровье Бана Людвига ухудшалось с каждым днём. Бихайн всё ещё находился в Хайгарде.
Когда старший сын наконец вернулся, взгляд отца уже помутнел так, что конец читался без слов.
Отец!
Бихайн.
Да.
Верни Молта из столицы. Держи его рядом. А Хвилькена сделай своим мечом.
Граф перевёл взгляд на третьего сына.
Хвилькен. Сдержи обещание.
Тот молча кивнул.
Убирайся!
Как ему не ненавидеть человека, который во всём был талантливее? Хвилькен выслушал резкий приказ, поклонился и уже направился к двери.
В этот момент в комнату почти вбежал слуга.
Молодой господин!
Что ещё?
Врываться с таким шумом к смертельно больному графу — должно было случиться что-то серьёзное.
Восемь Врат вторглись!
Вторжение началось раньше, чем через два года — именно такой промежуток помнил Крис.
Бихайн застыл.
Отец прикован к постели, сам он только вернулся. Через мгновение он взял себя в руки и уже собирался отдавать приказы, когда с кровати донёсся голос:
Принесите доспехи.
Отец!
Бан Людвиг поднялся.
Восемь Врат решили устроить мне пышные похороны.
Для одних он был жесток. Для других — страшен. Кому-то казался беспощадным господином.
Но прежде всего он оставался героем пограничья — стеной, которая десятилетиями принимала на себя удары Восьми Врат.
При запахе последней войны мутная старческая пелена исчезла из его глаз.
На поле боя я впервые открыл глаза. На поле боя их и закрою.
Бан Людвиг поднялся с постели.
В то же самое время Крис закончил своё уединение и вышел из комнаты Текила.