Глава 11. Понятия не имею (1)
Со мной надо! Целова-а-аться!
Кан Чан открыл глаза и тяжело выдохнул. Всю ночь ему пришлось удирать от Ким Ми Ён, разросшейся во сне до пятиэтажного дома.
Вот же приснится всякая хрень.
В горле першило.
Белоснежка вовсе не была дурнушкой. Скорее наоборот: миловидная, с красивыми глазами и такой грудью, что трудно не заметить. Будь она взрослее не по годам и хоть немного рассудительнее, он, возможно, ещё задумался бы. Но по сути она оставалась старшеклассницей, причём куда инфантильнее сверстниц. Увлеклась им так же, как девчонки увлекаются учителем или знаменитостью, — вспышка чувств, не более.
Да, по утрам тело жило своей жизнью, а сил в нём временами было столько, что хоть бетон пробивай. И всё же Кан Чан не собирался делать то, что могло оставить Белоснежке рану на всю жизнь. К тому же связываться со школьницей — преступление. Тут без вариантов.
Испортить себе ясное утро стояком — тоже удовольствие сомнительное.
Он пошёл в ванную. Левую руку с повязкой пришлось держать высоко и мыться одной правой.
В африканской пустыне, когда противостояние затягивалось, хуже всего становилось с водой. На сутки выдавали три полуторалитровые бутылки: обычно половину выпивали, остальное уходило на то, чтобы хоть как-то сполоснуться. Огромный Дайеру из-за своих габаритов принимал такой «душ» через день.
Когда Кан Чан закончил, в гостиной уже сидели Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук.
Ты уже помылся?
Да. Доброе утро.
Доброе. Куда-то собираешься?
В смысле?
Ю Хе Сук посмотрела настороженно, будто заранее боялась ответа.
На этой неделе же выходной. Ты не знал?
Сегодня суббота.
Ну да. Вторая суббота месяца.
Кан Чан быстро прикинул, что к чему. Он понятия не имел, почему именно это что-то меняет, но одно стало очевидно: в школу сегодня не надо.
А. Правда? Я думал, учебный день.
Перепутал, значит?
Они оба улыбнулись с одинаковым облегчением. Кан Чан до сих пор полагал, что по субботам просто нет занятий после обеда. Оказалось, через неделю ученикам давали полный выходной.
После завтрака Кан Дэ Гён уехал на работу. Кан Чан вернулся к себе, включил компьютер и собирался поискать в сети что-нибудь полезное, когда завибрировал телефон.
Сообщение было коротким:
Наверняка Сок Кан Хо. К текстовым сообщениям Кан Чан почему-то никак не мог привыкнуть, поэтому вместо ответа нажал вызов.
Алло?
Это я.
Чего хотел?
Сегодня планы есть?
Нет. Только сейчас узнал, что школа закрыта. Сам ещё не понял, чем заняться.
Тогда выходи, если не против. Заодно одежду отдам. Минут через тридцать буду у твоего дома.
С чего это его вдруг потянуло на встречи? Впрочем, раньше они и в отпуске почти всё время таскались вместе.
Ладно. И сигарет прихвати, несколько пачек. Без удостоверения здесь, мать его, даже курево нормально не купишь.
Понял.
Полчаса — времени хватало. Кан Чан выключил компьютер, переоделся и вышел в гостиную. Ю Хе Сук сидела на диване перед телевизором.
Три комнаты, два санузла, кухня и балкон из гостиной. Обычная квартира.
Она повернула голову, и Кан Чан вдруг заметил, какими одинокими выглядят её плечи. Но стоило ей увидеть сына, как лицо сразу посветлело, и одиночество словно отступило.
Неужели для матери ребёнок и правда значит настолько много? Ждать в пустой квартире, пока он выйдет из комнаты, а потом радоваться одному взгляду на него...
Ты куда?
Встречусь с господином Сок Кан Хо... с учителем.
С учителем? Зачем?
После того случая мы разговорились. Он сказал, что будет проезжать рядом, предложил пообедать вместе.
Испуг с её лица ушёл, но беспокойство осталось.
Не волнуйтесь. Мне ещё форму у него забрать надо, ту, что я тогда оставил.
А! Так это тот самый учитель.
Только теперь Ю Хе Сук окончательно успокоилась.
Я всё постирала. Позови его наверх, я хоть поздороваюсь. Или, может, сама спущусь?
От одной мысли Кан Чану стало не по себе. В такой встрече неловкость можно было ложкой черпать.
Не надо. В другой раз познакомлю вас.
Ю Хе Сук достала бумажный пакет, лежавший в стороне, а затем вынула из кошелька пять купюр по десять тысяч вон.
Точно всё хорошо?
Он уже понемногу привыкал к её тревоге. Да и вид этих одиноких плеч всё ещё стоял перед глазами, поэтому раздражения не было.
Ох, сынок мой.
Ю Хе Сук широко развела руки и обняла его за шею. Кан Чан наклонился чисто для вида: старался вести себя как положено и понимал, что отказ её обидит.
Но когда она крепче прижала его к себе, всё изменилось.
Спасибо тебе, сынок. Я тебя люблю.
Она мягко погладила его по спине, и в груди вдруг поднялась такая горечь, что стало трудно дышать.
Эта женщина терпела его резкость, молча проглатывая обиду. В больнице была готова умереть вместе с ним, если он не выкарабкается. А теперь радовалась одному слову «прости» и одному взгляду, когда он выходил из своей комнаты.
Мама.
Хх...
Кан Чан всё-таки разрыдался.
Впервые за двадцать лет.
Он не плакал, когда уезжал из Сеула. Не плакал даже накануне отъезда, глядя, как избивают его несчастную мать. Тогда слёз не было — а сейчас они хлынули сами.
Всё хорошо, всё хорошо. Сынок, для меня ты самый дорогой человек на свете. Кто бы что ни говорил, мама тебя защитит.
Чем сильнее он пытался сдержаться, тем хуже становилось. Будто за один раз из него выходило всё, что копилось два десятилетия.
Ему ведь всегда хотелось только этого. Хотя бы раз. Один-единственный раз вот так уткнуться в материнское плечо.
Когда-то он отчаянно мечтал услышать, что мать на самом деле его любит. Что он не ненавистный ребёнок. Что всё совсем не так.
Тяжело тебе было, да, сынок?
Её правое плечо промокло насквозь, но Ю Хе Сук продолжала гладить его по спине.
Наконец Кан Чан шумно выдохнул. Стало немного легче.
Она даже собственные слёзы не вытерла — только всматривалась в его лицо.
Ты в порядке?
Да.
Теперь было ещё и неловко. Он вытер лицо рукавом и направился к двери.
Хорошо погуляй.
Да.
Слово «мама» по-прежнему получалось произносить только про себя.
Чтобы ни с кем не столкнуться, Кан Чан спустился по лестнице. Решение оказалось удачным: пока дошёл до выхода, успел привести мысли в порядок.
Во дворе он сел на скамью и посмотрел на перевязанную руку.
Распускаться нельзя.
Соберись, придурок. Они любят не тебя.
Вот как всё обстояло на самом деле.
Узнай Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук, кто живёт в теле их сына, сохранили бы они прежнюю любовь? Вряд ли стоило проверять.
Всё равно уедешь.
Погибших бойцов нельзя было так и оставить без ответа. Да и причин выбрать Францию хватало помимо мести: Белоснежка, которая по-детски ждала каникул, чтобы проводить с ним больше времени; Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук, по доброте защищавшие совершенно чужого человека, считая его сыном.
Франция оставалась единственным разумным решением.
Тьфу.
Кан Чан вдруг разозлился на себя. Слишком уж хотелось присвоить чужих родителей.
С улицы донёсся автомобильный гудок.
Ну и сигнал.
Он сел в машину, и Сок Кан Хо сразу тронулся.
Долго ждали? Ого. Что с глазами, воспалились?
Ветер дунул. Наверное, пыль попала.
Вот беда. Раньше вы в песчаных бурях не моргали, а теперь что? До Африки не доедете
Мысль о том, что Кан Чан мог плакать, Сок Кан Хо явно даже не пришла в голову. В прежней жизни они и правда были именно такими. Увидь Кан Чан у Дайеру красные глаза, тоже решил бы, что тот подхватил воспаление.
Куда едем?
Утренний поток уже схлынул, и дорога была свободной.
А дома сидеть какой смысл? Давайте выберемся за город, съедим варёную курицу и после обеда завалимся поспать.
Сам варить собрался?
Сок Кан Хо прыснул.
Ну вы деревня. За тридцать тысяч вон вам её и сварят, и подадут.
Дожил: Дайеру назвал его деревенщиной. Кан Чан покосился на него и отметил, что к нынешней жизни тот, похоже, уже неплохо приспособился.
Дайе.
Он позвал старым, командирским голосом. Улыбка тут же исчезла с лица Сок Кан Хо.
Тебя устраивает всё это? Новое тело, новая жизнь?
Тот криво усмехнулся.
Ну вот, добрались.
До чего?
Я сам через это прошёл. Живёшь в чужой шкуре и временами думаешь, что свихнёшься. Эти люди любят вроде бы тебя, а вроде бы совсем другого человека. И объяснить ничего нельзя: назад дороги нет, а скажешь правду
Кан Чан кивнул. Пока он лежал в больнице, Сок Кан Хо, видно, успел хлебнуть этого и дома, и в школе.
Меня жена с дочкой удержали. Тело уже не то, чтобы снова в наёмники податься. И потом подумал: если я просто исчезну, что будет с теми, кто здесь останется?
Логично.
Да и одиночество я не люблю, сами знаете.
Не пизди.
Как ни крути, я решил так: раз Вселенная совсем ебанулась и зачем-то дала второй шанс, нечего выпендриваться. Буду жить как есть и постараюсь прожить нормально.
Не из-за жены, случайно?
Давайте по-честному. Француженки красивее.
Тут не поспоришь.
Кан Чан кивнул, и Сок Кан Хо продолжил:
Моя самая обычная на вид. Но когда я всерьёз взялся за эту жизнь, она вдруг начала нравиться мне всё больше. Только я наконец успокоился
Кан Чан усмехнулся.
Помните, как я вам канцелярский нож передал? Тогда уже подумал: а вдруг командир тоже очнулся в чужом теле.
Вот почему ты заговорил про вбитые тренировкой движения?
Эх. Зато теперь не так одиноко. Есть человек, с которым можно говорить без оглядки. Я понимаю, почему вы хотите во Францию, спорить не стану. Но всё равно жаль.
Город остался позади. Они опустили окна, впуская прохладный чистый воздух.
Здесь ведь и правда спокойно.
Сок Кан Хо фыркнул.
Вы два дня в школу походили и уже успели устроить поножовщину. И после этого говорите про спокойствие?
Оба заржали.
Кстати, в понедельник встречаюсь с бандитами.
Где? Я с вами.
Даже не думай. Только мешаться будешь. И ещё: с уроками разобрался?
В понедельник утром подпишут бумагу. После обеда буду свободен.
Тьфу.
Настолько тяжело?
Забудь.
Объяснять не имело смысла.
Кан Чан отвернулся к окну. В такой жизни, пожалуй, было что-то хорошее.
Если бы только всё это действительно принадлежало ему.
Если бы не было бойцов, погибших несправедливой смертью.
Примерно через час по почти пустой дороге Сок Кан Хо довёз их до ущелья неподалёку от Капхёна.
Куриный пэксук. Макколи с лимонадом. Долгий сон после еды. Прохладная вода ручья по колено.
Всё оказалось именно таким, как надо. Будто им вдруг подарили тот самый отдых, который они столько раз представляли себе между боями.
Щёлкнула зажигалка.
Усевшись на деревянный настил у ресторана, оба с удовольствием затянулись и медленно выпустили дым.
Командир, как думаете, сколько людей вы убили за всё время?
Вопрос прозвучал внезапно. Кан Чан покосился на Сок Кан Хо. Тот улыбался невесело.
У каждого из нас за сотню перевалило, да?
Наверное. Хороший день нашёл, чтобы об этом вспомнить.
Не уезжайте.
Кан Чан выпустил дым и помолчал.
Ты мой характер знаешь. Если со мной рассчитались кровью, я долг возвращаю. И ещё...
Своих не бросаете.
Раз знаешь, чего спрашиваешь?
Сок Кан Хо цокнул языком.
Потому и спрашиваю. Жаль, мать его.
Так лучше. Вернусь живым
Ладно. Договорились.
Спасибо.
За что?
Иногда можно просто принять благодарность, придурок.
Они одновременно расхохотались. Сок Кан Хо умудрился при этом пустить слюну и тут же получил заслуженное:
Фу, грязная свинья.