Глава 12. Понятия не имею (2)

Домой Кан Чан вернулся в отличном настроении.

—Сынок!

Ю Хе Сук встретила его сияющей улыбкой, и это неожиданно тоже оказалось приятно.

—Как день провёл?

—Съездили с учителем Соком к ручью в Капхёне. Поели пэксук, поговорили обо всём понемногу.

—Какой всё-таки хороший человек. И форму твою постирал, смотри, какая чистая.

Интересно, что она сказала бы о таком учителе, узнай, что они вместе курят?

Кан Чан отделался общими словами и ушёл к себе. На телефоне его ждали несколько сообщений от Белоснежки. Он ответил одним:

И действительно почти сразу уснул.

Утром он поднялся рано, но завтрак к этому времени уже стоял на столе.

—Разве мы не собирались сегодня на бранч?

—А если мой сын проголодается? Ешь давай. Мне ещё краситься.

Кан Дэ Гён обиженно отозвался:

—А меня ты вообще не замечаешь?

—Ну что ты как ребёнок. Голодный — садись и ешь!

Ю Хе Сук сердито покосилась на мужа, и тот с самым смирным видом занял место за столом.

Твенджан-кук, кимчхи из пекинской капусты, фаршированные огурцы, салат из соевых ростков и какая-то жареная смесь, которую Кан Чан так и не сумел опознать.

С Ю Хе Сук отношения почти наладились. С Кан Дэ Гёном неловкость ещё оставалась, особенно когда они оказывались вдвоём.

Надо постараться. Всего сорок пять дней. Хотя бы немного отплатить за всё, что он получил от этих людей.

—Как у вас дела с импортом машин?

—Трудно сказать. Делаем всё, что можем, дальше посмотрим на результат.

Кан Чан взял палочками немного ростков.

—Кстати! Помнишь, ты в прошлый раз поговорил по телефону? Благодаря тебе я впервые в жизни смог похвастаться сыном.

—Если ещё понадобится, скажите.

—Правда можно?

—Конечно.

Теперь уже Кан Дэ Гён потянулся к росткам. Кан Чан решил не останавливаться на полпути.

—А кто будет переводить, когда приедут французы?

—С чего вдруг спрашиваешь?

—После прошлой истории я подумал, что с переводчиком лучше не ошибиться.

—Верно. Буду осторожнее.

Разговор на этом иссяк, а вскоре закончился и завтрак.

Из комнаты донёсся голос Ю Хе Сук:

—Милый! Тарелки поставь в раковину, а закуски убери в холодильник!

—Да-да!

Она каким-то шестым чувством поняла, что они уже доели. Даже Кан Чан этому невольно удивился.

Он умылся и переоделся в спокойные брюки и футболку.

—Ой, мы опаздываем. Милый, погоди. Как тебе мой наряд? И сумка?

Ю Хе Сук не отстала от мужа, пока не выжала из него требуемое:

—Великолепно.

Только после этого они наконец вышли.

Когда машина поднялась с подземной парковки на улицу, Ю Хе Сук выглядела одновременно взволнованной и счастливой.

Кан Дэ Гён вдруг вспомнил:

—Кстати, хочешь прийти на встречу с французами? Я заодно сыном похвастаюсь, а ты посмотришь, не напортачит ли переводчик.

—Ну зачем ты ребёнка мучаешь? Тащить его ещё и туда!

—Думаешь, не стоит?

Кан Чан не требовал, чтобы Кан Дэ Гён дома изображал тирана, но немного твёрдости ему точно не повредило бы.

И всё же отцу тоже хотелось оставить хоть одно хорошее воспоминание.

—Я приду.

—Ой, только не переутомись. Хотя если ты будешь рядом, отец там сразу расправит плечи. Правда ведь, милый?

—Ещё как. Уже от одной мысли гордость берёт.

В воскресенье утром дороги были почти пустыми, поэтому до места они добрались быстро. Кан Чан подумал, что можно было просто взять такси: Кан Дэ Гён наверняка и сам хотел отдохнуть.

—Поешьте там как следует. И хвастайся сыном сколько душе угодно.

—Угу. Пока, милы-ый.

От этой нежности у Кан Чана по коже пошли мурашки, и он поспешил попрощаться с Кан Дэ Гёном.

Ресторан оказался прямо перед ними.

«Мартен Лютер» — на вывеску почему-то вынесли название французской улицы. По-корейски это выглядело бы примерно как «Дом в Масане» или «Дом в Чонджу».

Да какая разница. Поесть и уйти.

Внутри было людно: примерно половина посетителей — корейцы, половина — французы.

—Мы здесь!

Из глубины зала им помахала женщина средних лет.

Кан Чан сразу понял, почему Ю Хе Сук так не хотелось уступать ей ни в чём.

Ким Сон Хи, её подруга уже двадцать лет, выглядела безукоризненно: дорогая одежда, ухоженность и уверенность человека, который привык считать себя лучше окружающих.

—Проходите.

—Здравствуйте.

—Ой, Чан, сколько лет. Говорили, ты болел. Уже лучше?

—Да, намного.

—А рука всё ещё не зажила?

—Пока нет.

Раз уж пришёл, надо было сыграть роль до конца.

Вдоль стены тянулась длинная мягкая скамья, перед ней стояли столики на четверых. Кан Чан усадил Ю Хе Сук к стене, а сам сел с краю.

За соседним столом расположились три девушки, похожие на франко-корейских метисок. Одна из них даже Кан Чана заставила задержать взгляд. Натуральная сексуальная Барби: светлые волосы, голубые глаза, идеальные черты и фигура, словно её выточили по лекалу.

Кан Чан тем временем быстро оценил людей за своим столом.

Ким Сон Хи. Двадцать лет дружит с Ю Хе Сук, муж работает в финансах.

Её сын Пан Дэсик — худой нервный парень в очках, среднего роста, третий класс старшей школы Тэсан с углублённым изучением иностранных языков.

—Я тебе говорю, сейчас «свиные мамы» устраивают отдельные занятия у лучших частных преподавателей. Я могу выбить одно место, так что обязательно запиши туда Чана.

Ким Сон Хи наставительно водила указательным пальцем, будто отчитывала мать безнадёжного ученика.

—А английский у него как?

—Немного знает.

—Немного? Хе Сук, да ты что! Если он учится в обычной школе, а не в языковой, должен хотя бы быть первым по параллели. Смотрю на тебя — и самой душно становится.

Пан Дэсик окинул Кан Чана тем же презрительным взглядом, каким когда-то смотрела Хо Ын Силь.

Рассказать бы ему, чем это для неё кончилось.

Кан Чан заставил себя успокоиться и посмотрел на Ю Хе Сук. Та совсем сникла, плечи опустились. Вид у неё был уже не просто расстроенный, а жалкий.

Сам бранч тоже разочаровал: обычный шведский стол. К тому же весь обслуживающий персонал — корейцы.

Ю Хе Сук явно мечтала похвастаться его французским, а случая для этого не находилось в принципе. Был бы вечерний ужин, можно было бы хотя бы позвать метрдотеля и сделать заказ по-французски.

—Месье!

Ким Сон Хи даже корейского официанта окликнула с таким видом, словно только что вернулась с Елисейских Полей.

—Принесите ещё воды.

И тут же перешла на корейский.

—Наш Дэсик в языковой школе, поэтому уже и по-французски кое-что говорит. Всего месяц занимается, а уже может представиться. Знаешь, почему я таскаю его в такие рестораны? Дети растут ровно настолько, насколько стараются матери. Это очень важно, понимаешь?

Ю Хе Сук наконец нашла возможность вставить слово:

—Мой сын тоже говорит по-французски.

—Да что ты? Где учился? Тэджидон? Чхондамдон? Частный преподаватель? Ой, нашему француза сама знакомая из посольства нашла. А Чан где занимался?

—Он... в интернете. Сам.

—Что-о?

Ким Сон Хи и Пан Дэсик откровенно прыснули.

Ю Хе Сук украдкой посмотрела на сына. В её глазах было всё сразу: злость, разочарование и бессилие. Она так ждала этого дня, а всё пошло совсем не так.

Кан Чан цокнул языком про себя.

Может, заказать что-нибудь особенное?

Нет, детский сад. Да и Пан Дэсик наверняка справится с ресторанной лексикой.

Пока он думал, до него всё отчётливее доносился разговор соседок. Возможно, просто потому, что хвастовство Ким Сон Хи слушать уже не хотелось.

Две девушки внешне больше походили на француженок, одна — на кореянку. И говорили они так, чтобы окружающим было трудно уследить: ловко перескакивали с французского на корейский и обратно.

Зато тема сомнений не оставляла.

Они с упоением обсуждали секс. Один парень позавчера смог всего два раза, а потом сдулся и повис тряпкой. Другой, чернокожий, якобы был больше тридцати сантиметров, и одной из них казалось, что член проходит насквозь через живот и вот-вот вылезет изо рта. На это подруги без тени смущения спрашивали, где сейчас тот самый парень, и советовали не хвастаться, а то в следующий раз и правда «изо рта полезет».

Все трое были настолько увлечены, будто сидели у себя дома.

Красивые до неприличия: блондинка, прозрачные голубые глаза, точёные лица, фигуры как у манекенов. А разговор — словно подробное пособие по ночной жизни распущенных кукол.

Франция, конечно, страна свободных нравов. Там и постоянный любовник при браке никого особенно не удивляет. Но даже по французским меркам такие помойные разговоры встречались не на каждом углу.

Кан Чан не выдержал и с выражением брезгливого недоумения посмотрел в их сторону.

Барби поймала его взгляд и произнесла по-французски:

—Только не говори, что ты всё понимаешь.

Кан Чан усмехнулся.

—Понимаешь?

—Я не подслушивал. Просто за нашим столом смертельно скучно, а вы говорите так, что слова сами в уши лезут. Если тебе неприятно — извини.

На свободный, чистый французский все трое уставились на него как громом поражённые.

Ким Сон Хи и Пан Дэсик тоже застыли, переводя глаза с Кан Чана на блондинку.

Та явно заинтересовалась.

—Неплохо говоришь. Ты жил во Франции?

—Нет. Просто семейный бранч.

Она быстро глянула на Ю Хе Сук.

—Вон тот идиот рядом умеет разве что поздороваться. Две женщины по-французски вообще не понимают. Так что можешь не утруждаться.

Вот он — шанс, которого ждала Ю Хе Сук.

Её сын не просто заговорил по-французски, а свободно болтал с ослепительно красивой француженкой. Этого оказалось достаточно. Уже через секунду она с сияющим лицом рассказывала Ким Сон Хи:

—Наш Чан французский сам в интернете выучил. Похоже, он у нас гений. А ещё знаешь, недавно его отцу из Франции позвонили...

Барби, как выяснилось, корейский понимала. Услышав материнское хвастовство, она посмотрела на Кан Чана с многозначительной улыбкой.

Он тихо сказал ей по-французски:

—Считай, что помогла одной женщине почувствовать себя увереннее. Будет случай — верну долг.

—Годится. Я Мишель. Это Сесиль, а это Синди.

—Кан Чан.

—Давай мы тебе ещё поможем. Тогда твоя мама вообще будет на коне. А заодно позлим этого придурка. Весело же.

—Не надо. Хлопотно.

Мишель втянула губы, будто сдерживая улыбку, и вдруг спросила:

—Ты, кстати, ничего. Может, сегодня ночью переспим?

Подруги дружно протянули:

—О-о-о!

Если бы Ю Хе Сук понимала, о чём именно они говорят, она бы, наверное, прокляла Францию до конца жизни. Но сейчас мать лишь радовалась тому, как легко сын общается с иностранками.

—Нет.

—Ну один раз. Что тебе стоит? С тобой, кажется, будет интересно. Хочешь — можем втроём, мы часто так делаем. Ну?

Кан Чан раздражённо цокнул языком.

Да что за хрень. Будто Смиден воскрес в женском теле.

Самое смешное — две другие тоже сглотнули и смотрели на него уже с вполне определённым интересом.

—Предлагаю сделку, — продолжила Мишель. — Мы втроём устроим тебе красивый спектакль перед семьёй, а ночью ты устроишь красивый спектакль нам. По рукам?

Вот же сучки.

Кан Чан не успел ни возразить, ни остановить её. Мишель вскочила и зашла за его стул. Сесиль и Синди встали по бокам. Весь ресторан моментально начал поглядывать на их стол.

Мишель заговорила очень быстро и нарочно по-французски:

—Вы должны гордиться таким замечательным сыном. Он говорит по-французски так свободно, словно много лет жил во Франции. Разрешите представиться: меня зовут Мишель, это Сесиль, а это Синди.

При этом она прижалась грудью к затылку Кан Чана и ещё начала едва заметно тереться о него.

Ким Сон Хи растерянно посмотрела на сына.

—Кажется... она представляется?

Пан Дэсик выглядел ничуть не увереннее.

Хитрая стерва Мишель распахнула глаза и стала с ангельским видом оглядывать всех троих, будто искренне не понимала, почему ей не отвечают. Грудь при этом продолжала елозить по затылку Кан Чана.

—Сынок, что она сказала?

Ю Хе Сук приветливо улыбнулась девушкам и повернулась к нему.

—Говорит, ей понравилось со мной разговаривать и она захотела поздороваться. Это Мишель.

Блондинка вежливо кивнула Ю Хе Сук.

—Здесь Сесиль, а это Синди.

—Ах вот как. Передай, что мне очень приятно.

Кан Чан обернулся и тут же отодвинулся вместе со стулом. Под тонкой шёлковой блузкой Мишель не было бюстгальтера, и её голая грудь оказалась почти у самого его лица.

Он процедил по-французски:

—Спасибо. Хватит. Можете возвращаться за свой стол.

—Эй, так нечестно. Мы же договорились. Давай номер телефона. Не дашь — сейчас перейду на корейский и расскажу всем, о чём говорили.

Кан Чан сжал зубы, но внешне продолжал улыбаться.

—Заканчивай.

—Последний шанс. Я уже завелась. Решай быстрее, иначе пожалеешь.

Ещё немного — и он просто вытащил бы её из ресторана за шиворот. Спасло только чудовищное усилие воли.

Сегодня он проиграл. Ю Хе Сук фактически держали в заложниках, а значит, вариантов не было.

Не меняя улыбки, Кан Чан продиктовал номер. Мишель сохранила его в смартфоне и сразу подалась к нему.

—Ну чего ты как деревенский? Я попрощаться хочу, милый.

Чмок. Чмок.

Она звонко поцеловала его в обе щёки. Сесиль и Синди с одинаково довольными, откровенно похотливыми улыбками повторили за ней.

—Номер настоящий?

—Тьфу. Я такими детскими фокусами не занимаюсь.

—Отлично. Мы пошли. Все трое будем ждать!

Когда девушки вышли, посетители наконец перестали пялиться на их стол.

Ким Сон Хи тут же спросила:

—Хе Сук, а что это за интернет-курс, по которому Чан учился?

—Не знаю. Он сам всё нашёл.

Взгляд, которым она теперь смотрела на Кан Чана, был до отказа набит завистью.

—Я просто купил учебник грамматики, потом сидел на французских сайтах и в чатах.

Ким Сон Хи медленно повернулась к сыну. В её глазах полыхнуло так, что, казалось, огонь сейчас перекинется на чёлку Пан Дэсика.

—Дэсик. Придётся усилить тебе французский.

Тот поджал губы с таким видом, будто вот-вот расплачется.

После бранча Ким Сон Хи, всё ещё отчитывая сына, уехала первой.

—Сынок! Я сегодня та-а-ак счастлива! Хи-хи-хи.

Ю Хе Сук засмеялась почти как Белоснежка, но Кан Чан даже не нашёлся, что ответить: она взяла его под руку.

Мать прижалась к его правой руке, словно ей действительно хотелось на него опереться.

Кан Чан украдкой посмотрел вбок. Ю Хе Сук глядела на него снизу вверх с самым счастливым лицом, какое только можно представить.

—Всё хорошо прошло?

—Ещё бы! Мне сейчас скажи пешком идти отсюда до самого дома — и я пойду.

Она и вправду шагала почти вприпрыжку.

Наверное, этот день останется у неё хорошим воспоминанием.

Хотелось бы.

А вот самому Кан Чану следовало поскорее всё забыть. Эти воспоминания принадлежали не ему, а настоящему хозяину тела.

Семейные воспоминания самого Кан Чана?

Понятия не имею.

Вот это ему подходило куда лучше. Особенно человеку, который вскоре уедет во Францию.

Он посмотрел на счастливую Ю Хе Сук.

Спасибо вам.

И простите.