Глава 111. Где вы сейчас?

—Можете оформить мне паспорт? На те же данные, что и в удостоверении, которое вы давали раньше.

После этих слов в палате будто стало тяжелее дышать.

Кан Чан вытер руки салфеткой, протянутой Сок Кан Хо, и всё это время не сводил глаз с Ким Хён Джона.

—После последнего мероприятия о вас знает уже весь мир. К тому же в распоряжении американцев есть сведения, что вы связаны с послом Ланоком и что Корея готовила вас как секретного агента. Стоит вам въехать в Соединённые Штаты — и за вами установят наблюдение высшего уровня.

Ким Хён Джон тихо выдохнул и продолжил:

—Председатель Национального собрания Хо Хасу, депутат Хо Сан Су, помощник Квак До Ён и Ян Джин У. Из них только Ян Джин У сейчас в Америке. Остальные трое находятся в Китае. Попробуем выстроить всё так, чтобы каждый из них в итоге оказался в Корее.

Кан Чан не смягчился.

—А тот, кто убил Ли Джи Ён? Я слышал, у Ян Джин У остались ещё две частные группы.

Ким Хён Джон потянулся за сигаретой.

—Идёт расследование.

Ответ немного остудил Кан Чана, но злость из глаз не исчезла.

—Мать Ли Джи Ён сейчас в больнице. Государство даст ей всё, что вообще может дать в такой ситуации. Поэтому прошу только об одном: потерпите, пока мы не вытащим сюда Ян Джин У и Хо Хасу.

—Способ у вас уже есть?

—Проверяем несколько вариантов.

По тому, как говорил Ким Хён Джон, было видно: отступать он не намерен. Да и положение не располагало к пустым спорам, поэтому Кан Чан больше не давил.

Через секунду он вспомнил другое.

—Кстати. Телефон остался у меня в гостинице. После нападения я уехал оттуда прямо сюда.

—Номер опечатан для сохранения доказательств, так что всё должно лежать на месте. Я распоряжусь, чтобы телефон как можно скорее привезли в палату. У господина Сока, вероятно, та же история.

—Точно, — отозвался Сок Кан Хо.

Ким Хён Джон выпустил дым и снова посмотрел на Кан Чана.

—Директор и начальник службы охраны тоже настроены жёстко. Основная проблема — дипломатическое давление со стороны Китая и США. Но и к нему мы готовы.

—А этим-то какое дело? — тут же вмешался Сок Кан Хо.

—Ян Джин У — гражданин Соединённых Штатов. Хо Сан Су имеет китайское гражданство. По закону, получив иностранное гражданство, кореец утрачивает своё автоматически. Однако в случае Хо Сан Су мы полагаем, что китайская сторона оформила всё тайно.

Сок Кан Хо уставился на него.

—Депутат Национального собрания — гражданин Китая?

—Да.

Лицо Сок Кан Хо перекосило от отвращения.

—Один, сука, все деньги зарабатывает здесь, а паспорт носит американский. Другой, сука, полез в корейскую политику, имея китайское гражданство. Нормально устроились.

—Обычно такие документы получают уже после избрания. Они ничего не декларируют, а отдельно проверять гражданство трудно. Кроме того, если это вскрыть, начнутся проблемы с легитимностью голосований по множеству законопроектов. Поэтому до сих пор предпочитали делать вид, что ничего не знают.

Сок Кан Хо криво усмехнулся.

—Теперь понятно. Настоящие патриоты. Один верно служит Америке, другой — Китаю.

Смешок вышел невесёлый. Продолжать тему никому не хотелось.

—Если понадобится, мы попробуем вынудить их переместиться в Юго-Восточную Азию, — сказал Ким Хён Джон. — Там и Пекину, и Вашингтону сложнее давить напрямую, так что проводить операцию будет проще.

—Это уже решайте сами.

—Хорошо.

К полудню разговор иссяк. Они втроём заказали кальбитхан. Съели без особого удовольствия: суп оказался самым обыкновенным.

Сразу после еды Ким Хён Джон ушёл.

Едва дверь за ним закрылась, Кан Чан повернулся к Сок Кан Хо.

—Ты дома-то что сказал?

—Что в командировке.

—И тебе поверили? Учитель, внезапно отправившийся в командировку?

—А у меня, между прочим, репутация человека крайне сомнительного поведения, — невозмутимо заявил Сок Кан Хо. — Ещё и Национальная разведывательная служба каждый месяц перечисляет почти десять миллионов вон. Мне только велели беречь себя. Раз десять подряд. Пхух-ху-ху.

Помощник Ланока вошёл быстрым шагом и почти сразу оказался у письменного стола.

—DGSE ликвидировало двух заместителей главы «Гадюки».

Ланок закрыл папку, которую просматривал, и выпрямился.

—Никаких договорённостей, пока они не отдадут сведения, которые мне нужны. Самого главу тоже убрать как можно скорее. Раз уж всё зашло так далеко, «Гадюке» пора напомнить, что иногда приходится склонять голову.

—Передам.

Ланок сменил тему:

—Как Луи?

—Насколько мне известно, через неделю его выпишут. Но есть один момент.

—Анн там?

—Да.

Ланок отложил ручку. В уголке его рта мелькнуло едва заметное движение.

—Не самый плохой вариант.

На лице на мгновение проступило сожаление, но он тут же вернулся к делу.

—Следите за Ян Джин У, Хо Хасу и Хо Сан Су. Отдельно — за действиями Китая, Соединённых Штатов и Великобритании. И по каждой ликвидации в «Гадюке» докладывать мне немедленно.

—Понял.

Когда помощник вышел, Ланок глубоко вдохнул и тихо сказал в пустую комнату:

—Хотел свести её с тигром, а она взяла и выбрала волка.

Он слегка покачал головой и снова раскрыл папку.

Дверь палаты с шорохом отъехала в сторону как раз в тот момент, когда Кан Чан и Сок Кан Хо перебрасывались ничего не значащими словами.

Вошли четверо мужчин в чёрных костюмах.

Кан Чан узнал их почти сразу. Азиатские лица, но в повадках — что-то западное. На большом пальце левой руки у каждого знакомая татуировка.

Тогда, в гостинице на Намсане, он сломал руку одному из пятерых. Значит, теперь явились оставшиеся четверо.

Кан Чан сидел возле кровати рядом с Сок Кан Хо. Увидев гостей, он только усмехнулся. Шедший первым мужчина остановился и поднял обе руки ладонями наружу.

—Не хотелось бы, чтобы вы нас неправильно поняли.

Говорил он по-корейски.

—Тогда говори, зачем пришёл.

—Можно присесть?

Кан Чан разрешил коротким кивком. Мужчина подтащил стул и устроился напротив. Трое остальных остались у двери, сложив руки перед собой.

—Меня зовут Ксавье. Вы не возражаете, если я закурю?

—А тех троих заставь кофе сделать. Раз уж пришли — выпьем все вместе.

Ксавье обернулся и бросил короткое распоряжение. Один из его людей немедленно подошёл к электрическому чайнику, однако у пакетиков с растворимым кофе растерялся.

—Всё содержимое пакета высыпь в стакан, — подсказал Кан Чан уже по-французски.

После этого дело пошло лучше.

Сок Кан Хо достал сигареты. Закурили втроём.

Ксавье заговорил первым:

—У меня к вам просьба.

Подчинённый расставил бумажные стаканчики с кофе, двигаясь так, будто впервые в жизни занимался чем-то подобным, и поспешил обратно к двери.

Просьба? Эти ублюдки пришли к нему с просьбой? Совсем охренели?

Кан Чан неторопливо оглядел сначала Ксавье, потом троих за его спиной.

—Ланок приказал уничтожать руководящий состав нашей организации, — продолжил Ксавье. — Уже убиты двое заместителей главы и пятеро региональных руководителей. Наш глава хочет, чтобы Бог Блэкфилда выступил посредником.

Об этом Кан Чан слышал впервые.

—Если всё будет продолжаться, мы поставим на кон саму организацию и начнём убивать Ланока и людей вокруг него.

Кан Чан успел отпить кофе. Потом коротко хмыкнул.

—Ксавье, я не могу приказывать Ланоку. И, что важнее, не хочу. Так что допивай и уходи.

Но Ксавье даже не пошевелился. Несколько секунд он смотрел на бумажный стаканчик, который Кан Чан поставил на стол.

—Вы прекрасно знаете: посредничество не бывает бесплатным. Назовите цену. Что нужно Богу Блэкфилда?

—Ничего. После того как вы связались с Ян Джин У, между нами всё кончилось.

—А если мы доставим вам самого Ян Джин У?

Кан Чан замер.

Что он, блядь, сейчас сказал?

Предложение было настолько неожиданным, что Кан Чан некоторое время просто смотрел на собеседника.

Ксавье продолжил:

—Один сын Ян Джин У живёт во Франции. Дочь и второй сын — в Соединённых Штатах. Мы принесём головы всех троих, их супругов и троих детей. А затем привезём вам Ян Джин У живым. Вас устроит такая плата?

Условия были запредельными. Именно поэтому соглашаться сразу Кан Чан не собирался.

Он достал ещё одну сигарету.

—Ян Джин У обманул и нас. Мы убьём его детей и пустим слух так, чтобы он об этом узнал. После этого ему придётся бежать в Корею. Там мы его и возьмём. Взамен вы добьётесь, чтобы Ланок прекратил войну с нами.

Щёлкнула зажигалка.

Кан Чан прикурил и на несколько секунд задумался.

Ланок не был человеком, который начинает тотальную зачистку из-за одной сделки с оружием. Значит, причина была другая.

—За что именно он вас давит?

—Я не знаю наверняка. Было бы лучше, если бы вы сами встретились с ним и выяснили, чего он добивается.

Произношение у Ксавье было почти безупречным, а вот строил фразы он иногда по-чужому.

Кан Чан вдруг вспомнил того самого мужчину, которому сломал руку.

—Почему вы вообще до сих пор в Корее? Ли Джи Ён убили вы?

В его глазах вспыхнула такая угроза, что Сок Кан Хо тут же нахмурился и выпрямился на стуле.

—Нет. Это не мы. Здесь мы остались потому, что...

Ксавье торопливо договорил, не давая Кан Чану перебить:

—Ян Джин У обещал передать нам данные.

Кан Чан продолжал смотреть на него тем же взглядом. Ксавье помедлил и всё-таки объяснил:

—Хо Сан Су входит в парламентский комитет по обороне. Ян Джин У должен был получить от него сведения о размещении корейских войск и передать их нам.

—Вот в этом он вас и кинул?

—Это главное.

Сок Кан Хо выругался сквозь зубы:

—Сраные ублюдки.

Он тоже полез за сигаретой.

Кан Чан спросил:

—Как с вами связаться?

—Оставлю номер.

—Хорошо. Теперь уходите.

—Прошу решить вопрос как можно скорее.

Кан Чан поднял глаза. Одного взгляда оказалось достаточно: Ксавье мгновенно положил визитку на стол и встал.

Когда дверь за четвёркой закрылась, Сок Кан Хо цокнул языком.

—Да чтоб их... С кем только эти мрази не связались. Мало им было обычных преступников — полезли к такой банде. И Национальная разведслужба, по-твоему, могла ничего об этом не знать?

—Вот и я думаю.

—Ким сегодня всё равно обещал зайти. Тогда и спросим. Как назло, оба телефона в гостинице оставили.

Вся история становилась всё грязнее, но в чужую войну Кан Чан лезть не собирался.

Выйдя из больницы, Ксавье сел в машину и сразу набрал номер.

—Только что закончил встречу. Он настроен против нас, так что я не уверен, что согласится.

Ответ прозвучал резко:

—Торопись. Ланок уже пошёл на принцип. Из-за этого сумасшедшего Ян Джин У организацию шатает. Сам факт, что Ланок приказал разведке ликвидировать наших людей, ещё можно было бы понять. Но куда хуже другое: никто даже не пытается оспаривать его распоряжения. За ним стоит какая-то сила, о которой мы не знаем. Сначала займись сыном Ян Джин У во Франции. Его самого, жену и ребёнка обезглавить, головы повесить у них в квартире. Используй это в переговорах.

—Понял.

—И не вздумай идти против Бога Блэкфилда. Он — ключ. Не забывай, как Ланок улыбался ему перед телекамерами. И не забывай, что дочь Ланока начала действовать именно после знакомства с Богом Блэкфилда. Работай быстрее.

—Бдительность не потеряю.

—Ты понимаешь, почему из всех людей я отправил в Корею именно тебя, своего приёмного сына?

—Да.

Связь оборвалась. Ксавье убрал телефон во внутренний карман.

—Где этот тупой ублюдок Филипп?

—Спрятали в гостинице за Сеулом.

—Ничтожество. Приехал в Корею, не выполнил ни одного задания и умудрился дать себе руку сломать. Сегодня же отрежьте ему голову и закопайте где-нибудь неподалёку.

—Будет сделано.

Ксавье стиснул зубы и отвернулся к окну.

Когда дверь палаты снова отъехала, Кан Чан и Сок Кан Хо разом напряглись.

—Учитель!

На пороге стояла Ким Ми Ён.

Вообще-то у неё сейчас должны были идти занятия.

Единственное, что радовало Кан Чана: в этот момент он хотя бы не курил.

—Ты почему здесь?

—Пришла к Чану. А вы почему в больничной пижаме?

Глаза у Ким Ми Ён уже не были такими опухшими, как вчера, хотя припухлость до конца не сошла.

—Ездил по делам в провинцию и немного пострадал. А у тебя разве не уроки?

—Сегодня пробный экзамен. Нас отпустили раньше.

—Ясно.

Подойдя ближе, Ким Ми Ён заметила на столе бумажные стаканчики и сразу насторожилась.

—Учитель, это вы курили?

Сок Кан Хо дёрнулся.

—А? Что? Я?..

При этом он незаметно сгреб со стола сигареты и зажигалку.

—Что-то мне нехорошо. Пойду к себе в палату. Увидимся позже.

Кан Чан только тихо вздохнул. Сок Кан Хо тем временем уже выскользнул за дверь с таким видом, будто спасался с места преступления.

Ким Ми Ён проводила его укоризненным взглядом.

—Ну это уже слишком.

Она сложила стаканчики один в другой, выбросила их и попыталась распахнуть окно шире.

—Оставь. Оно дальше не открывается. Как экзамен?

—Хорошо!

—Молодец.

Вчера она рыдала, устроила переполох и примчалась в больницу. Если теперь ещё и оценки поползут вниз...

Кан Чану мгновенно представилось ледяное лицо её матери.

Ким Ми Ён тем временем уселась рядом.

—Знаешь, вчера папа вернулся домой и долго меня расспрашивал.

—О чём?

—Нравишься ли ты мне.

Кан Чан даже представить не мог, что она могла ему ответить.

Ким Ми Ён лукаво прищурилась.

—Интересно?

—Конечно.

—Я всё рассказала. И что мы собирались вместе ехать учиться за границу, и что я потом решила всё-таки поступать в Сеульский университет.

Да твою же мать.

Кан Чан не удержался от беспомощной усмешки.

—Ты чего?

—Да ничего. Просто рад, что ты с ним честно поговорила.

—Ага. Папа тоже обрадовался.

С тем его непроницаемым, суровым лицом?

Кан Чан постарался не выдать себя и дальше слушал её болтовню.

Разрыв между телом и характером — иначе это было трудно назвать.

За каникулы Ким Ми Ён заметно повзрослела внешне. Густые брови, длинные ресницы; большие глаза у неё и раньше были. Исчезла детская округлость лица, фигура оформилась, грудь и прежде была заметной. На старшеклассницу она теперь походила далеко не с первого взгляда.

И всё же девочка, которая неизменно была первой в школе и считала поступление в Сеульский университет почти решённым делом, внутри временами оставалась едва ли не вчерашней выпускницей средней школы.

А может, и младше.

Она говорила без умолку.

И к удивлению Кан Чана, раздражение, оставшееся после разговоров о Ян Джин У, Хо Хасу и Ксавье, понемногу уходило.

Так уже случалось в студенческой столовой, когда он просто взял её за руку. Тогда впервые ярость, ещё секунду назад рвавшаяся наружу, вдруг отступила сама.

Ким Ми Ён заметила, что он молча смотрит на неё, и оборвала рассказ.

—Что?

—Ничего. Просто приятно на тебя смотреть.

—Хы-хы-хы-хы.

Когда-то её смех резал слух. Теперь Кан Чан, кажется, привык настолько, что воспринимал его как ещё одну её черту.

В этот момент дверь снова открылась.

В палату вошла Ын Со Ён и, увидев их вдвоём, перевела взгляд с Кан Чана на Ким Ми Ён.

—Заходи.

Кан Чан машинально посмотрел ей за спину. Похоже, она пришла одна. Ын Со Ён закрыла дверь, а Ким Ми Ён тут же поднялась ей навстречу.

—Здравствуйте.

—Здравствуйте.

После взаимного, немного неловкого поклона Ын Со Ён положила принесённые фрукты на столик рядом с кофейными чашками.

Ким Ми Ён, несомненно, узнала её по телевизору.

—Ты разве не занята? — спросил Кан Чан.

—До второй половины дня появилось немного времени. Вчера директор Мишель сказала, что вы здесь. Я была неподалёку и решила зайти.

—Садись. Кстати, познакомьтесь. Это моя подруга Ким Ми Ён. А это Ын Со Ён.

Обе снова обменялись осторожными кивками.

Ким Ми Ён первой нарушила паузу:

—Я вас по телевизору видела. Так странно видеть вживую.

Ын Со Ён улыбнулась ей — спокойно и очень красиво.

Она и правда изменилась. Стала куда собраннее, изящнее; во взгляде появилась глубина, которой раньше не было. Сравнение выходило неожиданным, но Кан Чану вдруг подумалось, что теперь в ней появилось что-то от Жерара.

—Садись, — повторил он.

—Садитесь, онни, — подхватила Ким Ми Ён.

Ын Со Ён только начала опускаться на стул, как Ким Ми Ён уже метнулась к чайнику и взялась за кофе.

—Давайте я сама.

—Нет, онни. Я уже начала, так что посидите.

Ын Со Ён немного растерялась, но всё же села и посмотрела на Кан Чана.

—Вам уже лучше?

—Да я и не был тяжело ранен. Как съёмки? Справляешься?

—До сих пор не верится, что это происходит со мной. На следующей неделе первая серия, и я почти не сплю. Всё время страшно. У нас, кажется, вся труппа такая.

—Чего бояться? Вы же хорошо поработали.

—Да.

Ким Ми Ён принесла две чашки и поставила одну перед Кан Чаном, другую — перед Ын Со Ён.

Та спросила:

—А вы не будете?

—Я кофе почти не пью. Пробовала несколько раз, потом всю ночь уснуть не могла.

Ын Со Ён внимательно посмотрела на неё.

—Вы очень красивая.

—Хы-хы-хы-хы.

Ын Со Ён тоже рассмеялась — впервые за всё время по-настоящему светло.

Ким Ми Ён оживилась ещё больше.

—Это вы по телевизору снимаетесь! Вот таким людям я всегда завидовала. У-у, я бы только представила камеру — уже бы вся тряслась.

—Со мной то же самое.

—С вами? А по телевизору вообще не видно.

—Потому что вы не видите, что бывает до съёмки. Иногда я в туалете так дрожу, что руки не слушаются. Бывает, кажется, что вообще не смогу выйти.

—Тогда как же перед камерой всё получается?

—Сама не знаю. Как только приходит время и загорается красная лампа, страх будто выключают.

—Вот это да. Невероятно.

—Правда? Я сама каждый раз удивляюсь.

Они разговорились так легко, что Кан Чан просто сидел рядом и слушал.

Минут через пять Ын Со Ён с явным сожалением посмотрела на часы.

—Мне пора.

Ким Ми Ён тоже сразу погрустнела.

—Ми Ён, давайте ещё увидимся.

—Да, онни. Знаете, у меня нет старшей сестры, и я всегда хотела, чтобы была такая сестра, которой можно хвастаться перед подругами. Если мы вместе куда-нибудь пойдём, на вас же все смотреть будут.

—Позовёте — приду.

—Правда?

Через минуту они уже обменивались номерами телефонов.

Кан Чан наблюдал за ними и почему-то всё сильнее чувствовал: его только что втянули в ещё одну историю, причём совершенно неясно какую.