Глава 120. Мне это уже надоело
Кан Чан не хотел отвергать просьбу Чон Дэ Гыка.
Но и подставляться ради чужого представления о чести он не собирался.
Он крепче сжал волосы Ян Джин У и поднял глаза на японцев.
Хорошо. Принимаю вызов. Но у меня два условия. Первое: всё огнестрельное оружие складываете на землю. Второе: ждёте, пока я не убью эту мразь.
Японец, который только что требовал честного боя, заметно дёрнулся.
Ну конечно.
Они действительно приняли Кан Чана и остальных за полных идиотов.
Значит, вся эта болтовня про гордость была только уловкой? Хотели вытащить его, пока мы отвлечёмся? Чем он вам так дорог?
Кан Чан опустил взгляд.
Ян Джин У стонал от боли, но в глазах уже теплилась надежда: он тоже решил, что сейчас его попытаются спасти.
Кан Чан с размаху врезал ему ногой в живот.
Ты ещё, сука, что-то высчитываешь?
Ян застонал и попытался распрямиться. Сломанное бедро не давало опереться нормально, поэтому он судорожно искал положение, в котором боль станет хотя бы терпимой.
Дебил.
Ещё один удар пришёлся в корпус.
Ян Джин У завыл.
Под ярким дневным солнцем всё выглядело особенно мерзко: распухшее лицо было залито кровью, к ней липли слёзы и сопли, а изо рта тянулась слюна.
Со стороны японцев раздался крик:
Отпустите председателя Яна
Кан Чан повернул голову.
Он похоронит Евразийскую железную дорогу, если уйдёт отсюда живым. А вы мне предлагаете какие-то два триллиона? Себе в задницу их засуньте.
Он снова ударил Яна.
Тот захрипел.
Тише, блядь. Ты своим воем сейчас выставишь меня каким-то похитителем, который торгуется за выкуп.
Кан Чан только приподнял ногу — Ян Джин У уже шарахнулся всем телом.
И всё равно получил новый удар.
Старик окончательно разваливался.
Лицо превратилось в опухшую кровавую маску. Каждый жалкий всхлип добавлял к крови ещё слюны и слёз.
Кан Чан посмотрел ему в глаза.
Ян Джин У.
Д-да...
Сдался слишком быстро.
Кан Чан чуть наклонил голову, рассматривая его.
В следующий раз так не делай.
Ян торопливо закивал, хотя Кан Чан всё ещё держал его за волосы.
Решил, что ему обещают жизнь.
Назови, чего хочешь!
Кан Чан сжал голову Яна и медленно поднял взгляд.
Чего я хочу? Чтобы этот ублюдок сдох.
Нет!
Кан Чан резко провернул голову Яна.
Хруст шейных позвонков прозвучал неожиданно отчётливо.
На мгновение весь сад будто замер.
Даже Чон Дэ Гык, Ким Тэ Джин и Ким Хён Джон смотрели на Кан Чана с одинаково ошеломлёнными лицами.
Тело Ян Джин У рухнуло слева от него.
Кан Чан перевёл взгляд на японцев.
Ну? Всё ещё хотите отстаивать гордость? Тогда давайте.
Ублюдок!
Хватит орать. Решайте быстрее.
Ладно!
Японец несколько секунд сверлил его взглядом, затем медленно достал пистолет и бросил в сторону.
Это стало сигналом.
Один за другим остальные вытащили оружие и сложили перед собой. Всё происходило под прицелом Сок Кан Хо: малейшее лишнее движение — и он бы открыл огонь.
Кан Чан не спускал глаз с противников.
Начальник Чон. Пусть двое ваших бывших снайперов оставят пистолеты.
Понял.
Чхве Джон Иль. Соберите их оружие и отнесите к воротам.
Чхве Джон Иль двинулся первым. У Хи Сын и Ли Ду Хи помогли ему собрать пистолеты и отнести к ступеням у входа.
Кан Чан кивнул Сок Кан Хо.
Тот собрал оружие своих, за исключением двух оставленных стрелков, и тоже выбросил к воротам.
Теперь Кан Чан посмотрел на Чон Дэ Гыка в последний раз.
Пока у них было преимущество. Можно было держать японцев на мушке, отойти к машинам — и на этом закончить.
Это безумие.
Знаю, — Но именно это безумие потом останется в памяти наших людей как повод для гордости. Победим или проиграем
Кан Чан коротко кивнул.
С голени он снял боевой нож и перехватил обратным хватом.
Сталь вышла из ножен с тихим шорохом и блеснула на солнце.
Японцы тоже потянулись к поясам и щиколоткам. Через несколько секунд по всему саду засверкали короткие клинки.
Примерно два противника на одного.
На бумаге разница вроде бы небольшая.
В настоящей драке двое одновременно ощущаются как пятнадцать. Никогда не знаешь, кому достанется третий свободный противник, кто решит навалиться на слабого, чтобы быстрее уменьшить число врагов, а кто, наоборот, полезет на сильнейшего, чтобы потом драться было проще.
Кан Чан выровнял дыхание.
Да. Безумие.
Но он уже согласился.
Эти люди помогли ему добраться до Ян Джин У. Теперь он поможет им закончить то, чего они сами захотели.
Дайе. Берёшь правую сторону.
Понял.
Чхве Джон Иль. Левая твоя.
Есть.
Сок Кан Хо встал справа, Чхве Джон Иль — слева.
На секунду перед глазами Кан Чана появилось лицо Ю Хе Сук.
Потом исчезло.
Он рванул вперёд.
Если бой всё равно начался, надо первым забрать как можно больше внимания и успеть снять хотя бы одного противника раньше, чем они навалятся всей массой.
Первый японец встретил его уколом в корпус.
Он явно не ожидал, что Кан Чан сам сократит дистанцию.
Кан Чан повёл нож по короткой дуге. Лезвие прошло через запястье противника и тут же полоснуло по шее.
Кровь брызнула сразу из двух ран.
Не задерживаясь, Кан Чан левой рукой сбил предплечье следующего и трижды подряд провёл клинком по открытому боку и руке.
Справа и слева зазвучали те же глухие удары, короткие выдохи и скрежет стали. Сок Кан Хо и Чхве Джон Иль уже сцепились со своими.
Оглядываться было нельзя.
Тёплые капли ударили Кан Чана по лицу.
Он почти усмехнулся.
Такое?
Этого в его жизни было до тошноты много.
Чон Дэ Гык, Ким Тэ Джин и Ким Хён Джон тоже пошли вперёд. Остальные держались полукольцом за ними, не давая японцам зайти в спину.
Первый крик прорезал сад.
По одному звуку Кан Чан понял: чужой.
Странная вещь — в настоящем бою голоса своих и противника различаешь мгновенно, даже если не видишь, кто кричит.
Кан Чан работал ножом почти автоматически.
Дыхание стало громким, зато зрение будто очистилось.
Он видел всё.
Как из рассечённой кожи вылетает кровь.
Как человек перед ним на долю секунды косится на его бок, выбирая место для удара.
Как поворачивается запястье с ножом.
Кан Чан ушёл в сторону и полоснул по груди.
Недостаточно глубоко. От такого сразу не умирают.
Он тут же добавил два быстрых движения — под мышку и по шее.
Противник захрипел.
Последний крик не выучишься подавлять одним только тренингом. Чтобы умирать молча, нужен совсем другой характер.
Кан Чан внезапно схватил следующего за волосы.
В его глазах мелькнуло настоящее удивление.
Не ожидал, что в ножевой схватке кто-то просто полезет рукой к голове.
Но это не поединок.
Здесь люди убивают друг друга. Бывает, уже с перерезанным горлом человек бросается кусаться.
Если в такой драке удивляться тому, что тебя схватили за волосы, — следующей секундой можно не располагать.
Кан Чан провёл ножом по горлу.
Пока кровь била из шеи, он уже вспорол бок другому.
И тут услышал короткий вскрик Чхве Джон Иля.
Кан Чан успел повернуть голову ровно настолько, чтобы увидеть два удара: нож вошёл Чхве Джон Илю под мышку, затем в грудь.
Он бросился туда и плечом вытолкнул Чхве Джон Иля из линии атаки.
Чужой клинок, нацеленный в шею, скользнул по лицу Кан Чана. Лучше так, чем дать Чхве Джон Илю умереть.
Кан Чан распорол нападавшему подмышку — и в ту же секунду почувствовал, как металл прошёл по его левому боку.
Быстрый.
Очень быстрый ублюдок.
Локоть Кан Чана встретился с предплечьем противника. Ножи ударились друг о друга. Японец резко пошёл головой вперёд, пытаясь врезать лбом, но Кан Чан остановил его раскрытой ладонью и оттолкнул.
Слева осталось пусто: Чхве Джон Иль выбыл из этой связки.
Кан Чан тут же получил ещё один порез — между левой лопаткой и плечом.
Плевать.
Сейчас важен только тот, кто стоит перед ним.
Руки мелькали так быстро, будто оба пытались первым прорвать невидимую стену между собой. Блок, удар, сбив, клинок, локоть.
Достаточно одного раза.
Всего одного пропущенного движения.
Не успел удержать чужую руку — умер.
Кто быстрее, тот и остаётся.
Слева снова вскрикнул Чхве Джон Иль.
Кан Чан на мгновение отвлёкся на звук.
Этого хватило.
Он успел убрать шею, но получил два пореза: один прошёл по левой ключице, второй — по правому боку.
Локоть. Ребро ладони. Нож.
Кан Чан упрямо удерживал корпус вертикально.
Их локти столкнулись, и они впервые встретились глазами совсем близко.
Сука.
Ублюдок!
Раненая подмышка уже давала о себе знать: рука противника начала едва заметно дрожать.
Кан Чан решился.
Когда японец снова выбросил нож, Кан Чан сам подставил левую ладонь.
Лезвие прошло насквозь.
Он сжал пальцы прямо на чужом клинке.
Вот теперь в глазах противника появился настоящий шок.
Не ждал?
Конечно, не ждал.
Своя правая рука у Кан Чана оставалась свободной — и в ней был нож.
Он бил без пауз: по локтю, плечу, предплечью, под мышку.
Японец попытался провернуть зажатое лезвие.
Боль прострелила ладонь до плеча.
Кан Чан не отпустил.
Он вогнал свой нож в основание шеи, рванул в сторону, перерезая горло, и ещё раз всадил клинок сзади в шею.
Кровь ударила фонтаном из белеющей раны.
Человек ещё секунду смотрел на Кан Чана, потом взгляд погас.
Кан Чан выдернул нож.
По всему телу прошла дрожь, словно задело током.
Он успел заметить Сок Кан Хо.
Тот уже был весь в крови.
Кан Чан не думал, что когда-нибудь снова окажется в таком месте.
Он не просил рождаться.
Не просил и второго тела.
А вышло так, что и в первой жизни, и во второй ему снова приходится стоять посреди бойни.
Кан Чан всадил нож в затылок очередному противнику — и вдруг вспомнил Ю Хе Сук.
Что она скажет, если увидит его сейчас?
Ей и то было тяжело принять, как он свернул человеку шею. А если увидит сына, который собственными руками режет чужое горло?
Мысль едва не стоила ему жизни.
Клинок просвистел совсем рядом.
Твою мать!
Он резко вернулся в бой и ответил серией быстрых ударов.
Противников уровня того бешеного японца больше не попадалось.
И правильно.
Раз уж пришлось драться, надо убить на одного больше — тогда у кого-то из своих появится лишний шанс выжить.
Кан Чан увидел, как один японец разворачивается к Чхве Джон Илю.
Куда собрался?
Он рванул противника за плечо назад и четыре раза подряд вогнал нож в открывшийся корпус.
Левая ладонь пульсировала, но настоящей боли Кан Чан уже почти не чувствовал. Злость вытеснила всё остальное.
Он с силой вбил клинок в шею.
Человек закричал так страшно, что крик перекрыл шум драки.
Кан Чан выдернул нож и огляделся.
Следующий целился в Сок Кан Хо.
Кан Чан перехватил его.
Чужое лезвие задело левое предплечье. Он даже не понял, насколько глубоко.
Неважно.
Удар.
Ещё.
Ещё.
Если ему и суждено жить вот так, значит, он это примет.
Но тогда выживет до самого конца.
Упрямо. Назло всему.
Даже если Ю Хе Сук от него отвернётся. Даже если Кан Дэ Гён не сможет смотреть ему в глаза.
Выживет.
Уедет с Сок Кан Хо в Капхён, будет жрать там куриные ножки и всё равно жить дальше.
Кан Чан снова и снова вгонял нож в противника.
Почему именно так?
Почему он не может жить как остальные?
Почему, блядь?
Почему?
Рука продолжала двигаться.
Кровь летела на траву.
Кто-то внезапно обхватил его сзади.
Кан Чан дёрнулся.
Командир!
Дайе.
Сок Кан Хо, весь залитый кровью, удерживал его обеими руками и почти кричал:
Всё! Закончилось!
Кан Чан тяжело дышал.
Какого хрена он меня держит?
Командир, всё кончилось. Всё уже кончилось.
Сок Кан Хо встал перед ним и посмотрел прямо в глаза, медленно кивая.
И только тогда Кан Чан почувствовал боль.
Сразу везде.
Будто тело до этой секунды молчало, а теперь разом предъявило счёт.
Сигарета есть?
Сок Кан Хо криво ухмыльнулся и отпустил его.
Потянулся к пачке, тихо застонал.
Вся верхняя часть тела была исполосована ранами и насквозь пропитана кровью.
Держи.
Зажигалка щёлкнула дважды.
Кан Чан глубоко затянулся и только теперь посмотрел вокруг.
На ногах оставались всего пятеро.
Ким Хён Джон, Чхве Джон Иль и ещё трое сотрудников, имён которых Кан Чан так и не успел узнать.
К ним, едва переставляя ноги, подошёл Ким Хён Джон.
Кан Чан.
Лицо у него было серым от боли и усталости.
Я вызвал скорую.
Сказав это, он попросту рухнул на траву, словно сел мимо стула.
За ним подошёл Чхве Джон Иль. Правую половину лица он прижимал ладонью.
Спасиба.
Из-за крови в горле слова получались смазанными.
Кан Чан посмотрел на него и усмехнулся.
Сигарету хочешь?
Ага.
Сок Кан Хо протянул ему одну.
На зелёном газоне лежали десятки людей с побелевшими лицами, залитые кровью. Кто-то уже не двигался. Кто-то ещё слабо шевелился.
Картина была такой, что нормальному человеку потом снилась бы годами.
Кан Чан спросил:
Телефон у кого-нибудь есть? Позвоните в больницу Панчжи.
Чхве Джон Иль попросил аппарат у одного из оставшихся на ногах сотрудников и сам набрал номер.
Через секунду передал трубку Кан Чану.
Алло?
Директор, это Кан Чан.
Голос Ю Хон У отозвался привычно раздражённо:
Кан Чан, если вы звоните только похвастаться новым телефоном, я разозлюсь.
Директор, нас с Сок Кан Хо порезали ножами. Раны серьёзные. Своим ходом мы до вас не доберёмся.
Тон на другом конце мгновенно изменился.
Где вы?
Спокойно. Сухо. По-врачебному.
Пхёнчхандон. Точного адреса не знаю. Это дом Ян Джин У.
Я выезжаю немедленно. Если нужно, могу раньше отправить к вам врача из ближайшей клиники.
Нет. Приезжайте сами.
Хорошо.
Связь оборвалась без лишних слов.
Кан Чан вернул телефон.
Дайе, ещё сигарету.
Сок Кан Хо достал новую.
Зажигалка промокла от крови, поэтому Кан Чан прикурил от догоревшей сигареты.
Давай вон там сядем.
Давай.
Они вдвоём с трудом дошли до ближайшего дерева и опустились на траву, прислонившись к стволу.
Тело наливалось тяжёлой сонной слабостью.
Кан Чан выдохнул дым.
Он уже растворялся в воздухе, когда Сок Кан Хо негромко сказал:
Ты знаешь, что положил больше десяти?
Я?
По тебе было видно, что сам не заметил. После того ядовитого гада будто вообще перестал себя слышать. Я смотрю
Сок Кан Хо попытался удобнее устроиться и тут же поморщился от боли.
Когда оклемаемся, съездим всё-таки в Капхён.
Кан Чан тихо рассмеялся.
Поехали.
Странно, но сейчас его совсем не волновало, кто из своих погиб и насколько тяжело ранены те, кто лежит вокруг.
Может, сил уже не осталось даже на тревогу.
Чёрт.
Было такое чувство, будто сегодня он окончательно перешёл черту, после которой назад дороги нет.
Где-то вдалеке завыла сирена скорой помощи.