Глава 123. Что же делать? (2)

Пять дней Кан Чан почти ничего не делал: ел, спал, смотрел телевизор. И, как ни странно, за это время раны затянулись так быстро, что самому было трудно поверить.

Сок Кан Хо, конечно, такой удачей похвастаться не мог.

Левая кисть Кан Чана тоже оставалась исключением. Прокол уже закрылся, но сжимать руку без опаски было рано, поэтому ее по-прежнему держали в толстой повязке.

Раз в день он звонил Ю Хе Сук и Ким Хён Джону. От последнего пришла и хорошая новость: Чон Дэ Гык наконец пришел в сознание.

Но пятеро сотрудников погибли.

Стоило ли возвращение боевого духа спецподразделению пяти человеческих жизней?

На такой вопрос не ответишь сгоряча.

Кан Чан не мог обвинять Чон Дэ Гыка в трусости или безответственности: тот не прятался за чужими спинами, а сам шел первым и работал ножом вместе со всеми. И все же Кан Чан слишком высоко ценил жизнь каждого бойца, чтобы просто забыть о погибших.

Было субботнее утро.

После плотного завтрака он как раз погрузился в тяжелые мысли, когда из соседней кровати донеслось знакомое:

—Хе-хе.

Сок Кан Хо смотрел телевизор и смеялся, совсем как какой-нибудь дядька из соседнего подъезда.

Если забыть о квадратном лице, резких глазах и крепком теле, при одном взгляде на которое можно было понять, что характер у человека тяжелый. Впрочем, Кан Чана этой внешностью не напугаешь.

Телефон завибрировал на тумбочке.

Сок Кан Хо покосился туда, а Кан Чан уже взял трубку.

Сесиль.

—Алло?

—Чани, можешь говорить?

Что это с ней? Голос приглушенный. Неужели большие убытки?

—Да. Говори.

—Вчера пришел приказ на продажу. Мы закрыли все позиции: и акции, и фьючерсы. Во вторник после расчетов можно будет вывести примерно двести тридцать миллиардов вон.

Вот же черти.

Выходит, где-то существуют люди, которые вот так, почти незаметно, делают деньги из денег.

—Ясно.

—Чани, ты вообще понимаешь, что я сказала?

—Понимаю. Просто сумма пока не укладывается в голове.

Теперь стало ясно: Сесиль говорила не спокойно — она была оглушена результатом.

—Если тебе понадобятся деньги, скажи в любой момент. Ты теперь один из десяти крупнейших VIP-клиентов нашей брокерской компании, счетом лично занимается управляющий отделением. И еще...

Она замялась.

Просьба?

—Моя премия по этой сделке вышла больше трехсот миллионов вон. Чани, я правда могу оставить все себе?

—А разве это не твоя премия?

—Я знаю твой характер. Но в таких случаях обычно около сорока процентов возвращают владельцу счета. Часто, например, покупают ему машину. Если хочешь, я могу купить автомобиль твоим родителям.

—Зачем вообще что-то возвращать?

—Чтобы клиент не перевел счет в другую компанию.

Кан Чан прыснул и едва не подавился собственным смехом.

—Мне надо согласовать это с человеком, который отдавал приказ. Но постараюсь счет не трогать. Если часть денег придется вывести — это другое дело. А пока торговля продолжается, пусть все остается у вас.

—Чани... Если так будет, меня повысят.

—Тем более хорошо.

—Тогда ужин за мной. Спасибо. Правда, огромное спасибо.

Наконец в ее голосе появилась привычная жизнь, и Кан Чан поспешил закончить разговор. У этих женщин всегда одна и та же беда: сначала от возбуждения начинают кричать, потом разогреваются так, что рядом находиться опасно.

Двести тридцать миллиардов?

Да идите вы к черту.

Деньги создал Ланок, значит, сначала надо говорить с ним. Кан Чан не считал их своими и не испытывал ни малейшего желания вцепиться в сумму.

У него и так на счету лежало два миллиарда вон, а тратил он в основном на такси, еду, кофе и одежду. На кой черт ему двести тридцать миллиардов?

Сколько свиных отбивных можно купить на такие деньги?

Интересно, можно ли как-нибудь отправить отбивные голодным детям в Африке?

—Кто звонил? — спросил Сок Кан Хо.

—Помнишь деньги, которые Ланок дал мне положить на брокерский счет? Их вложили в акции и фьючерсы. Теперь там двести тридцать миллиардов.

—Богатый стал.

—Ага. Только это не мои деньги. Сейчас позвоню Ланоку и верну.

—Ох. Вот это, наверное, раздражает.

Сок Кан Хо понимающе кивнул и снова повернулся к телевизору.

—Хе-хе.

Кан Чан посмотрел на него.

—Чего ухмыляешься?

—Командир, ты и сам понятия не имеешь, насколько это огромная сумма, да?

Сок Кан Хо оскалился.

—У меня после тех денег, что дал директор Ким Тэ Джин, на счету осталось шестьсот миллионов. Мне и с ними уже не по себе. А двести тридцать миллиардов? Да ну нахрен. От одной мысли голова шумит.

Кан Чан решил не откладывать разговор с Ланоком.

Лучше разбираться сразу, пока вспомнил.

Он нашел номер и нажал вызов.

—Кан Чан.

—Господин посол, надеюсь, у вас все в порядке?

—Из-за вас у меня есть кое-какие хлопоты.

Ланок произнес это с легким смехом, явно не всерьез.

—Мне из брокерской компании позвонили. Говорят, получилось около двухсот тридцати миллиардов вон. Дайте реквизиты, я переведу вам деньги.

—Кан Чан! Эти деньги ваши. У меня нет никаких оснований их брать. Более того, если бы вы позволили держать позиции еще неделю, сумма, вероятно, выросла бы минимум до четырехсот миллиардов. Их закрыли раньше именно по вашему требованию. Так что распоряжайтесь средствами сами.

Ланок говорил спокойно, словно речь шла о сумме на обед.

—В будущем вам понадобятся деньги. Разведывательная война порой приносит невероятную прибыль, но и расходов требует чудовищных. Считайте это благодарностью за то, что на презентации Евразийской железной дороги вы спасли жизнь мне и моим друзьям. Не обременяйте себя чувством долга. Потратьте средства там, где сочтете нужным.

Кан Чан только вздохнул.

Увидев его лицо, Сок Кан Хо поднялся за кофе.

—Иногда надо уметь просто принять подарок и поблагодарить человека за его искренность, — добавил Ланок.

Возразить было нечего.

—Может, поужинаем на следующей неделе?

Теперь голос посла стал сухим и деловым. Кан Чан уже начал различать такие оттенки. Значит, встреча нужна не ради еды: Ланоку есть что сказать.

—Хорошо. Выпишусь — позвоню.

—Буду ждать.

Сок Кан Хо как раз вернулся с кофе.

На телевизоре огромный мужчина получал по заслугам от двух коротышек, а зрители в студии заливались смехом.

Щёлк.

Сок Кан Хо выключил экран, протянул Кан Чану сигарету, и они закурили.

—Не берет ни воны. Говорит, благодарность за то, что я тогда спас им жизнь. Как-то все это, сука, неправильно.

—Деньги не протухнут. Пусть лежат.

—Логично. Тебе не нужны?

—Я же сказал, у меня и так шестьсот миллионов!

Сок Кан Хо даже головой замотал.

—Командир, давай лучше купим большой дом.

Сказал так, будто предложил взять игрушку в магазине.

—Ладно. Подумаем.

—Пока я нормально не хожу, все равно спешить некуда.

—Говорят, земля и недвижимость подорожали в несколько раз.

—Ну и что? Не сильнее же, чем твой счет вырос. Мы ведь не спекулировать собираемся. Купим и будем держать. Можно туда потом «Ди-Ай» и «Юбикоп» перевести.

—О!

Сок Кан Хо явно умнел на глазах.

С ним вообще было странно легко. Каким бы дерьмовым ни был день, несколько минут разговора — и Кан Чану уже становилось веселее.

Они как раз болтали, когда дверь открылась.

Вошел Ю Хон У.

Утренний обход уже был. Что еще случилось?

—Кан Чан.

—Да? Что-то не так?

Ю Хон У поздоровался с Сок Кан Хо и подошел ближе. Лицо было тяжелым.

Кан Чан сразу затушил сигарету.

—Простите. Мне очень неудобно просить, но... вы не могли бы еще раз сдать кровь?

—Кровь?

Врач с трудом кивнул.

—Пациент после падения с высоты. Старшеклассник. Состояние настолько тяжелое, что по обычным прогнозам надежды почти нет. Просить вас после недавних ранений мне стыдно, но смотреть и ничего не делать я не могу. Не сердитесь...

—Идемте.

—Что?

—Вы же сказали, счет идет на минуты. Идем. Нужно только взять кровь, верно?

—Кан Чан...

—Да пошли уже.

—Хорошо.

Кан Чан поднялся. Ю Хон У развернулся к двери, а Сок Кан Хо тут же увязался следом.

За ними из коридора двинулись сотрудники НРС.

Ю Хон У привел всех на второй этаж, в процедурную.

—Анализ перед переливанием не нужен?

—У вас первая группа, универсальная. Дополнительная проверка сейчас не требуется.

В прежнем теле у него была третья.

Кан Чан лег на койку. Медсестра подготовила иглу.

Укол.

Что за пацан полез с крыши?

Для начала выживи.

А дальше уж разбирайся со своей головой сам.

Пустой пакет медленно наполнился кровью.

Ю Хон У потянулся к игле.

—Этого хватит?

—Больше брать нельзя.

—Со мной все будет нормально. Давайте еще один пакет. Я же от этого не умру.

—После ваших ранений может начаться шок.

Говорил врач одно, а иглу так и не вынул.

—Какая разница, вытечет кровь через ножевую рану или ее заберут здесь? Давайте второй.

Ю Хон У сдался.

—Спасибо.

Один из агентов сделал движение вперед, явно собираясь предложить себя, но Сок Кан Хо остановил его жестом.

Медсестра унесла первый полный пакет. Через некоторое время наполнился второй.

Другая сестра вбежала в процедурную.

—Директор! Пока без ухудшения!

—Вводите немедленно.

Ю Хон У передал ей свежую кровь.

—Полежите еще немного, — сказал он Кан Чану и прижал вату к сгибу локтя. — Не вскакивайте сразу.

Все это выглядело чрезмерной заботой, и Кан Чан невольно усмехнулся.

Через три минуты он все-таки поднялся.

Ю Хон У еще несколько раз поблагодарил его и на лифте уехал наверх.

—Это потому, что ты так быстро восстанавливаешься? — спросил Сок Кан Хо.

—Да. Я ему раньше говорил: раз у меня странный организм, может, моя кровь поможет тяжелым пациентам.

—Ох. Только бы слух не разошелся. А то родственники всех умирающих в стране сюда очередь выстроят. Выживешь — и то хлопот не оберешься.

Кан Чан об этом не думал. А ведь вполне возможно.

—Ю Хон У сам разберется. Лучше скажи: что за парень снова прыгнул? Еще, чего доброго, проснется в чужом теле, как мы.

—Хе-хе.

Они вернулись в палату. Никаких необычных ощущений после сдачи крови не было.

Сок Кан Хо тут же объявил:

—Вот теперь на обед точно нужно мясо.

—Да сколько можно? Уже смотреть на него тошно.

—Не капризничай. Пока организм просит, надо есть.

Не подросток же растущий. Но мясо он пытался жрать минимум раз в день.

Сок Кан Хо уже изучал меню и что-то довольно мурлыкал себе под нос.

—В понедельник выпишусь, — сказал Кан Чан.

—Отлично. Тогда и я домой уйду.

—Тебе еще рано.

—А что мне здесь делают? Раз в день меняют бинты да ставят укол. Можно приезжать амбулаторно. В одиночку в палате торчать еще противнее.

В больнице они и правда провели почти неделю. Сок Кан Хо будет лучше дома с семьей, чем один среди белых стен.

—О! Вот это берем. На обед тушеные ребра, да побольше.

—И людям в коридоре закажи.

—Они не едят то же, что охраняемый. В прошлый раз мы им свинину заказали, а они не прикоснулись.

—Тоже мне служба, блядь.

—И не говори.

Они пообедали и снова растянулись на кроватях.

После недели безделья Кан Чану казалось, что он уже начал заплывать жиром.

Весь день прошел перед телевизором. Пока Сок Кан Хо днем храпел так, что стены дрожали, Кан Чан иногда переключался на новостные каналы, но в основном смотрел дорамы.

Честно говоря, скука смертная.

Он терпел из уважения к актерам и сотрудникам «Ди-Ай», которые старались над съемками. Постепенно даже нашлось несколько вполне занятных сериалов, хотя специально тратить на них время Кан Чан по-прежнему не собирался.

—Ох-хо-хо!

Сок Кан Хо сладко потянулся, сел, перетащил стойку с капельницей и устроился рядом.

—Фух. Сплю, сплю, а все равно сонный.

—Организм восстанавливается.

—Наверное. Жизнь — сплошное страдание. Поешь — тянет спать. Проснешься — опять жрать хочется. Так. Что у нас будет на ужин?

Невероятный человек.

Только что продрых полдня и первым делом схватился за меню.

Дверь открылась.

Ю Хон У вошел с медсестрой.

—Кан Чан, самочувствие нормальное?

—Да.

Врач внимательно осмотрел его лицо, успокоился и повернулся к Сок Кан Хо.

—А вы готовьтесь. Меняем повязку.

—Прямо сейчас?

—Вы не Кан Чан. У вас ткани сейчас как раз активно срастаются, бинты надо менять часто. Не тяните.

Лечение заняло около двадцати минут.

По лицу Сок Кан Хо было видно: теперь он обязательно потребует мясо на ужин, потому что «намучился с перевязкой».

—Что с тем школьником? — спросил Кан Чан.

—Состояние по-прежнему критическое. Но само то, что он до сих пор жив, уже почти чудо. Поэтому продолжаем бороться.

Ю Хон У снял перчатки и устало размял шею.

—А почему вы сами чуть ли не каждого пациента ведете? — спросил Сок Кан Хо, оторвавшись от меню.

—Не каждого. Просто этот ребенок давно у нас наблюдался. Поэтому особенно тяжело.

—Вы сказали, он прыгнул с крыши?

Теперь вмешался Кан Чан.

Ю Хон У вздохнул.

—Вообще-то сведения о пациенте не разглашают. Но вы помогли его спасать, так что, думаю, могу сказать. В начале прошлого года у этого школьника были тяжелые травмы и сильнейший стресс из-за школьной травли. Он ушел из школы, а у нас проходил еще и психиатрическое лечение. В итоге все закончилось сегодняшней попыткой самоубийства.

Ебаные школьные шакалы.

В глазах Кан Чана мгновенно появилась злость.

—Помните, когда вы сами впервые попали к нам, то настаивали на выписке, потому что хотели защитить тех, кого травят в школе?

Конечно, он помнил.

—Да.

—Одна из причин, почему я тогда не удерживал вас силой, — этот пациент. Родители у него замечательные люди. И все же... Вот так.

—Подождите. Директор, это случайно не девушка? Сим... Сим... Черт, Сим Су Джин!

Выражение лица Ю Хон У дало ответ раньше слов.

Кан Чан удивился еще сильнее.

Откуда Сок Кан Хо знает имя девочки, которая ушла из школы в прошлом году?

Он ведь, как и Кан Чан, оказался в этом теле только нынешним летом.

—Странно, — продолжил Сок Кан Хо. — Ее родители вроде собирались перевести в альтернативную школу.

—Она и там не смогла приспособиться. Душевная травма не проходит, пока сам человек не сумеет ее пережить. Су Джин так и не смогла.

—Черт...

Сок Кан Хо тяжело вздохнул.

Кан Чан сам не понимал, что раздражает его сильнее: история девочки или внезапные чужие воспоминания Сок Кан Хо.

—Кто ее довел? Кто эти ублюдки? Если это было год назад, они еще должны учиться.

—Ну...

—Я спрашиваю, кто?

—Хо Ын Силь и Ли Хо Джун. Когда Су Джин была во втором классе старшей школы, они учились с ней в одном классе.

Вот же блядство.

Кан Чан стиснул зубы.

Ю Хон У удивленно посмотрел на Сок Кан Хо.

—Господин Сок, так вы преподавали в школе Су Джин? Вы и правда были учителем?

Врач даже подался вперед, разглядывая его внимательнее. Поймав ответный взгляд, тут же выпрямился.

—Директор, если виновники придут и искренне попросят прощения, это может хоть как-то помочь? — спросил Кан Чан.

—Не знаю. Сейчас она без сознания, поэтому немедленного эффекта ждать не приходится.

—Тогда поднимемся к ней.

—Вы?

—Я сам когда-то падал с крыши. Сознание будто выключено, но то, что люди говорят рядом, слышишь почти все. Обидно будет, если она умрет вот так. Может, хотя бы перед концом станет легче.

—В психиатрии возможность высказать и прожить накопившееся действительно иногда помогает. Только как вы собираетесь дать ей это облегчение, если она не отвечает?

Кан Чан криво усмехнулся.

—Я избил Хо Джуна и Ын Силь почти до полусмерти. Можно хотя бы рассказать ей об этом. Перед смертью будет знать, что мир не совсем ее кинул.

Ю Хон У смотрел на него ошарашенно.

—А сейчас эти двое стараются исправиться, — добавил Сок Кан Хо. — Если сказать им прийти и попросить прощения, думаю, сделают это всерьез.

Врач даже начал кивать, размышляя.

—Сначала поговорю с родителями. Возможно, положительный эффект и правда будет. Но состояние Су Джин настолько тяжелое, что я не могу обещать вообще ничего.

Трое одновременно тяжело вздохнули.