Глава 125. Раньше я бы так не поступил (2)
Кан Чан отступил от кровати и освободил место отцу Сим Су Джин.
Голос девочки был слабым, срывался и почти терялся за масками и трубками, но сомнений не оставалось: она позвала мать.
Через секунду реанимация превратилась в поле боя.
Отойдите назад!
Ю Хон У сказал это таким тоном, что родители без возражений попятились к Кан Чану. Оба смотрели на дочь, почти не дыша.
Минут десять тянулись бесконечно.
Наконец Ю Хон У отступил от кровати и глубоко выдохнул. Подходя к ним, он покачивал головой, но по этому жесту нельзя было понять, хорошая новость или плохая.
Доктор!
Пульс и дыхание пока удалось стабилизировать. Теперь надо пережить ночь.
Она меня позвала! Вы слышали! Она сказала «мама»!
Милочка...
Отец обнял жену за плечи. Оба выглядели так, словно сил уже не осталось даже плакать.
Давайте в кабинет,
Отойти от дочери им было почти физически трудно. До самой двери они оглядывались на кровать.
В кабинете родители сели на диван, Кан Чан — напротив. Ю Хон У подкатил к середине кресло на колесиках и устало опустился в него.
Понимаю, как тяжело вам это слышать, — Пока я не могу сказать, было ли это началом восстановления или последним всплеском сил. Ответ даст только ближайшая ночь.
Мать Су Джин закрыла лицо и тихо разрыдалась.
Мы сделаем все возможное,
Отец тяжело выдохнул.
Спасибо.
Потом повернулся к Кан Чану.
Спасибо тебе, парень.
Кан Чан ничего не ответил. Просто молча принял благодарность.
Пойдемте вниз,
Кан Чан поднялся, и родители тоже встали.
Простите, если от меня оказалось мало толку.
Мы услышали ее голос. Уже за одно это... — Сегодня я не в состоянии нормально вас поблагодарить. Дайте пережить ночь, потом обязательно поговорим.
Не думайте об этом.
Они попрощались и вышли.
В лифте Ю Хон У несколько раз украдкой смотрел на Кан Чана. В конце концов их глаза встретились.
Что?
Я вам благодарен.
Кан Чан коротко усмехнулся.
Ю Хон У продолжил:
Многие врачи уходят из крупных больниц в частную практику не из-за денег. Просто не выдерживают смертей. Бывает, у человека достаточно знаний и опыта, чтобы работать в университетском центре, но он все равно уходит. Когда день за днем смотришь, как умирают пациенты, начинаешь сомневаться в собственной профессии.
Вы же меня спасли.
Двери лифта открылись.
Кан Чан пошел к палате, а Ю Хон У зачем-то двинулся следом.
Сок Кан Хо при их появлении поднялся, придерживая грудь.
Ну что?
Ночь решающая.
Директор, вы ужинали?
Еще нет.
Да вы что! Хотите, лапшу в черном соусе закажу?
Отличная мысль.
Ю Хон У как ни в чем не бывало прошел к свободной кровати напротив и лег.
Кан Чан развел кофе, Сок Кан Хо заказал еду.
Через несколько минут со второй кровати уже доносился тихий храп.
Нет, ну это что такое? — Директор больницы пришел в чужую палату и уснул.
Слова звучали грубо, но он осторожно поднялся и накрыл врача одеялом.
Вымотался, похоже.
Сок Кан Хо вернулся к Кан Чану, потянулся было за сигаретой, посмотрел на спящего и убрал руку.
Командир, к тебе люди как-то сами тянутся.
Чего?
Сок Кан Хо шумно отпил кофе и снова покосился на Ю Хон У.
Рядом с тобой чувствуешь опору. Даже когда совсем хреново и уже не понимаешь, как выбираться, все равно кажется: если командир рядом, выход найдется. Что-то вроде этого.
Я вообще-то тоже однажды с дыркой в горле умер.
Ю Хон У мерно похрапывал, почти как довольный кот.
Да ты на него посмотри. Ему сейчас тоже, наверное, хотелось на кого-то опереться. Как Жерару, что ли.
Ох, хватит.
Если врач и правда находил здесь покой — хорошо. Только курить из-за него нельзя, а это уже неудобство.
Сок Кан Хо указал на зеленый халат Кан Чана.
Сними ты эту штуку. Выглядишь, будто с завода микросхем сбежал.
Кан Чан переоделся и рассказал все, что произошло наверху.
Тем временем привезли лапшу. Будить человека, который спал почти без движения, было жалко. В итоге Сок Кан Хо, поворчав для вида, съел и свою порцию, и порцию Ю Хон У.
До последней капли соуса.
Ю Хон У проснулся примерно через полчаса и ушел страшно недовольный тем, что его не разбудили к еде.
Подумаешь. Сказал бы медсестре — заказали бы еще одну порцию.
Так закончилась суббота.
На утреннем обходе Ю Хон У выглядел куда бодрее.
Ну?
Реакция хорошая. Показатели стабилизируются. Пока осторожно, но у нас появилась надежда.
Он заговорил об этом, уже разматывая повязку на левой кисти Кан Чана. Проверил подвижность пальцев, уточнил, где и при каком движении болит.
Сегодня сделаем повязку тоньше. Но запомните: если при сжатии кисть начнет дрожать, сразу ко мне. Это плохой признак.
Хорошо.
Затем Ю Хон У взялся за Сок Кан Хо.
Когда бинты отлипли от раны вместе с кусочками ткани, даже смотреть было неприятно. К счастью, врач сказал, что заживление идет нормально.
Рану обработали, нанесли лекарство и снова перевязали.
Перед уходом Ю Хон У неожиданно сказал:
Кан Чан, спасибо.
Непонятно за что именно, но в таких случаях лучше просто улыбнуться.
После обхода оба снова растянулись каждый на своей кровати.
Неделя действительно прошла почти как отпуск.
Что завтра делать будем?
Не знаю. Ким Хён Джон пока в больнице, остальные тоже восстанавливаются. Думаю, некоторое время будет тихо. А ты?
Я попросил школу взять временного преподавателя вместо меня.
Кан Чан посмотрел вопросительно.
По сути
В этом была логика.
Если Сок Кан Хо не заживает с той же ненормальной скоростью, что Кан Чан, отдых ему необходим. Деньги на счету есть, зарплату в НРС он получает — семью без средств не оставит.
Кан Чан сел на край кровати и посмотрел в окно.
От Ким Ми Ён не пришло ни одного сообщения.
«Оставь. Она выпускница».
Он так решил еще раньше.
Девочка, которую он когда-то воспринимал почти как младшую сестру, за последние месяцы заметно повзрослела. После поступления в университет она наверняка изменится еще сильнее, и Кан Чан был готов принять любой ее выбор.
Значит, сегодня можно просто спокойно пролежать весь день и...
Телефон завибрировал.
Будто кто-то наверху услышал его мысль и ответил: «Еще чего».
Ланок.
Они договаривались созвониться после выписки. Если посол звонит сейчас, значит, не пустяк.
Алло?
Кан Чан, как ваше здоровье?
Завтра собираюсь выписываться.
Простите, что беспокою в выходной, но со мной связался Василий. По телефону говорить неудобно. Можно я приеду в больницу?
Василий — российский представитель по Евразийской железной дороге.
Неприятная рожа у этого типа.
Приезжайте. Сколько вам нужно?
Минут десять.
Хорошо, господин посол.
Кан Чан пересказал содержание звонка Сок Кан Хо и попросил его ненадолго уйти в соседнюю палату.
Тот собрал со столика мусорные стаканы и вышел.
Ланок появился довольно быстро.
Они обменялись короткими приветствиями и устроились друг напротив друга у маленького столика.
Вы и правда выглядите так, будто завтра можно выписывать.
У меня странный организм. Из-за этого раньше даже брали ткань на анализ и отправляли в лабораторию в США.
Ланок молча кивнул, закинул ногу на ногу.
Луи приготовил ему сигару. Кан Чан закурил обычную сигарету.
Несколько затяжек — и Ланок перешел к делу.
Василий попросил меня выступить посредником.
Он медленно повернул горящую сигару между пальцами.
Россия предлагает обменять тела корейских бойцов, погибших во время монгольской операции, на тела японских агентов, найденных в доме Ян Джин У.
Кан Чан стряхнул пепел и нахмурился.
О монгольской операции все стороны знали, но официально делали вид, что не знают. А теперь — прямой обмен телами?
Инициатива идет от Василия. Если посредником выступает Россия, сторонам не придется публично разбирать цели операции, ее результат и национальность погибших. Но это не главное.
Ланок окинул палату взглядом и понизил голос.
Василий не из тех, кто занимается подобным посредничеством. А если бы и захотел, никогда не стал бы лично выходить на первый план. Думаю, обмен нужен ему как предлог, чтобы приехать в Корею.
Почему просто не приехать? У России и у человека его уровня наверняка найдется тысяча официальных поводов.
Именно. Поэтому и возникает вопрос: зачем он выбрал столь неудобный и сложный предлог? Не исключаю, что идею обмена он сам сначала предложил японцам.
Если старый лис Ланок не понимает причин, Кан Чан тем более их из воздуха не достанет.
Он затушил сигарету и стал ждать.
Похоже, Василий едет ради встречи с вами. Я перебрал возможные варианты и не вижу, чего Россия или лично он могли бы срочно добиваться от корейского правительства. К тому же, если он сам привезет тела вашей специальной группы, которые находятся в Китае, значит, вопрос уже согласован и с Пекином, и с Токио.
Почему вы решили, что ему нужен именно я?
Потому что он попросил о двух вещах. Первая — устроить встречу со мной и Кан Чаном.
Он прямо так и сказал?
Да. Во многих странах вас уже считают кем-то вроде моего преемника.
По знаку Ланока Луи налил чай в бумажный стакан.
Ответ Василий ждет до среды. Если Сеул согласится, он прилетит частным самолетом в пятницу. Обмен хочет провести прямо в аэропорту.
А вы что думаете?
Ланок некоторое время смотрел в чай, потом поднял глаза. На узком французском лице резкие глаза в такие моменты делали его особенно жестким.
Я поддержу любое ваше решение. Но весь обмен, скорее всего, и придуман ради встречи. Если сказать, что тела мы заберем, а видеть его вы не хотите, не уверен, что сделка вообще состоится.
Господин посол.
Да?
Вы что-то предполагаете. Верно?
Вопрос прозвучал буднично, но Кан Чан уже был уверен: Ланок недоговаривает. Раньше он не замечал его мелких реакций. Теперь, после случая с дрожью в мизинце, начал читать их все лучше.
Предполагаю, но уверенности нет. Поэтому лично я хотел бы увидеть Василия. Интересно, что может заставить человека, который живет собственной гордостью, приехать в Корею лишь ради встречи с вами.
С корейским правительством поговорить мне?
Лучше вам.
По улыбке Ланока Кан Чан понял: и за этим ответом есть дополнительный расчет.
Вот же люди. Как они вообще не устают жить настолько сложно?
Ответ нужен до полудня среды. Как получите согласие, я свяжусь с Василием и согласую детали.
Ланок сделал глоток.
Правительство вообще примет такое предложение?
Будет очень благодарно.
Понятно.
В анализе разведывательной обстановки Кан Чан до уровня Ланока пока не дотягивал. Он без спора принял оценку посла.
Кан Чан, если к истории действительно подключилась Россия, правительство Кореи само вас уже не защитит. Когда я говорил, что французской внешней и военной разведке, возможно, придется поставить на карту все, имел в виду вот что: Россия, Китай, США и Британия могут одновременно направить усилия против вас. А следом вполне способны подключиться Япония и Северная Корея.
Россия, Китай, США, Британия... Почему вообще?
Ланок увидел вопрос на его лице и выдохнул.
Давайте сначала встретим Василия. После поговорим.
Господин посол. Из-за меня вам тоже может грозить опасность?
Ланок посмотрел резко.
В разведке есть правило, почти заповедь: как только начинаешь испытывать к человеку личную привязанность
А если не уйти?
Свяжитесь с правительством и дайте мне ответ. Остальное оставьте мне. До полудня среды.
Он явно уклонился. Заставить его говорить Кан Чан не мог.
Хорошо.
Ланок поднялся.
Кан Чан взглянул на часы. Ровно двадцать минут с момента его появления.
Он уже нашел нужный номер, когда в палату вернулся Сок Кан Хо.
Что случилось?
Садись.
Скрывать от него нечего.
Кан Чан пересказал весь разговор.
Сок Кан Хо выругался:
Да что у них за мания все усложнять? Нельзя по-человечески сказать: вот причина, вот следствие, поэтому делаем так?
Звучало разумно. Только разведчики, похоже, именно так не разговаривали никогда.
Что решишь?
Для начала позвоню Ким Хён Джону. Пусть согласуют официально. Ланок говорит, что отказа не будет.
Конечно не будет.
Сок Кан Хо кивнул.
Погибшие служили стране. Отказываться от возможности вернуть их домой Кан Чан тоже не хотел.
Он позвонил Ким Хён Джону и подробно изложил предложение.
Я доложу директору напрямую и постараюсь дать ответ как можно быстрее.
Условия такие: ответ до среды в полдень, обмен прямо в аэропорту, Василий при этом приезжает в Сеул.
Понял. Спасибо, Кан Чан.
Речь шла о людях, с которыми Ким Хён Джон ходил на операцию. В его тихом голосе слышалась такая боль, что Кан Чан просто закончил звонок без лишних слов.
Сок Кан Хо задумчиво почесал подбородок.
Все равно странно.
Что?
Зачем России понадобился лично ты? А тут еще говорят, что крупные державы за тобой охотятся. Французы из-за этого тянут с гражданством, но причину не объясняют. Что за хрень?
Черт его знает.
Встретятся — станет понятнее.
Кан Чан собирался наконец отдохнуть, а к полудню воскресенья настроение уже было испорчено.
В такие моменты неплохо бы вкусно поесть...
Он медленно повернулся к Сок Кан Хо и прищурился.
Неделя рядом с этим обжорой уже дала результат: испортилось настроение — в голову первым делом лезет еда.
После обеда они выпили кофе, выкурили по сигарете и снова разлеглись.
Кан Чан позвонил Ю Хе Сук и сказал, что завтра возвращается домой. Затем связался с Мишель. Та сообщила, что дорама неожиданно хорошо пошла у зрителей.
Если бы не история с председателем Яном, рейтинги были бы еще выше.
Вот ублюдок. Даже сдох — и напоследок сумел нагадить.
Кан Чан положил телефон, и почти сразу вошел Ю Хон У.
Кан Чан.
В обед обходов не бывает.
Значит, пришел из-за Су Джин.
Она пришла в сознание.
Правда?
Сок Кан Хо так резко поднялся, что едва не застонал.
Ю Хон У довольно кивнул.
Жалуется на сильную боль, но пульс, температура и остальные показатели уже стабильны. Спасибо вам.
Главное, что выжила.
Вот ради таких моментов и стоит быть врачом.
Он немного помолчал и посмотрел виновато.
Есть одна вещь. Похоже, Су Джин совсем не помнит вас и вашего разговора. Я не стал сам ничего рассказывать. И спрашивать ее об этом тоже не хотел.
Так даже лучше. Чем меньше вокруг меня лишних ниток, тем ей спокойнее. Пусть просто выздоравливает и уходит отсюда здоровой.
До выписки ей далеко. Думаю, минимум год тяжелого лечения. Кости раздроблены очень сильно, и боль при восстановлении будет мучительной. Но когда человек жив и еще способен улыбнуться, это все равно счастье. После дневного посещения ее родители наверняка захотят поблагодарить вас. Найдите им несколько минут.
Кан Чан покачал головой.
Лучше закончить историю прямо здесь.
Передайте, что не надо. Я спокойно побуду до завтра и выпишусь.
Хорошо. Тогда обсудим еще раз вечером.
Ю Хон У вышел, оставив после себя хорошую новость.
Кан Чан поймал себя на том, что настроение заметно поднялось.