Глава 175. Око за око (2)

Все приёмы пищи проходили в гостинице. Они сидели в одном и том же номере, смотрели телевизор и всё больше чувствовали себя не постояльцами, а людьми под домашним арестом.

Кан Дэ Гён будто между прочим спросил:

—Нам главное наружу не выходить, верно?

Смысл был понятен. Если всё равно целыми днями сидеть взаперти, дома было бы куда удобнее. Ю Хе Сук тоже посмотрела на сына с осторожной надеждой.

Но они просто не представляли, с чем имеют дело.

Это не нож, от которого ещё можно отступить или закрыться. Если кто-то устроится с винтовкой на крыше соседнего дома или у лестничного окна, Кан Дэ Гён и Ю Хе Сук даже не поймут, откуда прилетел выстрел.

Да и липкая тревога внутри Кан Чана никуда не делась.

Отец первым понял ответ по его лицу.

—Пока нельзя, да?

—Думаю, до конца этой недели лучше остаться здесь.

Кан Дэ Гён кивнул так, будто ничего страшного не услышал.

Сам Кан Чан уже скучал по дому. «Что тогда говорить о родителях?»

—Тяжело вам здесь?

—Не то чтобы тяжело. Просто сидим в дорогущем отеле, деньги идут, а мы даже толком никуда не выходим. И одежду менять неудобно. Вот я и спросил. Ты не переживай из-за этого.

Все трое снова посмотрели на экран.

Был понедельник, и вечером они собирались вместе посмотреть сериал, который снимала DI.

Телефон завибрировал.

Кан Чан первым делом подумал о Сок Кан Хо. Тот сейчас один в соседнем номере — наверное, уже со скуки на стену лезет.

Но на экране высветилось имя Ким Хён Джона.

—Да, господин Ким.

—Кан Чан. Генерал Чхве Сон Гон погиб. На него напали.

Кан Чан не хотел, чтобы родители увидели его глаза. Он медленно прижал к векам большой и указательный пальцы левой руки.

—Где вы сейчас?

—В Самсондоне.

—Я приеду.

—Хорошо. Внизу вас ждёт микроавтобус.

Он отключился, несколько раз ровно вдохнул и заставил лицо вернуться в норму.

—Мне надо съездить в офис в Самсондоне. Если задержусь, переночую в соседнем номере и зайду к вам утром.

—Хорошо, — ответил отец.

По голосу было слышно, что ему тревожно, но расспрашивать он не стал.

—Я пойду.

—Осторожнее, сынок, — попросила Ю Хе Сук.

—Да.

Кан Чан вышел и сразу направился в соседний номер.

Сок Кан Хо полулежал на диване. Увидев выражение его лица, мгновенно выпрямился.

—Что случилось?

—Генерала Чхве убили. Мы едем в Самсондон.

—Что? Чхве Сон Гона? А он...

Кан Чан стиснул зубы. Этого оказалось достаточно.

Сок Кан Хо вскочил и рванулся за пиджаком.

—Суки ебаные!

Кан Чан уже выходил.

В коридоре стало больше охраны. У лифтов тоже стояли дополнительные сотрудники. Значит, приказ об усилении уже прошёл.

До Самсондона оба молчали.

Ярость поднималась волнами, и Кан Чану приходилось буквально удерживать себя изнутри.

Это уже не серия отдельных преступлений. Это война.

Позавчера убили заместителя директора Национальной разведывательной службы. Сегодня — командира спецподразделения. До этого устроили перестрелку в подземном гараже жилого дома.

Такое не должно происходить одно за другим посреди Сеула.

Из подземного паркинга они сразу поднялись на пятый этаж.

Дверь открыл Ким Хён Джон. В кабинете уже сидели Чон Дэ Гык и Ким Тэ Джин.

Кан Чан коротко поздоровался и сел к столу.

—Что произошло?

Чон Дэ Гык ответил первым:

—Похоже, генерал поехал к семье Чха Дон Гюна почти без сопровождения. Сначала его машину протаранили грузовиком. Потом нападавшие добили его ножами. Мне сообщили, что только в области шеи и ключицы больше десяти колотых ран.

—Нападавших, конечно, нет.

Чон Дэ Гык сжал губы и медленно выдохнул.

Кан Чан посмотрел на него прямо.

—Кто отдал приказ прислать сюда северокорейскую спецгруппу?

Чон Дэ Гык и Ким Хён Джон одновременно перевели на него взгляд.

—Вэй Минго формально связан с китайской разведкой. Но северокорейских военных сам он послать не может. Кто дал санкцию? Имя.

—Сейчас не время действовать на эмоциях, — сказал Чон Дэ Гык.

Кан Чан усмехнулся без всякого веселья.

—Господин Чон, стрельбу по моим родителям я ещё могу назвать терактом. Но когда убивают руководителя разведки, а потом демонстративно режут командира спецназа, это уже война. А войну проигрывают те, кто всё время отступает.

Ким Тэ Джин смотрел на него с явной тревогой.

—Если вы не хотите говорить, я сам выясню через французское Главное управление внешней безопасности.

Чон Дэ Гык резко спросил:

—И что ты сделаешь, когда узнаешь?

Кан Чан едва заметно усмехнулся.

—Не надо ничего безумного.

—Они устраивают это в Сеуле. Почему нам нельзя ответить там, где живут они?

—Кан Чан! Ты что, хочешь развязать войну?

—Она уже идёт.

Чон Дэ Гык глубоко вдохнул и очень медленно выпустил воздух.

—Им нечего терять. У них проблемы и с экономикой, и с удержанием режима. Ограниченный конфликт им даже выгоден: власть сплотит население вокруг себя. И это не останется разборкой между Севером и Югом. Вмешаются Соединённые Штаты и Китай. Россия и Япония тоже получат повод зайти на полуостров. Если начнётся обмен ракетными ударами, мы потеряем гораздо больше.

Кан Чан не отвёл взгляда.

—Я знаю одну вещь. Кто не способен защитить своих людей, тот не защитит и страну. Я постараюсь не дать России и Китаю вмешаться. США и Японию пусть удерживают правительство и Национальная разведывательная служба.

—Остынь сначала.

—Кто отдал приказ?

—Кан Чан, поверь, мне самому хочется сейчас сорваться с места.

—Но вы всё равно не сорвётесь, правда?

Вопрос прозвучал почти вызывающе.

Чон Дэ Гык замер, будто ему перекрыли воздух.

—Вы приезжали в Ансон и просили помочь подготовить упреждающий удар, — продолжил Кан Чан. — А теперь, когда действительно пришло время рисковать жизнью, первым делом считаете последствия?

Ким Хён Джон вмешался спокойно:

—Не совсем так. Если начать ответную операцию, жители приграничных районов могут погибнуть. Это тоже надо учитывать.

Кан Чан показательно покачал головой.

—Тогда эвакуируйте людей из районов, которые считаете опасными. Хоть раз покажите им: раз вы зашли настолько далеко — мы тоже готовы идти до конца. Одного из руководителей разведки убили. Командира спецназа зарезали. Не надо каждый раз прикрываться гражданскими. Один раз, хотя бы один грёбаный раз, ответьте им в лицо!

Никто не возразил.

Кан Чан криво усмехнулся.

—Генерал Чхве Сон Гон погиб. Кто следующий? Вы? Ким Хён Джон? Президент? Я ведь, кажется, уже говорил: если человека только бьют, он постепенно привыкает быть жертвой. Можно отбить один удар, второй, третий, четвёртый. Но нельзя отбить сто и тысячу. Достаточно одному пройти — и кто-то умрёт.

Нет. Дальше так нельзя.

Он замолчал.

Тишина вышла тяжёлой и неловкой.

Кан Чан первым отвёл глаза.

—Возможно, я сейчас просто упёрся. Если перегнул — простите.

Он смотрел в стол. Не столько из сожаления, сколько потому, что больше не хотел видеть лица напротив.

Только теперь Кан Чан заметил, что Ким Хён Джон даже не успел принести кофе.

Ким Тэ Джин заговорил мягче остальных:

—Почему тебя так понесло? Давай скажу прямо, а ты сам решишь, прав я или нет. Я не сотрудник разведки и не из президентской охраны, но кое-что понимаю. Ты можешь сказать: «Я договорюсь с Россией и Китаем». Для тебя это не пустые слова. Но людям, отвечающим за страну, всё равно нужно хотя бы немного времени, чтобы оценить вероятность войны и последствия.

После короткой паузы Кан Чан спросил:

—Господин Ким, когда спецгруппа в последний раз официально выходила на боевую операцию от имени Республики Корея?

Ким Тэ Джин молча ждал.

—Ни разу. Они никогда не шли с корейским флагом на рукаве. Каждый раз им заранее объясняли, на кого списывать операцию, если кого-то убьют или возьмут в плен. Так почему сейчас внезапно все считают войну, ссылаются на Америку и Японию?

У троих за столом не нашлось ответа.

—Если дело в том, что у Кореи пока мало силы, используйте меня. Я хоть на коленях попрошу Ланока, Василия и Ян Фаня, но постараюсь удержать соседние державы. А президент, вы и директор службы займитесь Соединёнными Штатами и Японией.

Чон Дэ Гык спросил:

—И что потом? Что именно ты собираешься сделать после этого?

—Перейти в Северную Корею и лично воткнуть нож в горло тому, кто приказал прислать сюда эту спецгруппу.

Ким Тэ Джин беззвучно втянул воздух.

Кан Чан медленно посмотрел на каждого.

—Знаете, что бесит сильнее всего? Человек отдал стране всю жизнь и умер именно из-за службы. А страна в ответ ищет тысячу причин ничего не делать.

На щеке Чон Дэ Гыка дёрнулась мышца.

Кан Чан говорил не ради реакции.

—Где тело?

—Пока в военном госпитале. Место похорон ещё не определили.

—Я буду. Сообщите, когда станет известно.

Он поднялся.

Когда дверь за Кан Чаном закрылась, Чон Дэ Гык всё ещё смотрел в ту точку стола, куда тот только что глядел.

Ким Хён Джон проводил их до лифта и нажал кнопку.

Кан Чан сказал:

—Мы посидим в кофейне напротив. Если сейчас вернусь к родителям в таком состоянии, меня разорвёт.

—Понимаю.

Ким Хён Джон не стал уговаривать. Видимо, и сам понимал, что это бесполезно.

На первом этаже выяснилось, что охрана уже предупреждена: в кофейне сидело не меньше пяти оперативников.

Сок Кан Хо махнул рукой:

—Сиди. Я кофе принесу.

Кан Чан устроился на террасе и закурил.

«Если бы Чхве Сон Гон был просто именем в сводке, было бы легче? Если бы Кан Чан не знал, каким человеком он был?»

Ярость душила.

«Если бы генерал хотя бы оставался жив!»

Пусть в реанимации, пусть между жизнью и смертью — Кан Чан готов был бы отдать кровь до последней капли, лишь бы появился хоть какой-то шанс.

«Говорят, Республике Корея приходится оглядываться на соседние державы?»

«Тогда, может быть, надо сделать страну такой сильной, чтобы оглядываться больше не приходилось?»

Он сжал зубы.

Сок Кан Хо поставил перед ним стакан.

—Для начала кофе.

Увидев глаза Кан Чана, он тоже закурил. Вроде бы пытался успокоить товарища, но у самого взгляд уже блестел нехорошо.

Сходить в Северную Корею и вернуться — не то же самое, что всё прежнее. Здесь нельзя было даже уверенно надеяться на возвращение.

И всё-таки отступать Кан Чан не хотел.

Лучше один раз сделать так, чтобы враг больше не посмел повторить, чем смотреть, как одного за другим убивают дорогих ему людей.

Сок Кан Хо тихо спросил:

—Думаешь, Хо Ха Су, этот продажный ублюдок, тоже знал про нападение?

Точно.

Про эту мразь Кан Чан почти забыл.

На лице появилась холодная улыбка.

—Ты чего?

—Хочу немного вывернуть Хо Ха Су кишки наизнанку. Пусть понервничает.

Сок Кан Хо нахмурился, не понимая.

Кан Чан уже листал старые вызовы.

Они ведь когда-то разговаривали...

Он прокрутил журнал далеко назад, нашёл нужный номер и нажал вызов.

Особенно рассчитывать не на что. Если не ответит, можно будет спросить номер у Ланока.

Шёл примерно девятый час вечера.

Трубку сняли неожиданно быстро.

—Да?

Голос Ян Фаня.

—Это Кан Чан.

—Знаю.

Говорил он уверенно, как человек, который уже окончательно перестал прятаться.

—Мне нужна одна услуга.

—Вам трудно отказать. Что именно?

Сок Кан Хо вопросительно уставился на Кан Чана.

—Вы говорили, что Хо Сан Су арестован?

—Да. Он задержан по подозрению в шпионаже. Доказательства у нас есть.

Кан Чан произнёс ровно:

—Можете его убить?

На другом конце повисла тишина.

Только через несколько секунд Ян Фань спросил:

—Скажите причину.

—Он нужен мне мёртвым для дела, которое я сейчас веду. Несчастный случай, пуля, что угодно. Главное — чтобы точно умер.

Снова пауза.

Запрос, если подумать, действительно был охуевший. Даже китайской разведке не так просто взять и убить депутата другой страны.

Кан Чан уже собирался отступить.

—Возможно, я прошу слишком многого. Мне это нужно для одной операции, но если...

—Завтра всё будет сделано.

Кан Чан даже не сразу понял услышанное.

—До конца завтрашнего дня он будет ликвидирован, и мы официально сообщим о смерти. Но сделайте так, чтобы ваше правительство не истолковало это неправильно.

—Это моя личная просьба. Правительство может отнестись к ситуации иначе.

Ян Фань тихо рассмеялся.

—Главное, чтобы вы сами не вмешивались.

«Что это значит?»

Кан Чан не понял.

—В течение недели мы закончим внутреннюю зачистку в Китае, — продолжил Ян Фань. — Считайте дело Хо Сан Су моей благодарностью за помощь, которую вы оказали раньше. Через неделю я приглашу вас официально. Есть ещё что-нибудь?

—Спасибо.

—Благодарить должен я. Завтра будет объявление. А через неделю свяжусь снова.

Кан Чан отключился.

Сок Кан Хо уже ухмылялся.

—Решил ударить по Хо Ха Су через брата?

—Будем использовать всё, что можем.

—Может, тогда ещё Ланока навестить?

Он имел в виду спецгруппу Французского Иностранного легиона.

Кан Чан только усмехнулся.

—Я никогда не думал, что работаю ради Республики Корея.

Сок Кан Хо удивился:

—А чем тогда, по-твоему, были все наши дела?

—Я шёл ради людей, которые мне дороги. Ради тебя. Родителей. Ради тех, кто сумел меня задеть по-настоящему. Но когда услышал, что Чхве Сон Гон погиб, что-то изменилось.

Сок Кан Хо, обычно схватывавший его мысль сразу, на этот раз чуть наклонил голову.

—Вот скажи: если бы мы родились во Франции или были американцами, с нами обращались бы так же? Я хочу сделать Корею другой. Такой сильной и упрямой, чтобы один только план убить человека вроде генерала Чхве означал для противника: готовься к войне.

Сок Кан Хо вздохнул:

—Работы у тебя теперь будет до хрена.

—Знаю.

Кан Чан кивнул.

—Начнём с внутренних ублюдков.

Сок Кан Хо расплылся в хищной улыбке.

Ночь уже перевалила далеко за обычное рабочее время.

Чон Дэ Гык всё ещё сидел в кабинете Ким Хён Джона и смотрел на стол.

Ким Тэ Джин тихо вздохнул.

Наконец Чон Дэ Гык поднял голову.

—Ким Хён Джон. Если мы нанесём ответный удар, что сделают американцы?

Ким Хён Джон быстро посмотрел на Ким Тэ Джина.

—Снова начнут давить изо всех сил, как раньше? — продолжил Чон Дэ Гык. — Даже после убийства топорами. Даже после теракта во время зарубежного визита, когда мы потеряли людей, которые могли десятилетиями приносить стране пользу, — всё равно в конце концов приходилось прогибаться под давление Вашингтона. А если на этот раз, как во время нашей прошлой операции, просто проигнорировать их мнение и сделать своё — что произойдёт?

На щеке директора дрогнула мышца: он стиснул зубы.

Ким Хён Джон ответил осторожно:

—Операция против Севера — совсем другой уровень. В военное время оперативное командование связано с Соединёнными Штатами. В худшем случае ЦРУ может даже рассматривать вариант устранения...

Он не назвал имени, но все трое прекрасно поняли, о ком речь.

Чон Дэ Гык повернулся к Ким Тэ Джину.

—Через демилитаризованную зону на Север пройти можно?

—Если поможет Сан Хён и кто-то из действующих людей на линии, думаю, маршрут найдётся.

Неожиданно Ким Тэ Джин не стал его отговаривать.

Чон Дэ Гык провёл ладонью по столу.

—Слова Кан Чана о том, что государство ничего не делает, слишком больно попали. Потому что я понял: в каком-то смысле так и было. Мы проводили операции во Франции, летели в Китай, но когда удар наносили прямо по нам, полноценного возмездия так и не было.

Ким Хён Джон напомнил:

—Президенту будет почти невозможно санкционировать такое решение. Слишком велик риск.

—Знаю. Нельзя заставлять его одного тащить на себе все последствия. Да и у страны пока не тот вес.

Чон Дэ Гык медленно кивнул.

—Но оставлять всё как есть тоже нельзя. Генерала, который всю жизнь отдал государству, наши враги зарезали как собаку, а мы после этого озираемся по сторонам. Нет. Так неправильно.

—Дайте себе время, — попросил Ким Хён Джон. — Не решайте сегодня.

Чон Дэ Гык вдруг усмехнулся.

—Думаешь, я сейчас встану и сам пойду через границу? Я уже стар для такого.

Будто очнувшись, он посмотрел на обоих.

—Но Чхве Сон Гона нельзя просто похоронить и разойтись. Если я это сделаю, больше никогда не смогу смотреть молодым офицерам в глаза и говорить, что проливать кровь за страну — честь.

В комнате стало тесно от невысказанного.

—Я встречусь с президентом и скажу всё прямо.

Ким Хён Джон покачал головой:

—Может, сначала поговорить с директором службы?

—Нет. Тогда это сразу превратится в официальное решение государства.

—Что же вы собираетесь делать? Кан Чан, возможно, просто говорит так сгоряча.

Ким Хён Джон увидел глаза Чон Дэ Гыка и оборвал себя.

—Ты просто плохо посмотрел на Кан Чана, — тихо сказал тот. — Он не отступит. Если мы, старики, снова спрячемся за расчётами, страна потеряет ещё одного человека, какого потом можно не увидеть десятилетиями.

—Но если он уйдёт на Север, нельзя рассчитывать, что вернётся.

—Почему нельзя? Их обычные солдаты выбирались из подлодки, пересекали нашу территорию и возвращались обратно. А если бы тогда операцию провели так, как я предлагал, этого бы не произошло. Я до сих пор помню Чхве Сон Гона после той истории. Злой, униженный, со слезами от бессилия.

Лицо Чон Дэ Гыка окончательно стало твёрдым.

—Я не сумел защитить младшего товарища, который готов был с радостью отдать кровь за страну. Понимаю, почему государство не может просто начать войну. Мы сами ещё не сделали его достаточно сильным. Но и снова сесть на задницу и проглотить — тоже нельзя.

Его решение будто заполнило весь кабинет.