Глава 19. Не нравится? (1)

Расставшись с Кан Дэ Гёном, Кан Чан пошёл к школе.

К клубной комнате вела дорожка над трибунами, вдоль пустого поля.

Дверь привычно дребезнула.

Вот и клуб.

Кан Чан взял один из стульев, прислонённых к дальней стене, переставил к окну и сел.

Глубоко вдохнул. Потом так же глубоко выдохнул.

Сам факт, что он добровольно пришёл в школу и теперь здесь сидит, казался почти невероятным.

Пожалуй, по степени нелепости это можно было сравнить только с собственной смертью и пробуждением в чужом теле.

Мало ему второго рождения — теперь ещё выяснилось, что тело обладает какой-то аномальной способностью к восстановлению.

Чего от него вообще хотят?

Кан Чан никогда не считал себя везучим.

Он раздражённо цокнул языком.

Подарков судьбы он не любил. Было бы куда спокойнее, если бы кто-нибудь прямо объяснил: вот за это получаешь то-то, а взамен должен сделать то-то.

По времени сейчас шёл пятый урок.

Кан Чан просто смотрел на поле, пока звонок не возвестил конец занятия.

Через несколько минут дверь снова загремела.

Сок Кан Хо вошёл, увидел его и застыл. Потом быстрым шагом подошёл.

—Вы совсем с ума сошли? Что вы здесь делаете в таком состоянии?

Кан Чан улыбнулся и показал на соседний стул.

—Меня выписали с разрешения врача. Он сам охренел. Говорит, похоже, у меня та самая редкая физиология, которая встречается примерно у одной десятой процента людей. И после падения с крыши, оказывается, я восстановился ненормально быстро.

Сок Кан Хо подтащил стул и сел рядом.

—Правда?

—Да говорю же.

—Если подумать, похоже на то. После падения с пятого этажа через месяц прийти в школу как ни в чём не бывало — это тоже ни хрена не нормально.

—С одной стороны, удобно. С другой — не по себе. Не люблю, когда мне что-то просто так валится в руки.

Сок Кан Хо, судя по лицу, этой проблемы не видел.

—Здесь всё спокойно?

—Из-за тех школьных придурков, которые были связаны с бандитами, по школе поползла куча слухов. Одни говорят, вас порезали и вы при смерти. Другие — что уже умерли. Кто-то вообще уверяет, будто лично видел вас арестованным в участке. А я же не мог объявить, что всё знаю.

—Наверное, половина школы вздохнула с облегчением.

Сок Кан Хо захихикал.

—Они, похоже, рассчитывали до конца года вас не видеть.

Без него всё это было бы куда тяжелее.

—Кстати, комиссию по школьному насилию отменили.

—Почему?

—Ли Хо Джун утверждает, что его никто не бил. Остальные тоже упёрлись: мол, сами свалились с трибуны. Правда, слухи о вас разошлись только сегодня утром. Может, к вечеру ещё передумают и внезапно решат рассказать «правду».

Кан Чан только усмехнулся.

—Всё-таки надо было сегодня отдыхать.

—Сам не знаю почему, но захотелось твою рожу увидеть.

—Я мужчин не люблю.

Сок Кан Хо сказал это ворчливо, но сам улыбался.

—С клубом ничего не случилось?

—Только желающих вступить слишком много. Устал отказывать.

—Пройдёмся?

—Метить территорию — это по вашей части. Только не усердствуйте. Здесь у некоторых сердце слабое.

Они одновременно фыркнули.

—Утром я просто объяснил правила и отпустил детей. До уроков неудобно заставлять их потеть. Уже после первого занятия в учительской начали говорить.

Кан Чан вопросительно посмотрел на него.

—Учителя тоже решили, что вы умерли.

—Вот разочаруются.

Сок Кан Хо засмеялся своим характерным смешком.

—Не все. Есть немало тех, кто действительно переживает за ребят, которых травят.

Лицо у него стало горьким.

—Не смотри так, — сказал Кан Чан.

—Да я понимаю. Учитель сейчас мало что может. Ударишь ученика — получишь иск. Скажешь лишнее слово — в тот же вечер ролик уже в интернете. Бывает, и самих учителей бьют.

Кан Чану тоже стало невесело.

—Останетесь здесь? Я просто зашёл проверить. Нужно ещё ненадолго в учительскую. К сбору клуба вернусь.

Сок Кан Хо ушёл.

Кан Чан вспомнил про таблетки, которые выдали в больнице.

Он обещал врачу лечиться нормально. Да и если собирается тренироваться, ранам лучше зажить как можно быстрее.

Нужна вода.

Во внутренней части главного корпуса были питьевые краны. Ещё имелись буфет и столовая.

Кан Чан выбрал буфет. Прикладываться ртом к крану не хотелось, а идти в пустую столовую вне обеденного времени — тоже.

Буфет стоял в отдельной временной постройке между полем и задними воротами. От классов далековато: если ученик хотел успеть туда между уроками, приходилось бежать.

Кан Чан раньше здесь не бывал.

Раз уж буфет находился у заднего входа, он решил срезать через территорию возле корпуса с учительской.

Вокруг было тихо.

Оказывается, школа иногда умеет выглядеть мирным местом.

Из узкого прохода между стеной и зданием послышались голоса.

Кан Чан заглянул.

Четверо мальчишек прятались там и курили.

Разве сейчас не урок?

Похоже, первогодки. Один выглядел совсем ребёнком.

Кан Чан усмехнулся и так же тихо отступил.

Он не считал курение хорошим делом и уж точно не собирался никого к нему приучать. Просто не видел смысла вмешиваться в каждую чужую дурость.

Если подросток хочет на карманные деньги от родителей портить собственное здоровье, почему Кан Чан должен тратить силы на воспитание?

Хлопотно.

Представить себя человеком, который ходит за школьниками и велит им не курить, было уже достаточно, чтобы поморщиться.

В буфете он купил бутылку воды и вернулся.

Дверь клуба снова загремела.

Кажется, он к этому звуку уже привязался. Может, и чинить не надо.

После шестого урока корпуса ожили.

Второгодки и третьеклассники учились в разных зданиях. Кан Чан пошёл в корпус второго года.

На него смотрели так, будто в коридор вошла Смерть в чёрном плаще с огромной косой.

Он усмехнулся.

Когда поднялся по лестнице и повернул в коридор, удивление и тишина стали распространяться впереди почти волной.

От этих взглядов было неприятно. Смотрели словно на ожившего мертвеца.

Второй год, пятый класс.

Дверь была приоткрыта. Кан Чан сдвинул её в сторону.

Класс застыл мгновенно, словно кто-то скомандовал: «Не двигаться!»

Чха Со Ён смотрела с открытым ртом. Чо Се Хо, до этого лежавший на парте, поднял голову и часто заморгал.

Кан Чан подошёл к Со Ён.

—Старший?

—Всё нормально?

—Д-да!

—После уроков в клуб придёшь?

—Да.

Он улыбнулся и развернулся.

Чо Се Хо к тому времени уже стоял у своей парты по стойке смирно.

—До свидания, — спохватилась Чха Со Ён.

Кан Чан только поднял руку.

Следующим был Мун Ги Джин с первого года.

Не поле боя же.

И всё-таки сегодняшняя прогулка почему-то ощущалась как доказательство того, что он жив.

В клуб ученики приходили с совершенно разными лицами.

Кто-то настороженно следил за соседями. Кто-то ещё не пришёл в себя от слухов. Некоторые первогодки выглядели так, будто день успел выжать из них все силы.

Но Кан Чану каждый здоровался с явным любопытством.

Когда все расселись и тихо переглядывались, дверь громко дребезнула.

Кан Чан обернулся.

В проёме стояла Ким Ми Ён. Глаза были полны слёз.

—Заходи.

Она робко вошла.

—Ты правда в порядке?

Кан Чан кивнул.

—Точно?

—Точно. Говорят, тут обо мне успели напридумывать всякого.

—Угу.

—Ну так посмотри. Живой, целый.

Пока он не снимет рубашку, по внешнему виду действительно трудно было догадаться, насколько серьёзными оказались раны.

Ми Ён вдруг заревела.

Прямо здесь, перед всеми.

—Эй, не плачь. Я же в порядке. Чего ты?

Кан Чан поднялся и начал неловко успокаивать её.

Любил ли он её как женщину?

Разумеется, нет.

Но сколько же она пережила одна, если теперь не смогла сдержаться при посторонних? Кан Чан не хотел разрушать созданную для неё иллюзию прямо на глазах у других учеников.

Он воспринимал её как младшую сестру, которая боялась, что старший брат исчез. Ни больше ни меньше.

К летним каникулам всё это закончится.

Ми Ён наконец вытерла слёзы.

—Тебе в академию надо, да?

Она энергично замотала головой. Очевидно, занятия никто не отменял — просто идти она не собиралась.

—Не дури. Иди на занятия, потом напиши мне. Я буду дома.

—Правда?

Ученики клуба уже украдкой косились на них с очень заинтересованными лицами.

—Иди. Потом сообщение пришлёшь.

—Угу!

Она всегда отвечала с какой-то чрезмерной решимостью. Из-за этого казалась ещё младше и, если говорить прямо, ещё инфантильнее своего возраста.

Только после двух уверенных кивков Кан Чана Ми Ён согласилась уйти.

Вскоре пришли ещё четверо учеников. Последним появился Сок Кан Хо.

Стулья уже стояли кругом, и он плюхнулся на свободное место у двери.

—Спортивную одежду принесли?

—Да.

—Девочки переодеваются в комнате для консультаций. Мальчики — где удобно. Потом все на поле.

—Хорошо.

Ученики шумной толпой вышли.

Сок Кан Хо посмотрел на Кан Чана.

—Вы всё-таки знаменитость.

—Почему?

Тот с явным удовольствием покосился на дверь.

—Одного слуха, что вы пришли в школу, хватило, чтобы всё здание встало на уши.

Кан Чан веселья не разделял.

—Пойдём. Надо сыграть с ними нормальную партию в кёкку.

Сок Кан Хо поднялся в прекрасном настроении.

—Давайте быстрее. Одну игру — и всё поймёте.

Он почти выбежал из комнаты.

—Этот придурок вообще помнит, что я после больницы?

Кан Чан засмеялся и тоже встал.

На трибунах собралась приличная толпа. Все пришли посмотреть на новый клуб.

Когда появился Кан Чан, взгляды сразу переместились на него.

Вот чёрт.

Под вниманием целой толпы школьников Кан Чан почувствовал себя мелкой сардиной, случайно затесавшейся в косяк скумбрии.

Кан Чан сел на свободное место и стал смотреть, как ребята делятся на команды и осваивают кёкку.

Пока всё выходило коряво.

Но чего ждать в первый день? Они и сами толком не понимали, зачем бегают за этим мячом.

Постепенно зрители начали расходиться.

Сок Кан Хо наладил игру и неторопливо подошёл к Кан Чану.

—Каждый день так не получится.

Кан Чан вопросительно повернул голову.

—После тренировки надо мыться. Скоро итоговые экзамены. Если гонять их до изнеможения ежедневно, на учёбу сил не останется. Думаю, два раза в неделю достаточно.

—Решай сам.

Кан Чан снова посмотрел на поле. Сок Кан Хо некоторое время молча разглядывал его профиль.

—Чего?

—Франция...

Кан Чан медленно повернулся.

—Можно и не ехать.

Он только усмехнулся и снова перевёл взгляд на игру.

Первогодка Ким Минсу как раз сбил бутылку и вскинул обе руки.

Сок Кан Хо продолжил:

—Для несовершеннолетнего нужно согласие родителей.

—Есть способы.

—Эх.

Сок Кан Хо шумно причмокнул.

—У меня лица остальных уже расплываются в памяти. Даже Смиден. Там всё равно была война: либо мы, либо они. Никто не обещал, что вернёмся живыми. Иногда думаю — зачем мне вообще снова туда лезть?

Кан Чан посмотрел на него.

—Но ведь всё равно полезешь.

—Если не найду того, кто всё устроил, вернусь.

—Очень убедительно. Найдёте новых товарищей, начнёте за ними присматривать, враги ещё одно красивое прозвище придумают. Имя у вас то же — будете Богом Блэкфилда — младшим.

Кан Чан удивлённо поднял бровь.

—Английский у тебя смотрю растёт.

—Я вообще-то учитель.

На поле кто-то громко крикнул, и оба на секунду отвлеклись.

Кан Чан заговорил уже серьёзно:

—Спусковой крючок, понятно, нажал враг. Но кто выставил нас мишенью и зачем — это я обязан узнать. Операция должна была начаться через тридцать минут. Приказ на выдвижение пришёл за двадцать пять. Это означало, что передний сектор считался безопасным. И всё равно нас встретили снайперы.

Сок Кан Хо тоже стал серьёзным.

—Кроме нашего отделения, убили всех. Значит, стрелков заранее расставили точно по числу людей. А нас выпустили на двадцать пять минут раньше. По сути, сами подвели головы под стволы.

Сок Кан Хо тихо выдохнул.

—Погибнуть на войне — что тут предъявишь? Если совсем разрывает от злости, можно было бы закончить всё, как псих: стрелять и резать, пока не убьют. Но, Дайе...

—Да.

—Нас с тобой и всё отделение кто-то сознательно бросил как добычу. Это уже другое. Пока я не верну долг за тот взгляд Смидена, не смогу спокойно принять всё, что получил здесь.

Сок Кан Хо тяжело вздохнул.

Кан Чан продолжил, не отрывая глаз от поля:

—Отец и мать этого тела — замечательные люди. Настолько, что я не хочу их терять. Каждый раз, когда чувствую их любовь, мне и благодарно, и стыдно. И всё сильнее не хочется уезжать. А ещё страшно представить, что им придётся пережить, если они проводят меня, а потом получат извещение о смерти.

Сок Кан Хо не удержался:

—А первую любовь почему забыли?

Кан Чан усмехнулся.

—Потому что это не моё. Сын, которого они знают, которому доверяют и которого любят, — не я. На самом деле я обманываю хороших людей. Поэтому и нужно ехать. Предать тех, кто верил именно в настоящего меня, ради того, что мне не принадлежит, — слишком подло.

На поле Чха Со Ён упала. Остальные сразу окружили её и помогли подняться.

Кан Чан тихо сказал:

—Впервые в жизни меня по-настоящему любят. И меня бесит, что эта любовь предназначена не мне.

Сок Кан Хо простонал и опёрся ладонями на колени, поднимаясь.

—Тогда найдите этого ублюдка, отрежьте ему голову и возвращайтесь.

—Так и сделаю.

Кан Чан тоже встал.

Щёки Чха Со Ён раскраснелись, но она смеялась.

Час пролетел незаметно.

Две девочки пошли мыться в дежурную комнату, мальчишки смывали пыль у уличных кранов.

Денег после карманных расходов у Кан Чана оставалось достаточно, поэтому он заплатил сам. Мун Ги Джин сбегал за мороженым на палочке, и все ели прямо на поле.

Разгорячённые лица ещё не остыли. Ребята болтали свободно, явно довольные собой.

Когда Сок Кан Хо напомнил, что падение оценок означает исключение из клуба, Чха Со Ён предложила утром вместо тренировки иногда собираться и заниматься вместе. Сок Кан Хо сразу разрешил всем желающим.

Прошёл всего один день, а они уже, похоже, начали чувствовать рядом опору.

Сок Кан Хо глазами предложил поужинать вместе, но Кан Чан сделал вид, что не заметил, и ушёл со школьной территории.

На одной остановке собрались шестеро клубных ребят.

Пахли потом, смеялись, толкались — и выглядели хорошо.

—До свидания.

Кан Чан дождался, пока Чха Со Ён сядет в автобус, и только тогда понял две вещи: он понятия не знает номер своего маршрута и у него нет транспортной карты.

Конечно, купить карту и выяснить нужный автобус он бы сумел.

Но всё равно пошёл пешком.

Если не считать незнакомых школьников, которые время от времени здоровались, дорога даже понравилась.

Жилой комплекс уже казался привычным.

Наверное, Ю Хе Сук услышала кодовый замок. Когда дверь открылась, она уже шла навстречу.

—Сынок, ты дома?

При виде неё Кан Чан сам собой улыбнулся.

—Как себя чувствуешь? Таблетки выпил?

Он тихо рассмеялся.

—Ты чего?

—Просто хорошо, что вернулся домой.

—Ох ты. Фруктов хочешь?

—А вы будете?

—Буду.

Такие разговоры тоже стали привычными.

Переодевшись, Кан Чан долго сидел с Ю Хе Сук и ел дыню с арбузом.