Глава 21. Нечто немыслимое. 1 (1)
Какого хрена здесь делают Шахран и Смиден?
Эта мысль будто стянула Кан Чана по рукам и ногам. Несколько секунд он вообще ничего вокруг не воспринимал. Потом почему-то вспомнилось лицо Сок Кан Хо.
Интересно, что скажет этот придурок, когда узнает?
Впрочем, сейчас было не до него.
То, что Смиден остался жив, ещё можно было принять. В последний раз Кан Чан видел его на грани смерти, но всё-таки живым. А вот каким чудом эти двое, не совершив никаких подвигов государственного масштаба, за несколько лет успели превратиться в руководителей французской автомобильной компании — это уже ни в какие ворота не лезло.
Шахран и Смиден обменялись рукопожатиями с Кан Дэ Гёном и с явным недоумением посмотрели на Кан Чана.
Чан, поздоровайся и садись,
Только тогда Кан Чан окончательно вернулся в настоящее. Он стоял не посреди африканской пыли, а в лаунже дорогого отеля. Перед ним были не наёмники, с которыми он когда-то воевал, а вице-президент и директор французского автоконцерна.
Кан Чан. Я здесь, чтобы помогать переводчику.
Он протянул руку чуть поспешнее, чем следовало. Шахран ответил на рукопожатие и едва заметно усмехнулся. Длинный, хищно изогнутый нос совершенно не изменился.
Шахран. У вас прекрасное произношение. И манера речи почему-то знакомая. А это Смиден, директор по продажам в Азии.
Bonjour, Кан Чан.
Поздоровавшись, Смиден метнул в сторону Шахрана взгляд, в котором читалось откровенное любопытство.
Все расселись. Пока сотрудница отеля в белой блузке и тёмно-синей юбке принимала заказ, Кан Чан наконец успел привести мысли в порядок.
Юбка сидела так плотно, что почти не оставляла простора воображению. Смиден проводил девушку глазами и облизнул губы.
Директор по продажам в Азии, значит.
Ему бы скорее подошло звание директора по блядству.
Смиден,
Тот нехотя отвёл взгляд и тут же встретился глазами с Кан Чаном.
В Корее имя Кан Чан часто встречается?
Сердце, которое только-только успокоилось, снова ударило сильнее. Больше всего хотелось вскочить, свернуть этому ублюдку шею, а потом спросить, помнит ли он Бога Блэкфилда.
Так поступил бы прежний Дайеру. Кан Чан уже не мог позволить себе такую роскошь.
Откройте телефонный справочник
Шахран мгновенно перевёл на него цепкий взгляд.
Просто имя показалось знакомым.
Знакомым?
Кан Чан усмехнулся.
Забавно. Ваши имена мне тоже кажутся знакомыми.
Смиден нахмурился, но в этот момент принесли кофе и сок, и разговор перешёл к делу.
Господин вице-президент, — «Канъю Моторс» трудно принять предложение, которое ваша компания изменила столь внезапно. Мы хотели бы пересмотреть условие об эксклюзивном контракте на пятьсот автомобилей и снизить необходимый объём закупки.
Переводчику было лет сорок. Худой, аккуратный, с тщательно зачёсанными назад волосами, он напоминал добросовестного чиновника.
Шахран даже не задумался.
Мы ничего не меняли. Если «Канъю Моторс» считает новые условия неприемлемыми, вы можете приобрести и реализовать те пятьдесят машин, которые предусмотрены действующим договором. В таком случае мы предложим «Соджон Моторс» те же коммерческие условия. Добросовестная конкуренция полезна на любом рынке.
Но половина стоимости этих пятидесяти автомобилей уже перечислена. После уплаты остатка, согласно договору, «Канъю Моторс» получает исключительное право на послепродажное обслуживание модели «Шиф» в Корее. Мы рассчитываем, что и ваша компания, и «Соджон Моторс» будут учитывать это обязательство.
Пока переводчик объяснял ответ Кан Дэ Гёну и двум руководителям компании, Смиден снова шарил взглядом по залу, явно разыскивая ту самую официантку.
Шахран тем временем спокойно продолжил:
Эксклюзивное право на сервис мы признаём. При условии, что ваша компания выполнит нормативы «Гонта»: подготовит соответствующую инфраструктуру, обеспечит обязательный запас деталей и необходимый штат специалистов.
У нас уже заключены договоры с десятью действующими сервисными центрами по всей стране. Мы планируем использовать их персонал, а на складах держать прежде всего расходные материалы и детали, которые требуют оперативной замены.
Если всё соответствует стандартам головного офиса, возражений нет.
Шахран отпил кофе и поставил чашку на блюдце.
Даже Кан Чан, ничего не понимавший в автомобильном бизнесе, видел: сейчас «Канъю Моторс» не ведёт переговоры, а цепляется за последнюю возможность. Шахран держался как человек, давно привыкший к деловым встречам. Костюм, речь, манеры — всё изменилось. Не изменились только выражение лица и взгляд, знакомые Кан Чану по войне.
Неужели эти суки действительно чудом выжили, демобилизовались, получили награды и потом сделали карьеру?
Или кто-то, продавший своих, протащил их наверх?
Если второе, значит, должности куплены кровью погибших бойцов.
Кан Чан посмотрел на толстую шею Смидена.
Свернуть бы её для начала. А там правда сама полезет наружу.
Долгая деловая перебранка неожиданно пошла ему на пользу. Ярость отступала, в голове становилось яснее. Уже даже забавляло, как Шахран изображает респектабельного управленца, а Смиден никак не может перестать пялиться на обслуживающий персонал.
Но желание вскочить и ударить никуда не делось.
Чем дольше шли переговоры, тем мрачнее становились Кан Дэ Гён и двое его коллег. Шахран же сохранял одну и ту же спокойную улыбку. Он не торговался. Он просто доводил до собеседников решение, которое уже было принято заранее.
Когда один из руководителей «Канъю Моторс» потребовал жёстко передать, что компания рассматривает возможность судебного разбирательства, Кан Чан мысленно выругался.
Они не знают Шахрана.
Так он улыбается, когда ждёт, чтобы противник сам дал повод закончить разговор. Стоит произнести слова «судебный иск», и улыбка исчезнет. После этого Шахран объявит, что «Канъю Моторс» отвергла последнюю попытку договориться, встанет и уйдёт.
Если бы эти люди хоть раз видели, насколько жесток он становится без этой улыбки, они бы не бросались пустыми угрозами.
А если встреча закончится сейчас, Шахран со Смиденом будут тем более избегать Кан Чана: им понадобится лишь окончательно оборвать отношения с «Канъю Моторс».
Одну минуту.
Кан Чан остановил переводчика прежде, чем тот успел открыть рот.
Господин вице-президент, похоже, вы приехали уже с принятым решением. Сколько времени вы готовы нам дать?
Он старался говорить ровно, однако скрыть блеск в глазах полностью не удалось.
Шахран перестал улыбаться.
На мой взгляд, «Канъю Моторс» не способна выполнить новые условия. Зачем тогда всем нам терять время?
Кан Чан заставил себя улыбнуться.
Возможно, вы правы. Но в делах нельзя заранее знать всё. Мы уже внесли сумму, равную половине стоимости пятидесяти машин. Думаю, за эти деньги можно позволить нам хотя бы немного времени.
Переводчик теперь едва успевал объяснять Кан Дэ Гёну и его сотрудникам то, что Кан Чан говорил по-французски напрямую.
Месье Кан, — не похоже, что решение принимаете вы. Разумно ли предлагать такие условия без полномочий?
Кан Дэ Гён после перевода уставился на сына так, будто старшеклассник внезапно влез во взрослые переговоры и начал раздавать обещания от имени компании.
Тогда дайте мне пять минут, чтобы убедить президента компании. Больше не понадобится.
Шахран покосился на Смидена.
Надеюсь, эти пять минут окажутся полезными.
Он согласился неожиданно легко и теперь смотрел на Кан Чана с неподдельным интересом.
А вы пока не переводите,
После этого повернулся к отцу и двум руководителям.
Если продолжим сейчас, всё закончится прямо за этим столом. Лучше взять паузу, спокойно проверить юридическую сторону и подготовить новое предложение.
Шахран посмотрел на переводчика. Тот послушно молчал. На губах француза появилась тонкая, почти насмешливая улыбка.
С французами бесполезно торговаться жалобами и просьбами, — Особенно с этими двумя. Нужен либо иной набор условий, либо время на полноценную подготовку. Сейчас мы только загоняем себя в угол.
Возможно, способ спасти сделку действительно существовал. Только сказать правду он не мог: перед ним сидят люди, с которыми он когда-то воевал в Африке, и прежде чем обсуждать автомобили, ему надо выяснить, почему они вообще живы. При необходимости — сломав им шеи.
Кан Дэ Гён всё ещё колебался.
Отец, помните наш прошлый разговор? Насколько я знаю, оба сравнительно недавно оказались в руководстве компании.
Переводчик пролистал документы и кивнул.
Иначе и быть не могло. В 2007-м они были наёмниками. Сейчас шёл 2010-й.
На сегодня надо остановиться и выиграть время, — С ними нельзя вести себя так, как с обычными менеджерами. Для этих людей нужен другой подход.
Несколько секунд Кан Дэ Гён молчал, потом взгляд у него стал твёрдым.
Уверен?
Президент Кан!
Кан Чан не отвёл глаз от отца.
Я постараюсь ради человека, который ждёт нас дома.
Они оба поняли, о ком речь.
Кан Дэ Гён улыбнулся — спокойно и по-настоящему красиво.
Пять минут закончились.
Благодарю, что подождали, — У нас два условия.
Шахран чуть подался вперёд. Кан Чан помнил эту привычку: так тот слушал предложение, которое действительно хотел оценить.
Неделя. И один вечер из этой недели.
Смиден расплылся в широкой ухмылке.
Любопытно. Вы всерьёз думаете, что семи дней хватит?
На этот раз вопрос был адресован переводчику. Кан Дэ Гён коротко ответил, что согласен на названный срок, и Шахран снова посмотрел на Кан Чана.
А что означает «один вечер»?
Я хочу показать вам то, чего вы не ожидаете увидеть.
Глаза Смидена сразу оживились.
Допустим. Но если за неделю вы не обеспечите закупку пятисот машин, вопрос об эксклюзивном сервисе тоже закрывается окончательно?
Об этом можете не беспокоиться,
Переводчик поспешил передать его слова. Двое руководителей «Канъю Моторс» почти одновременно тяжело выдохнули. Кан Дэ Гён, напротив, всё это время смотрел только на сына.
Я хотел бы услышать подтверждение от президента компании,
Перевод прозвучал, и Кан Дэ Гён не просто согласился, а ещё и кивнул.
Удивительная страна эта Корея.
Ещё бы.
Кан Чан и сам едва поспевал за тем, что происходило у него перед глазами.
Для европейца все азиаты, наверное, похожи, — Но вы, месье Кан, и правда напоминаете мне одного человека. Манерой говорить. Взглядом. Выражением лица. Даже эта повязка на руке почему-то подходит к образу.
О том, насколько похоже он умеет сворачивать людям шеи, Шахран пока не догадывался.
Кан Чан уже полностью владел собой.
Значит, договорились?
Шахран уверенно кивнул.
Договорились. Когда состоится этот ваш вечер?
Завтра свяжусь отдельно.
У меня плотный график. Предупредите хотя бы за сутки.
Разумеется.
На этом встреча закончилась. Все поднялись, обменялись формальными прощаниями. Только когда Шахран и Смиден скрылись у лифтов, корейская сторона снова опустилась в кресла.
Двое руководителей компании смотрели на Кан Чана с таким выражением, будто он только что собственноручно поджёг их офис. Кан Дэ Гён тоже явно начал осознавать масштаб случившегося, но поздно: оба француза уже поднимались наверх.
И как теперь всё это выполнить?
Президент Кан, это слишком рискованно.
Замечания сыпались одно за другим. Кан Дэ Гён, к удивлению Кан Чана, выслушал их спокойно и только сказал, что продолжат разговор в офисе.
Выйдя из гостиницы, Кан Чан машинально посмотрел в небо.
Ну что, интересно вам там наблюдать? Если контракт отца удастся спасти, я, пожалуй, не стану жаловаться, чем бы всё остальное ни закончилось.
В машине Кан Дэ Гён долго молчал, потом тяжело выдохнул и вдруг тихо рассмеялся.
Ха... Вот теперь, когда мы вышли, до меня дошло, какую невероятную глупость мы только что устроили. Теперь я понимаю лица моих директоров.
Жалеете?
Кан Дэ Гён наклонился к рулю и посмотрел на сына одними глазами.
Ты точно мой ребёнок?
Кан Чан не удержался от улыбки.
И всё ещё будешь уверять, что выучил французский по интернету?
Если расскажу правду, вы всё равно не поверите.
Вот ведь...
Отец качнул плечами и снова рассмеялся, уже от полного бессилия.
По дороге он то и дело бормотал себе под нос: «Лизинг? Нет, так не пойдёт...», «Если подключить финансовую компанию, какой будет процент?» Было видно: никакого реального способа найти деньги на такой объём машин он пока не видит.
Когда машина остановилась на подземной парковке их дома, Кан Дэ Гён выглядел совершенно потерянным.
Что я скажу маме?
Что мы получили неделю.
А если она спросит, как собираемся выкручиваться?
Отец покачал головой.
Хорош бизнесмен: спрашивает у сына-школьника, как спасти фирму.
Они вошли в лифт.
Скажите, что директора проверяют несколько возможных вариантов.
И только не вздумай снова обращаться за помощью к тем бандитам, которых мы видели раньше.
Мне понадобится лишь приличное место на один вечер.
Если речь о приёме гостей, я сам всё устрою.
Кан Чан покосился на отца. Кан Дэ Гён неловко усмехнулся.
Только маме не говори.
Даже без этого Кан Чан не собирался брать его с собой. То, что он намеревался устроить, отец не должен был видеть.
К моменту, когда они открыли дверь квартиры, настроение у обоих немного выправилось. Случившееся уже не отменить, а впереди целая неделя. Абсурдное, но всё же утешение.
Куда же она...
Кан Дэ Гён заглянул в спальню. Кан Чан, увидев это, ушёл к себе и взял телефон, чтобы позвонить Сок Кан Хо.
Тот ответил сразу.
Ну как?
Похоже, с самого утра ждал новостей.
Свободен?
Через полчаса буду у твоего дома. Выходи.
Ладно.
После звонка сердце опять забилось быстрее.
Совсем не так, как в день их первой встречи в новых телах.
Кан Чан решил не ждать дома. В гостиной сидел отец.
Куда собрался?
А мама?
Вчера ей было тяжело. Сейчас спит.
Кан Дэ Гён посмотрел в сторону спальни с виноватым видом школьника, который спрятал плохой табель.
У меня есть знакомый во Франции, — Может быть, он сумеет помочь.
Это была всего лишь соломинка. Но по лицу отца стало видно, как отчаянно хочется за неё ухватиться.
Тоже познакомились через интернет?
Не говорить же: в Африке.
Кан Чан только улыбнулся.
Поужинаю и вернусь.
В отцовской улыбке смешалось слишком многое: горечь от собственной беспомощности, надежда на случайного знакомого сына и гордость за этого самого сына. Кан Чану стало больно на неё смотреть.
У лифта его вдруг накрыла другая растерянность. Дело было уже не только в Шахране и Смидене. Он жил в теле старшеклассника, а думал и чувствовал как взрослый мужчина, успевший провести годы на войне.
Чем привычнее становилось отражение в зеркале, тем сильнее стиралась прежняя внешность. Даже ругаться на Сок Кан Хо ему теперь иногда было неловко — будто возраст нового тела понемногу навязывал собственные правила.
В лифте тоже висело зеркало.
Кан Чан долго смотрел на себя.
Что в нём настоящее: эта оболочка или человек, оставшийся внутри?
Он прищурился. Нет, взгляд не изменился. Повязка на руке, привычная кривая усмешка, интонации, характер — всё это принадлежало тому, прежнему Кан Чану.
Так и жить дальше?
Может быть, это и есть клетка, из которой уже не выбраться до самой смерти.
Звонок лифта возвестил первый этаж и прозвучал почти как насмешливое напоминание: хватит философствовать, разбирайся с тем, что лежит прямо перед носом.
Кан Чан усмехнулся.
Для начала хотя бы шею кому-нибудь сверну.
Он неторопливо пошёл к скамейке перед домом.
Воскресный вечер был тихим. Кан Чан глубоко вдохнул и впервые за весь день почувствовал почти спокойное любопытство.
Теперь хотелось увидеть лицо Сок Кан Хо, когда тот услышит имена Шахрана и Смидена.