Глава 315. Значит, всё уже началось (2)
Теперь Кан Чан услышал достаточно. Картина сложилась.
Если отбросить дипломатические слова, смысл был прост: Республика Корея получила в руки слишком ценную вещь. Значит, её надо отнять — даже если для этого придётся забить хозяина до смерти.
«Уступить? Отойти в сторону?»
«Потому что так всё-таки лучше, чем война?»
Да пошли они нахуй.
Страна заплатила за этот шанс кровью бойцов и сотрудников разведки. Люди умирали так, что при одном воспоминании сводило грудь. И теперь предлагается поклониться тем, кто пришёл всё это отнять силой?
«Допустим, сейчас уступят. А дальше?»
Кан Чан уже устал повторять одно и то же: стоит однажды согласиться на такое правило — и в следующий раз тому же ублюдку придётся нести всё, что он потребует.
Чхве Джон Иль, обеспокоенный его лицом, подошёл ближе.
Есть кофе?
Какой именно?
Растворимый. В пакетике.
По выражению Чхве Джон Иля было видно: примерно такого ответа он и ожидал. Он ушёл, а Кан Чан ещё немного постоял у окна.
Через минуту перед ним появился бумажный стаканчик. Кан Чан сел за стол.
Что-то произошло?
Тот изучал его взгляд и выражение лица.
О войне пока нельзя было говорить как о свершившемся факте. Такое слово бросают людям только тогда, когда решение уже принято и каждый, кто его услышит, понимает, какую тяжесть вместе с ним принимает на себя.
Ничего. Просто мы собрались строить новый энергетический комплекс, а вокруг из-за этого подняли ебаный вой.
Естественно, им не нравится.
Поймав взгляд Кан Чана, Чхве Джон Иль горько усмехнулся.
Мы всю жизнь держались, балансируя между Китаем, Россией, Японией и США. А теперь вдруг сами оказались в центре. Кто сможет
Он, по сути, думал о том же.
И раньше у нас появлялись по-настоящему выдающиеся люди. Один-два человека. Насколько я знаю, многие потом оседали в Соединённых Штатах. Говорили, что наше правительство само советовало им уехать.
Чхве Джон Иль посмотрел в свой стакан.
Не были уверены, что сумеют защитить. Если рядом с тобой человек мирового уровня, великие державы начинают давить со всех сторон. Вот и соглашались: берите его, только дайте нам за это хоть что-нибудь небольшое.
Кан Чан отпил кофе.
Думаю, бойцы и сотрудники тянутся к вам потому, что при вас мы перестали уступать. Да, за это платим жертвами. Но хотя бы больше не прогибаемся каждый раз, как раньше.
Кан Чан усмехнулся. Чхве Джон Иль, заметив это, тоже неловко улыбнулся.
Просьба за его словами читалась без всяких пояснений: только не отступайте сейчас.
Значит, пора готовить всё по пунктам.
Решение было самовольным. С Жераром Кан Чан даже не обсудил его. Но сейчас нужны были люди, которым можно доверять. После того как Ромен перешёл на другую сторону, особенно.
Кан Чан взял телефон и набрал Главное управление внешней безопасности Франции.
Юго слушает.
Хочу подать заявление об увольнении со службы Жерара де Мирмье, который сейчас находится в Корее. Сколько займёт утверждение?
На том конце возникла короткая пауза.
Он командует спецгруппой Иностранного легиона. Повышение можно было бы оформить, но немедленно освободить такую должность будет непросто.
В голосе Юго слышалась растерянность. Кан Чану было всё равно.
Юго, я спросил не твоего мнения. Сколько времени нужно на решение и кто его окончательно утверждает?
Приказ по линии Главного управления требует согласования с директором.
Если запрос уйдёт сейчас, когда будет ответ?
В течение двадцати четырёх часов.
Жду.
Он отключился и ещё немного посмотрел в окно. Потом набрал Ким Хён Джона.
Ким Хён Джон слушает.
Начальник группы, хочу встретиться, как только у вас появится возможность.
В ответ на несколько секунд воцарилась тишина — видимо, Ким Хён Джон сверял расписание.
Если дело важное, я могу выехать сейчас.
Я в своём офисе. Давайте встретимся здесь.
Уже еду.
После разговора Кан Чан снова открыл список контактов.
Оставался ещё один звонок. ∗ ∗ ∗ На монгольскую базу пришёл второй вертолёт.
Из него вышли десять бойцов из Чынпхёна, среди них Чха Дон Гюн и Юн Сан Ги. Все были в гражданском, как и положено людям, официально отправившимся в отпуск.
Добрались. Заходите.
У площадки их встретили Ким Тэ Джин и О Гван Тэк. Через минуту из барака показались Кан Чоль Гю, Нам Иль Гю и Ян Дон Сик.
Пока ничего больше не имело значения. Они просто были рады снова увидеть друг друга.
Старшие хлопали молодых по плечам, спрашивали о дороге; младшие отвечали, что всё нормально.
В этот момент у Ким Тэ Джина зазвонил телефон.
Алло?
Он отошёл в сторону.
А! Как ты? Да, у нас всё нормально. Ребята вот только что в отпуск приехали, как раз здороваемся.
Ким Тэ Джин покосился на Кан Чоль Гю.
Подожди секунду.
Он подошёл к старшему и, прежде чем отдать аппарат, показал глазами на экран. Имя вслух лучше не произносить.
Кан Чоль Гю взял телефон и отошёл к краю барака.
Алло.
Ты занят, поэтому коротко.
Голос Кан Чана был тяжелее обычного.
У меня дурное предчувствие. Возможно, прозвучит глупо, но...
Знаю.
Кан Чоль Гю бросил взгляд на собравшихся бойцов.
Есть переменная, о которой мы не знаем.
С той стороны не ответили.
Заместитель директора.
Слушаю.
Эту базу мы удержим. Обязательно. Лучше усили охрану вокруг себя.
На линии повисло неловкое молчание.
Наконец Кан Чан сказал:
К следующей встрече придумай, что будем есть.
Кан Чоль Гю тихо усмехнулся. В телефоне послышался такой же смешок.
На этом разговор закончился.
Кан Чоль Гю вернул аппарат Ким Тэ Джину. Молодые уже ушли размещаться, и вокруг снова стало буднично тихо.
Похоже, лёгкой атаки не будет.
Ким Тэ Джин не перебивал.
До ужина я выйду с Иль Гю и Дон Сиком. Пока нас нет, усиль периметр.
Сделаем.
Почему-то обоим вспомнилось, как много лет назад, перед выходом в демилитаризованную зону, они разговаривали почти теми же словами. ∗ ∗ ∗ Ким Хён Джон приехал так быстро, словно не ехал, а прилетел.
Простите, что заставил вас ехать сюда.
Ничего. Иногда мне самому полезно выбраться из своего кабинета.
Кан Чан провёл его к столу.
Увидев бумажный стаканчик, гость попросил растворимый кофе. Чхве Джон Иль тут же приготовил.
Ким Хён Джон отпил и осторожно спросил:
Что произошло?
Сначала Кан Чан рассказал о существовании организации под названием «Звезда Давида». Потом — о том, что ради срыва корейского энергетического проекта эти люди готовы спровоцировать войну и, судя по всему, обладают для этого достаточными ресурсами и влиянием.
То есть последние действия Северной Кореи вы тоже связываете с ними?
Уверенности нет. Но связь почти наверняка существует.
Ким Хён Джон выдохнул так, словно у него заболело сердце.
Война.
Одно слово, которое за несколько часов способно превратить всё вокруг в пепел. И теперь эта возможность переставала быть далёкой: у угрозы появлялись лица, деньги, маршруты, конкретные шаги.
Начальник группы.
Кан Чан произнёс это негромко.
Мне нужна собственная структура.
Ким Хён Джон вопросительно поднял глаза.
Я не буду подавать по ней обычные рапорты и ждать утверждения каждого действия. И поддержка NIS потребуется гораздо шире, чем до сих пор.
Уф...
Ким Хён Джон даже не стал скрывать тяжёлого вздоха.
Реакция ясно показывала, насколько неподъёмными звучат эти условия.
Кан Чан и сам понимал: требование чрезмерное, а возможно, вообще неприемлемое. Но именно такая структура была нужна сейчас.
Я хотя бы смогу знать, чем она будет заниматься?
Ему ведь придётся как-то обосновать создание подразделения, пусть даже в самом закрытом докладе.
Мы будем воевать с организацией, которая хочет развязать войну в нашей стране. Те же люди готовят нападение на монгольскую базу.
Кан Чан смотрел твёрдо.
Первая задача, которую я планирую,
Ким Хён Джон сделал такое лицо, будто кто-то из родни подписал поручительство, проиграл всё состояние и теперь принёс счёт ему.
Вторая
Ким Хён Джон сглотнул и поспешно отпил кофе.
Это уже...
Он начал фразу, передумал и покачал головой.
Считайте, что я хочу получить структуру, сопоставимую по функциям с французским Главным управлением. Дальше я не намерен ждать, пока противник соберётся, дойдёт до монгольской базы и ударит. Если удастся найти человека, который придумал операцию, мы уберём его заранее.
Ким Хён Джон допил кофе одним глотком и достал сигареты.
Кан Чан тоже потянулся к пачке. Они закурили почти одновременно.
Понадобится больше спецподразделений, — Есть в стране часть, близкая по уровню к группе из Чынпхёна?
Группа 606. В Чынпхён в основном отбирают именно оттуда. Разница прежде всего в боевом опыте; по подготовке и базовым навыкам они почти равны.
Ким Хён Джон ответил и тут же поморщился, вспомнив ещё одну проблему.
Но парламентский комитет по обороне уже расследует отправку сил за границу без согласия Национального собрания. Если мы теперь так же выведем за рубеж ещё и группу 606, последствия могут стать неуправляемыми.
Начальник группы.
Кан Чан невесело усмехнулся.
Если начнётся война, где будут сидеть депутаты из этого комитета? Они пойдут защищать граждан? Возьмут винтовки и побегут на врага?
Ким Хён Джон тяжело выдохнул.
Я понимаю, о чём вы. Но если я сейчас повторю эту фразу вслух там, где работаю, к вечеру останусь без работы.
Он говорил серьёзно, но формулировка получилась настолько бытовой, что Кан Чан всё-таки хмыкнул.
То, что вы сейчас предложили, мне придётся доложить директору, а затем получить санкцию президента. Про намерение проводить ликвидации я в доклад не включу.
Формулируйте как считаете нужным. Только обязательно передайте: времени у нас почти нет.
Ким Хён Джон затушил сигарету и бросил взгляд в окно. По лицу было видно: он уже прикидывает, как быстрее попасть к Хван Ги Хёну.
Тогда поеду. Постараюсь дать ответ как можно скорее.
Рассчитываю на вас.
Кан Чан проводил его до лифта. ∗ ∗ ∗ Ещё до рассвета с французской базы Лориам вышла небольшая колонна: машина скорой помощи и пять чёрных микроавтобусов.
В салоне скорой Ромен сидел напротив койки и тяжёлым взглядом смотрел на лежащего мужчину.
Куда мы едем?
Он исхудал настолько, что кожа буквально обтягивала кости. Казалось, говорит оживший скелет.
Ромен проигнорировал вопрос.
Расскажи, что произошло в Корее.
Глаза Шахрана, в которых будто уже стоял трупный запах, упёрлись прямо в него.
Я хочу понять, почему Бог Блэкфилда довёл тебя до такого состояния и как Ланок раскрыл план, который мы с Джошем считали безупречным.
Шахран криво улыбнулся.
Вы не поверите.
Судить буду я.
Лицо Ромена не изменилось.
И послушай внимательно. Это твой последний шанс. Я ценю, что в руках Ланока ты до сих пор держал язык за зубами. Но сейчас ты уже бесполезен. Не советую изображать гордость там, где она тебе ничего не даст.
Шахран тихо выдохнул.
Скорая давно покинула Лориам и шла по загородному шоссе. Пока километры оставались позади, Шахран последовательно рассказал всё, что случилось в Корее.
Ромен выслушал до конца и только потом глубоко вздохнул.
С ума сойти.
Он впился в Шахрана взглядом.
Свободный французский без обучения. Нелепо высокий уровень планирования операций. Командные способности. И даже Жерар добровольно идёт за ним. Если принять твою версию, детали действительно начинают сходиться...
Он участвовал в операциях после этого?
И добился результатов, о которых проще не рассказывать.
В глазах Шахрана вспыхнула ненависть.
У Главного управления хватит сил убить его, разве нет?
Ромен не ответил. Шахран заговорил быстрее.
Я знаю его смертельную слабость. Отдайте его мне.
По лицу Ромена прошла откровенно презрительная усмешка.
Дайте мне кокаин чистотой девяносто девять процентов. Если я смогу собственными руками перерезать ему горло, соглашусь на что угодно.
Думаешь, Управление не способно справиться без тебя?
Я использую то, что для официальной службы слишком грязно. Растопчу людей вокруг него. Дайте шанс
Впервые за весь разговор на лице Ромена появился настоящий интерес. ∗ ∗ ∗ Ближе к вечеру Ланок принимал двух гостей.
До ужина выпьем чаю?
Василий презрительно фыркнул.
Более десяти лет ты поишь меня этой терпкой дрянью и всё ещё не устал.
Ян Фань рассмеялся, глядя на его недовольное лицо.
Василий сразу спросил:
Что наш главный герой?
Думает, полагаю.
Ланок спокойно разлил чай.
Ответ Василию явно не понравился.
Сейчас не время долго думать. Я не пристрелил Джоша только из-за ядерной боеголовки. Если бы не она, в голове у него уже была бы лишняя дырка.
Ланок зажёг сигару и посмотрел на него.
Сначала нужно понять, как боеголовка вообще оказалась у «Звезды Давида», Василий.
Чашка с сухим стуком опустилась на блюдце.
Сергей знал, что мы за ним следим. Именно поэтому сам он не мог ни продать заряд, ни безопасно от него избавиться.
Ян Фань слушал непривычно жёстко, не отрывая глаз.
Если собрать всё, что нам теперь известно, наиболее вероятная версия такая: «Звезда Давида» вышла на Габриэля и пообещала восстановить положение семьи де Мирмье, если тот поможет вынести боеголовку.
Ланок кивнул.
Тогда объясняется и пластическая операция, после которой Габриэль стал похож на Жерара, и попытка вывезти Шахрана из Кореи.
Именно.
Василий перевёл взгляд на Ян Фаня.
Тот словно ждал этого.
Мы ещё тогда глубоко проверили все корейские связи Шахрана. Ни одного живого участника той цепочки не осталось.
Удобно. Все причастные один за другим дохнут,
Ян Фань не отреагировал.
Кроме того, мы фиксируем заметное перемещение людей в сторону Монголии. Они идут разрозненными группами, поэтому отследить всех трудно. Если потребуется, некоторую часть можно перехватить и ликвидировать.
Это оставим месье Кану, — Для нас важнее найти боеголовку.
Василий сразу покачал головой.
Хе-хе. Идиоты. Решили сунуться туда, где сидит Король рукопашного боя. Ещё и внезапным ударом. Пусть только выберут ночь
Ян Фань заинтересованно посмотрел на русского.
Он настолько силён?
Когда к нам в спецназ приходил новичок, ему говорили две вещи. Первая: когда на демилитаризованную зону опускается ночь...
Василий тяжело вздохнул с таким видом, будто само продолжение ущемляло его национальную гордость.
...выходит бог смерти.
Ему явно не нравилось произносить это вслух.
Ян Фань, однако, продолжал смотреть и ждать вторую фразу.
Вторая: если останешься с ним один на один, жми на спуск изо всех сил.
Ян Фань чуть нахмурился. Совет казался банальным: спецназовцу при встрече с врагом и так положено стрелять.
Василий мрачно добавил:
Только ни один из тех, кто встретился с ним один на один, так и не успел нажать.
Ян Фань повернул голову.
«Что это вообще значит?»
Если очень любопытно, найди ночью Короля ДМЗ и спроси сам,
Кан Чоль Гю поднял руку и указал на начало гряды впереди.
Тормоза взвизгнули.
Машина остановилась так резко, что всех качнуло вперёд. Следом за Кан Чоль Гю наружу выбрались Нам Иль Гю и Ян Дон Сик.
Э? Э-э?
Едва трое отошли, джип медленно пополз назад.
Да твою ж мать!
Нам Иль Гю и Ян Дон Сик бросились к машине. Дон Сик был ближе к водительской двери и успел первым. Запрыгнул на сиденье и с силой вдавил ножной стояночный тормоз рядом со сцеплением.
Машина наконец замерла.
Нам Иль Гю покосился на Кан Чоль Гю и зло процедил:
Соберись уже!
Да не специально я! — На прошлой машине после остановки ручник сам включался!
Но, как и Нам Иль Гю, он первым делом проверил, не обратил ли внимания старший.
Кан Чоль Гю их перепалку даже не слушал. Он изучал рельеф: гряду впереди, открытую степь, линию до самой базы.
Двое подошли и встали рядом.
Некоторое время все трое молчали.
Нам Иль Гю спросил первым:
Старший. Чувство плохое?
Кан Чоль Гю мельком взглянул на него и кивнул.
Очень?
На этот раз старший усмехнулся и снова кивнул.
Нам Иль Гю вдруг заговорил иначе:
Помните тот раз...
Кан Чоль Гю и Дон Сик повернули головы.
Когда вы меня вытащили.
Зачем старьё ворошить?
После увольнения со службы я много об этом думал. Тогда я ведь так и не сказал вам спасибо.
Ян Дон Сик переводил взгляд с одного на другого.
Старший. Спасибо вам.
Кан Чоль Гю улыбнулся.
Нам Иль Гю продолжил:
И за то, что мы снова стоим под флагом Республики Корея, выполняем приказ страны и можем участвовать в таком бою... Этого я тоже никогда не забуду.
Кан Чоль Гю отвернулся к степи.
Рядом Ян Дон Сик смотрел на Нам Иль Гю с влажными, растроганными глазами.